Глава 8

1

На выходных по случаю Дня труда происходит сразу два плохих случая. Один — глупый и настораживающий, второй проливает свет на весьма неприятные особенности его личности, которых Билли надеялся никогда за собой не заметить. Вместе эти случаи позволяют ему осознать, что чем раньше он выберется из Ред-Блаффа, тем лучше. Нельзя было брать заказ с таким долгим сроком исполнения, приходит ему в голову после выходных. Но откуда он мог знать?

Знать что? Что Акерманы и прочие жители Эвергрин-стрит так к нему привяжутся, это во-первых. А во-вторых — что он так привяжется к ним.

В субботу в городе проходит парад. Билли и Акерманы едут туда вместе, в фургоне, который Джамал одолжил в «Супершинах». Шанис берет за руку маму и Билли, и они бредут сквозь толпу, а потом находят себе местечко на углу Холланд- и Мейн-стрит. Когда парад начинается, Джамал сажает на плечи дочь, а Билли — Дерека. Парню там явно удобно.

На параде ничего плохого не происходит. Да, мальчик скоро узнает, что сидел на плечах убийцы, но Билли вроде бы может мириться с этой мыслью… Наверное. Глупый и настораживающий случай происходит в воскресенье. Билли допускает оплошность. Неподалеку от Мидвуда — пригорода Ред-Блаффа — находится небольшой городок Коди, почти деревня. В последние две недели лета там обычно разбивают временную ярмарку с ветхими палатками и дешевыми забавами, чтобы в последний раз перед началом учебного года срубить с местных жителей деньжат.

Поскольку у Джамала до сих пор есть фургон и погода стоит хорошая, дети упрашивают родителей свозить их на ярмарку. Пол и Дениз Рагланды едут с ними. И вот все семеро уже шагают по центральной аллее ярмарки, жуя колбаски и попивая шипучку. Дерек и Шанис катаются на аттракционах «Бешеные чашки» и «Веселый паровозик». Мистер и миссис Рагланд уходят играть в бинго. Кори Акерман мечет дротики в шарики с водой и выигрывает ободок с блестками и надписью «ЛУЧШАЯ МАМА НА СВЕТЕ». Шанис говорит, что ей очень идет и теперь она вылитая принцесса.

Джамал пытается сбить несколько деревянных кеглей в виде молочных бутылок, но у него ничего не выходит. Зато на аттракционе «Испытай свою силу» он загоняет грузик на самый верх, и тот ударяет в колокол. Кори громко хлопает и кричит: «Мой герой!» За этот подвиг Джамал получает картонный цилиндр, украшенный бумажным цветком. Когда он водружает его себе на голову, Дерек хохочет так, что чуть не писает в штаны — ему приходится скрестить ноги, а потом убежать в направлении ближайшего туалета.

Дети катаются еще на паре каруселей, но на «Веселую гусеницу» Дерек идти отказывается — мол, она для малышей. Тогда в вагончик к Шан подсаживается Билли. Им так тесно, что после катания Джамалу приходится выдергивать его из вагона, как пробку из бутылки. Все опять хохочут.

Потом они идут искать Рагландов и обнаруживают тир «Малый не промах». Полдюжины стрелков возятся с пневматическими ружьями и стреляют по едущим мишеням. Мишени расположены в пять рядов, которые движутся в противоположных направлениях. Время от времени тут и там появляются жестяные кролики. Шанис замечает на самом верху главный приз — огромного розового фламинго.

— Хочу его себе в комнату. У меня есть карманные деньги! Можно?

Папа объясняет ей, что эта игрушка не продается, ее надо выиграть.

— Тогда выиграй мне фламинго, папа! — заявляет Шанис.

На сотруднике тира — полосатая рубашка, лихо заломленная на затылке соломенная шляпа-канотье и бутафорские завитые усы, как у музыканта парикмахерского квартета[21].

Услышав просьбу Шанис, он машет рукой Джамалу:

— Давайте, мистер, осчастливьте дочурку! Выбейте трех кроликов или четырех птах в верхнем ряду — и она уедет домой с нашим Фредди!

Джамал смеется и вручает ему деньги. За пять баксов можно сделать двенадцать выстрелов.

— Приготовься к разочарованию, малыш, — говорит он. — В лучшем случае подстрелю тебе какую-нибудь мелочь.

Судя по тому, как Джамал вскидывает винтовку, ему крупно повезет, если он получит хотя бы плюшевую черепашку (это утешительный приз за два попадания).

— Целься в птичек, — говорит Билли. — Да, кролики крупнее, но по ним стрелять придется навскидку.

— Как скажешь, Дэйв.

