Действие 3. Сцена I

Итак, ты - Гламис, Кавдор и король;

Ты - все, что вещие тебе сулили.

Боюсь, ты не бесчестно ль вел игру?

Однако, сказано: твоя корона

Не родственной достанется главе.

Не ты, а я - царей родоначальник,

И если правду говорят они -

А как не верить их словам? Их слово

Так оправдалось над тобою, Макбет! -

То почему бы им не быть и мне

Оракулом, питающим надежду?

Но полно, то!... и более ни слова!

Вот первый гость наш.

Без него

Не полон был бы наш великий праздник,

И пир бы не был в пир.

Сегодня ночью

Друзьям торжественный даем мы ужин, -

Прошу пожаловать.

Повелевайте.

Мой долг прикован к воле государя

Надежнейшими узами навек.

Вы едете сегодня пополудни?

Да, государь.

А мы, было, хотели

Спросить у вас в сегодняшнем собраньи

Совета о делах; но пусть до завтра.

Вы едете далеко?

Вероятно,

Я раньше ужина не возвращусь -

И если конь не поспешит, придется

Проехать час-другой и темной ночью.

Прошу же не забыть нас.

Не забуду.

Мы слышим, что преступные сыны

В Ирландию и Англию бежали

И, дерзко перед всеми отрицая

Жестокое отцеубийство, сеют

В народе сказки. Но об этом завтра:

Нам надобно обдумать вместе с вами

Довольно важные дела. Прощайте,

За ужином увидимся опять.

Флинс едет с вами?

Да, со мной. Пора:

Мне время дорого.

Счастливый путь!

Прошу вернуться к нам скорей. Прощайте.

(Банко уходит).

Вы все свободны до семи часов.

Чтоб тем живей беседой насладиться,

Я остаюсь теперь один. Прощайте.

(Леди Макбет и придворные уходят).

Послушай, эй! Те люди здесь?

Пришли;

Они стоят за воротами замка.

Введи-ка их сюда. (Слуга уходит).

Зайти так далеко - немного значит;

Но твердо устоять на высоте…

Мой страх пред Банко глубоко проник

Мне в сердце; в царственной его натуре

Есть что-то поселяющее страх.

Он смел, и с смелостью неукротимой

В нем слит холодный ум: он умеряет

И в верный путь ведет порывы сердца.

Из всех живых мне страшен он один.

Мой дух подавлен им, как был Антоний

Подавлен Цезарем. Суровой речью

Он требовал, чтоб вещие сказали,

Что будет с ним, когда они сначала

Меня назвали королем - и сестры

Сказали: „ты царей - родоначальник!“

Мою же голову они венчали

Венцом безрадостным, мне в руки дали

Бесплодный скиптр: он будет достояньем

Чужих детей. Так для потомков Банко

Я душу осквернил? Для них зарезал

Дункана благодатного? Для них

Я чашу мира отравил и продал

Мой вечный дух врагу людского рода?

Чтоб их венчать, венчать потомков Банко?

Нет, этому не быть! Тебя зову я,

Судьба, на смертный поединок! Кто там?

Ступай за дверь и жди - я позову.

(Слуга уходит).

Мне помнится, вчера мы говорили?

Так точно, государь.

Ну что ж, друзья?

Мои слова успели вы обдумать?

Вы знаете, что он вас угнетал,

А я был вами обвинен напрасно.

Я объяснил вам все: как вас ловили.

Кто разорил вас, кто вам ставил сети,

Короче - все, что даже полдуше

И бедному уму сказало б ясно:

То - сделал Банко.

Да, вы так сказали.

И намекнул вам кой о чем. Теперь

Поговорим подробнее о деле.

Ужели вы так много терпеливы,

Что все готовы позабыть? Так святы,

Что станете молиться о спасеньи

Благоприятеля за то, что он

Чуть не в могилу вас втоптал и сделал

Навеки нищими?

Мы - люди.

Да,

И вы считаетесь в числе людей,

Как пудель, шавка, гончая, ищейка,

Борзая, мопс - все за собак слывут;

Но в списке доблестей различены

Ленивый, быстрый, хитрый и сердитый.

Страж дома и охотник смелый - все,

Смотря по внутреннему свойству духа,

Какое каждому дала природа.

По нем уже дают ему прозванье,

Отличное от пса. Так и с людьми.

Да, если вы не из числа последних

И мужество не спит в вас - вы скажите,

И дело вам я поручу, исполнив

Которое, отмстите вы врагу,

А королю окажете услугу.

Пока он жив, я не дышу свободно,

И только смерть его мне даст покой.

Меня удары и обманы света

Так раздражили, что, на зло ему,

Не разбирая, я готов на все

И я с судьбой боролся неудачно,

И жизнь мне стала тяжела; я рад

Нести её опасностям на встречу,

Чтоб улучшить иль развязаться с ней.

Вы знаете, что Банко был ваш враг.

Да, правда, государь.

И мне он враг,

Такой кровавый и смертельный враг,

Что каждый миг его существованья,

Как нож, впивается мне в жизнь. Конечно,

Я мог бы от него освободиться

Открытой силою; но не хочу

Расстроить дружеские отношенья

Кой с кем, кто другом был ему и мне.

Придется даже пожалеть о жертве.

Имея столь глубокую причину

Скрыть это дело от лукавых глаз

Людской толпы, я прибегаю к вам.

Мы, государь, исполним ваш приказ.

И если б даже наша жизнь…

Довольно!

Я вижу мужество у вас в глазах.

Через час, не дальше, я вас извещу,

Когда и где их ловче подстеречь.

Покончить надо в эту ночь, притом

Не очень близко от дворца,

Чтоб на меня не пало подозренье.

Флинс едет с ним. Равно необходимо

Нужна мне смерть и сына, и отца.

Так чтобы не было потом оглядок,

Пусть участь он с ним мрачную разделит.

Решайтесь! Я сейчас приду назад.

Решились, государь.

Так обождите:

Я позову вас. (Убийцы уходят).

Банко, решено!

Когда, о Банко, небо суждено

Твоей душе, через кратких два часа

Она в лучах взойдет на небеса!