Действие 2. Сцена IV

Мне восемьдесят лет; за это время

Я много страшных пережил минут.

И видел много чуд; но это все

Пустяк пред тем, что было в эту ночь!

Взгляни-ка, дедушка: и небеса

Как будто хмурятся на дол кровавый,

Где оскорбил их человек. Теперь

Давно уж день, а над лампадой неба

Витает ночь. Не царство ль тьмы настало?

Иль стыдно дню лобзанием обычным

Лицо земное озарить?

Да, эта тьма,

Как этот грех, с природой несогласна.

Прошедший вторник видел я, как сокол,

Паривший гордо в высоте, внезапно

Был схвачен и убит совой.

Как странно!

А между тем не подлежит сомненью,

Что лошади Дункана одичали,

Сломали стойла и умчались в поле,

Как будто в бой с людьми вступить хотели.

Они пожрали, говорят, друг друга.

В моих глазах. Дивился я немало.

Что в свете нового, мой добрый Макдуфф?

Как? разве ты не видишь?

Что узнали?

Кто грех неслыханный свершил?

Те двое,

Которых Макбет заколол.

О, Боже!

Что пользы было им?

Их подкупили:

Малькольм и Дональбайн бежали тайно,

И подозренье падает на них.

И все на зло естественным законам!

О, честолюбие! как безрассудно,

Как слепо льешь ты собственную кровь!

Так верно трон достанется Макбету.

Он избран и уже поехал в Скон

Короноваться.

Где ж Дункана тело?

Его отправили на Кольмескилль -

В священную отцов его гробницу,

Обитель их костей.

Ты едешь в Скон?

Нет, в Файф.

Так я поеду в Скон.

Ступай.

Дай Бог, чтоб было чем повеселиться

И в новом платье не тужить по старом.

Прощай, старик.

Благослови вас Бог

И всех, готовых на добро и мир!