Джамал производит десять выстрелов по птицам в верхнем ряду и попадает ровно ноль раз. Опускает ствол, подстреливает двух еле ползущих лосей в нижнем ряду и получает утешительную черепашку. Шанис смотрит на нее без особого восторга, но «спасибо» все же говорит.

— А вы, старина? — спрашивает певец парикмахерского квартета у Билли. Остальные стрелки к тому времени уже разошлись. — Не хотите попробовать? Пять баксов за двенадцать выстрелов. Всего четыре птахи наверху — и ваша симпатичная юная подружка станет счастливой обладательницей фламинго Фрэнки.

— Он вроде был Фредди.

Сотрудник тира с улыбкой сдвигает канотье на другой бок.

— Фрэнки, Фредди или Фелиция — лишь бы девчушка была рада!

Шанис с надеждой смотрит на Билли, но молчит. Уговаривать принимается Дерек, и он явно знает в этом толк.

— Мистер Рагланд сказал, все эти игры — сплошное надувательство и главный приз выиграть невозможно.

— Что ж, проверим, — говорит Билли, кладя на стойку пять долларов. Мистер Парикмахерский Квартет заряжает пульками пневматическую винтовку и вручает ее Билли. За стойкой тира собралось несколько мужчин и две женщины. Билли проходит дальше, якобы освобождая им место, но на самом деле он заметил любопытную штуку: жестяные птички — как и мишени в остальных четырех рядах — немного притормаживают перед тем, как скрыться из вида. Наверное, кто-то поленился смазать цепи. Недоработка. Что ж, теперь хозяин тира за это заплатит.

— Будешь целиться в птичек, Дэйв? — спрашивает Дерек. Все уже давно перестали называть его мистером Локриджем. — Как папе советовал?

— Именно так, — отвечает Билли. Он делает вдох, затем выдох, снова вдох и снова выдох, а на третий раз задерживает дыхание. На мушку даже не смотрит, та наверняка сбита. Просто вскидывает винтовку и производит пять выстрелов подряд — бах-бах-бах-бах-бах. Первая пулька уходит мимо, остальные выбивают четырех жестяных птичек. Это глупо, ему надо остановиться, но он не может устоять перед соблазном и напоследок укладывает появившегося на поле жестяного кролика.

Акерманы хлопают. Остальные стрелки тоже. И — надо отдать ему должное — мистер Парикмахерский Квартет тоже аплодирует, а потом стаскивает со стены розового фламинго и вручает Шанис. Та со смехом обнимает птицу.

— Ого, Дэйв! — с сияющими глазами восклицает Дерек. — Да ты крут!

Ну вот, теперь Джамал поинтересуется, где я научился так стрелять, думает Билли. А потом спрашивает сам себя: как понять, что ты идиот? Очень просто. Если все смотрят на тебя вот такими глазами, ты идиот.

Сакраментальный вопрос задает Кори по дороге к шатру бинго. Билли отвечает, что стрелять его научили на военной кафедре. Оказалось, у него врожденная меткость. Рассказывать Кори, что за девять дней операции «Ярость призрака» в Эль-Фаллудже он, укрываясь на крышах домов, выбил по меньшей мере двадцать пять моджахедов, — пожалуй, не лучшая идея.

Да что ты говоришь? Во внутреннем голосе Билли слышится непривычный сарказм. Ни вслух, ни про себя он так обычно не разговаривает.

Второй неприятный случай происходит в понедельник утром, то есть в День труда. Поскольку Билли фрилансер и графика у него нет, он может уходить с работы когда вздумается — и наоборот, вкалывать даже по праздникам. «Башня Джерарда» почти полностью опустела. Входная дверь не заперта (какие все-таки доверчивые люди живут на крайнем юге!), и за стойкой охраны никого нет. Когда лифт проезжает второй этаж, оттуда не доносятся крики подзадоривающих друг друга сотрудников КАЛа, телефоны не звонят. Видимо, должники тоже получили выходной — вот и славно.

Билли пишет два часа подряд. Он уже почти подобрался к событиям в Эль-Фаллудже и гадает, как лучше поступить: написать мало, написать много или вообще ничего. Закрыв ноутбук, он решает заглянуть в свой дом на Пирсон-стрит и напомнить о своем существовании Беверли Дженсен и ее мужу, который сегодня наверняка отдыхает. Билли едет туда на своей арендованной машине, предварительно надев парик, усы и бутафорский беременный живот. Дон стрижет лужайку. Беверли в неудачных лаймово-зеленых шортах сидит на крыльце. Все трое принимаются болтать о невыносимо жарком лете, которое наконец-то на исходе, и о предстоящей поездке Далтона Смита в Хантсвилл, Алабама, где он будет устанавливать суперсовременную компьютерную систему в штаб-квартире страховой компании «Эквити иншурэнс». Это не должно занять много времени. Потом Далтон надеется немного побыть дома.

— Да уж, приходится вам покататься, — замечает Дон.

Билли соглашается и справляется о самочувствии матери Беверли, которая живет в Миссури и давно больна. Беверли со вздохом отвечает, что здоровье у нее по-прежнему не очень. Билли выражает надежду на ее скорейшее выздоровление, и Беверли говорит, что тоже надеется на лучшее. В это время Билли косится на Дона: тот едва заметно качает головой. Хороший знак. Он не пытается лишить жену надежды, и это хорошо. А еще он наверняка не говорит, что зеленые шорты ужасно ее полнят.

Потом Далтон уходит в свой прохладный подвальчик. У Дэвида Локриджа есть книга, а у Далтона Смита — компьютеры. Пусть работа Смита не очень-то важна, еще неизвестно, как все повернется, поэтому он прилежно ее выполняет (хотя по сравнению с историей Бенджи Компсона она кажется скучной и механической). Закончив, он удовлетворенно окидывает взглядом три экрана. «РОДИЛИСЬ В РУБАШКЕ: 10 ЗНАМЕНИТОСТЕЙ, КОТОРЫЕ ЧУДОМ ИЗБЕЖАЛИ СМЕРТИ», «ЭТИ 7 ПРОДУКТОВ СПАСУТ ВАМ ЖИЗНЬ», «1 °CАМЫХ УМНЫХ ПОРОД СОБАК». Отличный кликбейт. Билли постит тексты на facebook.com/ads. Он мог бы зарабатывать этим на хлеб, но кому хочется этим зарабатывать?

Билли выключает ноутбуки, немного читает (недавно подсел на Иэна Макьюэна), потом заглядывает в холодильник. Сливки еще живы, а вот молоко прокисло. Пожалуй, пора сходить в местный «Зоунис гоу-март» и купить новое. Дон и Беверли все еще сидят на крыльце и распивают одну банку пива на двоих. Билли спрашивает, не купить ли им чего-нибудь.

Беверли просит захватить ей попкорн «Поп-сикрет», если он будет.

— Думаем сегодня посмотреть что-нибудь на «Нетфликсе». Если хотите — присоединяйтесь.

И ведь он чуть не согласился! Кошмар. Вовремя одумавшись, Билли отказывается, сославшись на ранний подъем — ему с утра ехать в Алабаму.

Он идет пешком в убогий торговый центр. Синего внедорожника Мертона Рихтера с царапиной на боку нигде не видно, контора закрыта. Как и солярий «Зага-рай», маникюрный салон «Ноготки» и тату-студия «Веселый Роджер». За «Ноготками» находится заброшенная прачечная самообслуживания и долларовый магазинчик с табличкой на двери «ПРИХОДИТЕ В НАШ НОВЫЙ МАГАЗИН НА ПАЙН-ПЛАЗЕ». «Зоунис» вот-вот загнется, это точно. Билли достает из холодильника молоко. «Поп-сикрета» здесь нет, но есть попкорн другой марки — «Акт II», — и он берет его. За кассой сидит женщина средних лет с волосами, крашенными хной, и вид у нее крайне угрюмый — похоже, удача отвернулась от нее лет двадцать назад. Она спрашивает, нужен ли Билли пакет, и он говорит: «Нет, спасибо». Пакеты в «Зоунис» до сих пор полиэтиленовые, а это вредно для окружающей среды.

На обратном пути он проходит мимо двух парней, стоящих у прачечной. Один чернокожий, второй белый. Оба в худи с карманами-кенгуру на животе. Карманы чем-то набиты и оттопыриваются. Парни стоят, сгорбившись, и тихо переговариваются, искоса поглядывая на Билли. Он идет мимо, не сбавляя шага и не глядя на них прямо, но прекрасно видя все краем глаза. Они теряют к нему интерес и продолжают что-то обсуждать. С тем же успехом могли бы повесить себе на шеи таблички «МЫ ХОТИМ ОТМЕТИТЬ ДЕНЬ ТРУДА, ОГРАБИВ МЕСТНЫЙ “ЗОУНИС”».

Билли выходит из занюханного торгового центра на улицу, спиной чувствуя на себе их взгляды. Никакой телепатии — если не считать телепатией обыкновенное чутье человека, который пережил войну, потеряв половину большого пальца на ноге и получив два «Пурпурных сердца» (впрочем, давно уже выброшенных).

Он думает о женщине, которая пробивала ему продукты, — замученной мамаше, судя по виду. Пожалуй, в этот праздничный день удача снова от нее отвернется. Билли даже в голову не приходит вернуться и спугнуть грабителей. Судя по их нервным мордам, это неплохой способ схлопотать пулю в живот. Можно бы позвонить 911… Но телефонов-автоматов в округе нет, а с собой Билли взял только телефон Далтона Смита. Палить его звонком в полицию не хочется. Спалишь телефон — сгорит дотла и вся личина, потому как из чего она сделана? Верно, из бумаги.

Он возвращается домой и говорит Беверли, что «Поп-сикрета» не было. «Акт II» тоже пойдет, отвечает она. Даже в лучшие времена машины по Пирсон-стрит практически не ездят, а уж в праздники здесь и вовсе нет трафика. Билли то и дело прислушивается: не грянут ли выстрелы. Выстрелов не слышно. Впрочем, это ничего не значит.

2

Билли скачал на телефон приложение местной газетки вскоре после того, как приехал в этот город (который ему не терпится покинуть), и наутро он первым делом открывает его в поиске заметки об ограблении «Зоунис». Новость размещена в разделе «Рядом с домом» — просто несколько строк в сводке незначительных новостей. Два вооруженных грабителя совершили нападение на супермаркет и унесли из кассы чуть меньше ста долларов (включая, судя по всему, несколько баксов Билли и Беверли). Кассир Ванда Стаббс в это время находилась в магазине одна. Она получила травму головы и была доставлена в больницу «Рокленд мемориал», откуда ее вскоре отпустили домой. Выходит, один из этих выродков ее ударил (рукоятью пистолета?) — вероятно, за то, что недостаточно быстро доставала из кассы денежки.

Билли и рад бы думать, что кассирше повезло, все могло сложиться куда хуже (это действительно так). Даже если бы он позвонил 911, это вряд ли что-то изменило бы (и это тоже правда). Но никакие доводы не помешают ему чувствовать себя одновременно священником и левитом, прошедшими мимо человека, который попался разбойникам и которого потом спас добрый самаритянин.

Билли еще в армии прочел Библию от корки до корки — каждому морпеху ее выдавали по запросу. Теперь он часто жалеет об этом. В Библии найдется история на каждый неоднозначный случай, на каждую твою попытку самообмана и отрицания. Библия — и Новый, и Ветхий Завет — не прощает ничего.

3

Мы с мистером Спеком поехали в Чаттанугу, и там я записался в морпехи. Я думал для этого надо поехать на базу МП, но нет, это был обычный офис в торговом центре между магазином пылесосов и конторой где людям оформляют бумажки для налоговой. Над дверью висел флаг с надписью «ВСЯ СИЛА ЧАТТАНУГИ» на одной из полосок. Витрину украшал плакат с фотографией морпеха и словами «НАС МАЛО, НО МЫ ГОРДЫЕ» и «ГОТОВ СЛУЖИТЬ РОДИНЕ?».

Мистер Спек спросил, ты точно этого хочешь Бенджи? И я сказал да хотя уверен не был. Мне кажется человек в семнадцать с половиной редко бывает в чем-то уверен. А вот притворяться уже умеет, чтобы не сойти за последнего лоха.

Вобщем мы вошли и я поговорил со старшим сержантом Уолтоном Флэком. Он спросил почему я хочу быть морпехом и я сказал хочу служить своей стране, хотя на самом деле я просто хотел свалить от Спеков и из Теннесси и начать жизнь которая не будет казаться такой никчемной. Глен и Ронни умчали, и Донни правильно говорил: только на краске все и держалось.

Потом старший сержант Флэк спрашивает как я сам думаю хватит ли мне сил и упорства чтобы стать морпехом. Я сказал да, хотя не был уверен и в этом. Потом он спросил смогу ли я убивать людей в бою и я ответил да.

Мистер Спек сказал: Можно мне поговорить с вами наедине сержант, и сержант Флэк согласился. Они отправили меня на улицу, а мистер Спек встал напротив письменного стола и начал говорить. Я и сам мог бы рассказать историю про маминого хахаля, но наверное лучше когда такие вещи рассказывает «ответственный взрослый». Хотя если честно после всего что я повидал в детстве и потом… не знаю есть ли на свете такие люди. Ответственные взрослые.

Потом меня снова позвали внутрь и я написал про то что случилось в графе «Личные сведения». Потом расписался в четырех местах хорошенько нажимая на ручку как мне велел сержант. Когда я закончил он сказал чтобы к понедельнику я был готов и на месте. Еще он сказал что некоторые парни месяцами ждут пока их оформят, но мне повезло я выбрал правильное время. В понедельник я напишу тест профотбора и сдам нормативы по физо. Профотбор это такой тест на способности, который помогает им (морпехам) выяснить что ты можешь и быстро ли соображаешь.

Он спросил есть ли у меня татуировки и я сказал нет. Потом он спросил ношу ли я иногда очки и я тоже ответил нет. Потом он еще что-то говорил типа не забудь свою карточку социального страхования и если у тебя есть серьга то надо ее снять. Потом он сказал (мне показалось это смешным, но я сумел сделать серьезное лицо) чтобы я обязательно надел трусы. Я обещал надеть. Потом он сказал, если с тобой что-то не так, но ты об этом не написал, то лучше скажи сейчас, чтобы зря не ездить и не тратить время. Я сказал что со мной все так.

Сержант Флэк пожал мне руку и сказал что если я люблю колобродить то надо как следует наколобродиться на выходных, потому что с понедельника у меня начинается серьезная жизнь. Я сказал окей. Он сказал никаких окей, надо говорить: «Есть, старший сержант Флэк!» Я повторил. Он пожал мне руку и сказал что ему было приятно со мной познакомиться. И с вами тоже, сэр, сказал он мистеру Спеку.

На обратном пути мистер Спек по секрету сказал мне, что хоть сержант и выглядит суровым дядькой врятли он хоть кого-нибудь убил в своей жизни, не то что ты, Бенджи. Сразу видно что у него кишка тонка.

К тому времени Ронни не было уже 4 или 5 месяцев (ушла в сапогах-скороходах по белу свету счастья искать), но перед побегом она отвела меня на Демо Дерби и мы с ней целовались. Когда я захотел больше она засмеялась, оттолкнула меня и сказала что я еще слишком мал, но я должен ее запомнить, для этого она меня и поцеловала. Я сказал что запомню — и не соврал. Как можно забыть девчонку с которой впервые целовался по-настоящему? Еще она сказала

4

Билли останавливается и смотрит поверх экрана ноутбука в окно. Робин обещала написать Степенекам, когда где-нибудь приземлится. Чтобы ее друзья по Дому Вековечной Краски могли ей писать. И Билли она попросила сделать то же самое, когда он уедет.

«Ты небось тоже скоро отсюда свалишь», — сказала она в тот день, когда они сидели в разбитом «мерсе». Она разрешила Билли расстегнуть ее рубашку — да, это было ему позволено — и теперь застегивалась, пряча обратно всю красоту. «Но твоя идея стать пушечным мясом мне не нравится… Я бы на твоем месте передумала, Билли. Ты слишком молод, чтобы умирать. — Она поцеловала его в кончик носа. — И слишком красив».

Билли начинает писать про это — умалчивая только о самой могучей, самой болезненной и самой чудесной эрекции в его жизни, которая случилась с ним, пока они тискались в «мерсе» (увы, недолго), когда на телефон Дэвида Локриджа приходит сообщение. От Кена Хоффа.

Мне надо кое-что тебе отдать. Вероятно, время пришло.

И потому что время, вероятно, в самом деле пришло, Билли отвечает: OK.

Хофф пишет: Заеду к тебе домой.

Нет, только не это. К нему домой?! Чтобы его увидели Акерманы, с детьми которых Билли играет по выходным в «Монополию»? Хофф наверняка ничего лучше не придумает, чем завернуть ствол в одеяло. Даже одноглазый идиот поймет, что там.

Нет, — отвечает он. — Встретимся возле «Уолмарта». На парковке садового центра. Сегодня в 19:30.

Билли закрывает ноутбук, не дописав последнее предложение. На сегодня хватит. Хофф испортил ему всю малину, думает Билли. Но нет, конечно, нет. Хофф — всего лишь просто Хофф, он ничего не может с собой поделать. Настоящее зло — это винтовка. И скоро она будет у него.

5

В 19:25 Билли паркует «тойоту» в той части гигантской парковки рядом с «Уолмартом», которая относится к садовому центру. Пять минут спустя, ровно в 19:30, приходит эсэмэс.

Не вижу тебя, слишком много машин. Выйди и помаши.

Билли выходит и машет, как будто заметил приятеля. Вскоре к скромной машинке Билли подъезжает винтажный «мустанг» вишневого цвета — авто под стать Кену Хоффу. Он выходит. Выглядит он лучше, чем в прошлый раз, и от него не разит перегаром. Это хорошо, учитывая, что лежит у него в машине. Хофф постригся, надел рубашку поло (с логотипом, естественно), выглаженные брюки-чиносы и мокасины. Однако его хоффская сущность от этого не изменилась. Дорогой одеколон по-прежнему не может перебить запашок постоянного беспокойства. Хофф не создан для таких серьезных заданий, а обеспечить наемного убийцу оружием — задание чертовски серьезное.

Винтовка все-таки не завернута в одеяло, и тут Билли готов отдать ему должное. Хофф вытаскивает из багажника «мустанга» клетчатую сумку для гольфа, из которой торчат головки клюшек, весело поблескивая в лучах заходящего солнца.

Билли забирает у Хоффа сумку и перекладывает ее в свой багажник.

— На этом все?

Хофф минуту переминается с ноги на ногу, глядя на свои мокасины с кисточками. Наконец говорит:

— Нет, не все… Есть минутка? Надо поговорить.

Поскольку Билли считает нелишним узнать, что на уме у Хоффа, он открывает дверь «тойоты» и жестом приглашает его сесть. Тот садится. Билли обходит машину и садится за руль.

— Я хотел попросить вас сказать Нику, что все хорошо. Можете?

— Хорошо в каком смысле?

— Во всех. Что я не сплоховал, нормально все сделал. Это. — Он показывает большим пальцем за спину, имея в виду сумку для гольфа. — Ну, чтобы он знал: я надежный человек.

Ты насмотрелся боевиков, парень, думает Билли.

— Скажите ему, что все хорошо. Некоторые из тех, кому я должен денег, уже довольны. Когда вы сделаете свое дело, они все будут довольны. Скажите ему, что мы расстанемся друзьями и каждый пойдет своей дорогой. Если потом меня кто спросит, я вообще не в курсах. Вы просто писатель, которому я сдавал офис в одном из своих зданий.

А вот и нет, думает Билли, ты сдавал офис не мне, а моему литагенту Джорджу Руссо, он же Джорджо Свиньелли, он же Джорджи Свин, подельник Николая Маджаряна. Ты — связующее звено и отдаешь себе в этом отчет, потому мы сейчас и беседуем. Ты по-прежнему надеешься выйти сухим из воды, когда все будет кончено. У тебя есть на это право, ведь ты всю жизнь этим занимался. Беда в том, что вряд ли ты останешься сухим после десяти часов в комнате для допросов. Да ты и пяти не выдержишь, особенно если копы прижмут тебя как следует или посулят сделку. Расколешься, как яйцо.

— Послушайте. — Билли пытается говорить мягко, но без обиняков: откровенный разговор двух взрослых людей в «тойоте». Неужели Билли Саммерс обязан этим заниматься — присматривать за этим недоразумением в штанах? Разве он — не просто исполнитель, которому положено сделать свое дело и исчезнуть, как Гудини? Раньше так оно и было, но за два миллиона…

Хофф смотрит на него с надеждой. Хочет, чтобы его приласкали, подбодрили и успокоили. Лить мед ему в уши полагается Джорджу, это по его части, вот только Джорджи Свина здесь нет.

— Знаю, вам это в новинку…

— Да! Вот именно!

— …и понимаю ваши опасения, но речь ведь не о кинозвезде, политике или Папе Римском. Это очень плохой человек.

Вроде тебя, написано на лице Хоффа, и почему нет? То, что Билли выиграл розового фламинго для хорошенькой девочки с бантиками в волосах, сути дела не меняет. Это не смягчающее обстоятельство.

Билли заглядывает собеседнику прямо в глаза:

— Кен, я должен задать вам один вопрос. Только не обижайтесь, хорошо?

— Не буду. Валяйте.

— На вас ведь нет жучка или еще какого-нибудь устройства?

Потрясенное лицо Хоффа говорит само за себя. Билли жестом обрывает его растерянный лепет:

— Ладно, ладно, верю. Не мог не спросить. А теперь слушайте. Никто не присвоит этому делу статус особо важного. Громкого расследования не будет. Вам зададут пару вопросов, потом станут искать моего агента и обнаружат призрака, который показал вам поддельные документы, а вы на них купились, как индеец на бусы. И на этом все. — Ага, конечно. Рассказывай сказки. — Знаете, что будут говорить копы? Не для газет и ТВ, а промеж собой?

Кен Хофф мотает головой, не сводя глаз с Билли.

— Они скажут, что это мафиозные разборки или месть, а тот, кто это сделал, избавил суд от очередного слушания и даже сэкономил городу денег. Поищут меня, не найдут, а дело уберут в папку с висяками. Туда ему и дорога. Поняли?

— Ну, если вы так считаете…

— Да. Я так считаю. А теперь поезжайте домой. Об остальном позабочусь я.

Кен Хофф резко подается к нему, и в первую секунду Билли кажется, что сейчас ему врежут. Но Хофф заключает его в объятия. Сегодня он выглядит лучше, чем в прошлый раз, однако изо рта у него по-прежнему разит. Не перегаром, но разит.

Билли молча сносит объятия, вонь и все остальное. Даже немного приобнимает Хоффа в ответ. Потом велит ему убираться, бога ради. Хофф выходит из машины (о, какое облегчение!), но тут же заглядывает в окно. Он улыбается, причем искренне, от души. Похоже, душа у него все-таки есть.

— Я кое-что про вас знаю.

— Что, Кен?

— В сообщении вы написали «Уолмарт» с большой буквы, в кавычках. И сейчас сказали не «между собой», а «промеж». Вы не так глупы, как хотите казаться, а?

— Мне хватает ума понимать, что чем человек проще, тем ему лучше. Вы не знаете, где я взял винтовку и что собирался с ней делать. Точка.

— Как вам угодно. Да, и еще… Хотел вас предупредить. Вы же слышали про Коди?

Конечно. Городок неподалеку, где устраивали ту убогую ярмарку. Сейчас Хофф скажет, что его, Билли, там заметили. Оценили по достоинству его навыки высокоточной стрельбы. Мысль параноидальная, но паранойя перед делом — это нормально.

— Да. Городишко по соседству с Мидвудом.

— Ага. В тот день, когда все случится, в Коди будет диверсия.

Единственная диверсия, о которой Билли известно, — это фокус с сигнальным дымом в переулке за «Местом под солнцем» и рядом со зданием суда. Коди очень далеко от суда, да и Ник никогда не рассказал бы этому ослу про отвлекающий маневр.

— Какая еще диверсия?

— Пожар. Вероятно, на складе — в тех краях их много. Подожгут его перед тем, как вашего парня… ну, вашу жертву… доставят к зданию суда. Не знаю, за какое время, просто решил вас предупредить. На случай, если вы ведете записи на телефоне или в компе…

— Хорошо, спасибо. Все, вам пора восвояси.

Хофф оттопыривает оба больших пальца и возвращается в свою крутую тачку. Билли ждет, пока он отчалит, и едет к себе на Эвергрин-стрит. Ведет очень осторожно, помня, что в багажнике у него — снайперская винтовка.

Пожар на складе в Коди? В самом деле? А Ник-то в курсе? Вряд ли. Он сообщил бы ему о любой мелочи, которая может сбить его с ритма. Зато Хофф знает. Вопрос теперь в другом: надо ли рассказать Джорджо и Нику об этой непредвиденной загвоздке? Нет. Лучше сохранить эти слова в сердце своем — как Мария слагала в сердце весть о рождении младенца Христа.

Он велел Хоффу быть проще. Но как быть проще, когда тебя три-четыре часа промаринуют в тесной каморке для допросов, а потом начнут расспрашивать, откуда у тебя деньги на уплату долгов теряющим терпение кредиторам? К тому времени они будут звать тебя Кеном, а не мистером Хоффом, потому что так они делают, когда почуют кровь. Откуда у тебя деньги, Кен? А ну как богатый дядюшка умер и оставил наследство? Еще не все пропало, Кен. Ничего не хочешь нам рассказать, Кен? Кен?

Билли вдруг приходит странная мысль: сумка для гольфа с клюшками и винтовкой, кому она принадлежит? Хоффу? Если ему, то догадался ли он вытереть рукоятки клюшек — убрать «пальчики»? Лучше об этом не думать. Хофф сам роет себе яму, вот и пусть роет.

Но ведь то же самое можно сказать и про Билли, не так ли? Из головы не идет придуманный Ником план побега. Слишком уж ладный и простой, поэтому Билли и решил от него отказаться. Нику, конечно, не надо об этом знать. Потому как — да, будем смотреть правде в глаза — если ты собираешься грохнуть того, кто раздобыл винтовку, почему бы не грохнуть и стрелка? Билли не хочет верить, что Ник на такое способен, но надо признать один неоспоримый факт: именно нежелание верить в очевидное сыграло с Кеном Хоффом злую шутку.

Интересно, кто придумал устроить пожар в Коди? Не Ник и не Хофф. Тогда кто?

Все это очень его тревожит, но, подъезжая к дому, он невольно расплывается в улыбке: газон выглядит просто бесподобно.

6

В августе Билли почти не страдал бессонницей. Он легко засыпал, думая лишь о том, про что будет писать завтра. Всего пару раз ему снилась Эль-Фаллуджа и пальмы во дворах жилых домов, с которых слетали зеленые пакеты для мусора. (Как они туда попали? Зачем они там?) Впрочем, теперь это не его история, а история Бенджи. Он начал понемногу их разделять, и это хорошо. Однажды он смотрел на «Ютьюбе» интервью с Тимом О’Брайеном, в котором тот говорил о своей книге «Что они несли с собой». О’Брайен сказал, что вымысел — это не истина, а путь к ней, и Билли наконец понял, что это значит. Особенно когда речь идет о войне, а разве не об этом, в сущности, его история? Обнимашки в раздолбанном «мерсе» с Робин Макгуайр — Ронни Гивенс — были лишь прелюдией. Перемирием. А после начнется война.

Сегодня, когда лето прошло и осень не за горами, Билли лежит без сна: его мучают тревоги. Ствол в сумке для гольфа его не волнует. Он думает о деле, которое согласился выполнить с помощью этого ствола. Как правило, работа киллера сводится к двум простым задачам: произвести выстрел и как можно быстрее смотать удочки. На сей раз все иначе, и не только потому, что он решил завязать с заказными убийствами. От всего этого дела разит за версту, как разило от Хоффа, когда тот внезапно заключил Билли в свои неуклюжие объятия.

Кто-то вышел на связь с Хоффом, думает Билли, но потом до него доходит, что это не так. Никто не связывался с Хоффом, потому что сам Хофф — никто. Он может считать себя кем-то — застройщиком, владельцем телеканалов, кинотеатров и красного «мустанга» с откидным верхом, но по сути он просто крупная рыба в мелком пруду. И не такая уж крупная. Это дело ему не по зубам. Многим людям заплатят большие деньги. Среди них и сам Хофф. Часть его долгов уже закрыта, и он считает, что погасит все, когда Джоэл Аллен умрет. Еще есть Ник с целым боевым расчетом молодчиков, набранных специально для этой операции. Это пока не взвод и не отделение, но почти. А может, их гораздо больше — просто Ник о них помалкивает.

Никто не связывался с Хоффом. Кто-то связался с Ником и велел ему задействовать Хоффа. Билли вспоминает, как после той первой встречи в кафе «Место под солнцем» он подумал: Ника и Хоффа что-то связывает. Теперь он почти уверен, что это не так. Хофф хотел получить лицензию на игорный бизнес и не получил. Разве такое могло случиться, если бы он дружил с Ником, знающим обходные пути? В конце концов, казино — это, в сущности, станок для печати денег, а деньги Хоффу очень нужны.

Возможно, за всем этим стоит тот же, кто предупредил Хоффа о планируемом пожаре на складе в Коди. Да, пожалуй, так и есть.

Дальше: Джоэл Аллен, ныне сидящий в лос-анджелесской тюрьме. Он находится под стражей и вообще неплохо устроился — как у Христа за пазухой. Его адвокат пытается оспорить решение об экстрадиции. Зачем, ведь Аллен наверняка понимает, что рано или поздно его все равно переведут сюда? Вряд ли дело в том, что в Лос-Анджелесе лучше кормят. Он тянет время? Пытается договориться с тем, кто устроил всю эту свистопляску, используя адвоката в качестве посредника?

Этот некто должен понимать, что Аллена экстрадируют. И когда это случится, Билли Саммерс убьет его прежде, чем тот продаст копам все, что знает. Некто должен подозревать, что Аллен перестраховался — оставил фотографии, записи, возможно, письменное признание (Билли даже представить не может, в чем именно). Но некто считает, что рискнуть все же стоит. Вероятно, он прав. Почти наверняка. Такие, как Аллен, редко перестраховываются. Такие, как Аллен, чувствуют себя неуязвимыми. Вряд ли он вообще готовился к преступлениям, из-за которых влип в эту историю, — они явно были непредумышленными.

И потом, мистер Некто скорее всего понимает, что выхода у него нет. Его тайну — страшную тайну — вот-вот раскроют. Нельзя допустить, чтобы Аллен дожил до судебного слушания в штате, где разрешена смертная казнь. Тем более если у него действительно есть компромат, который можно выгодно продать.

Билли засыпает. Перед тем как провалиться в сон, он вспоминает про «Монополию» — про то, как некоторые игроки, оказавшись на грани банкротства, начинают распродавать свое имущество. Только им это обычно не помогает.

7

Садясь утром в машину, он видит, как к нему через лужайку идет Кори Акерман. В руках у нее бумажный пакет, из которого доносится восхитительный аромат.

— Я тут кексы с клюквой испекла. Шан и Дерек обедают в школе, но любят взять с собой что-нибудь вкусненькое. Два кекса остались — решила вас угостить.

— Спасибо огромное, — говорит Билли, принимая угощение. — Может, один надо Джамалу оставить? Съест после работы.

— Я ему отложила. А эти два обязаны съесть вы, ясно?

— Пожалуй, с этой задачей я справлюсь, — с улыбкой отвечает Билли.

— Что-то вы похудели. — Она медлит. — Все хорошо?

Билли окидывает себя удивленным взглядом. Правда, что ли, похудел? Похоже на то. Вот и отверстие на ремне, которым он раньше не пользовался, пригодилось. Билли переводит взгляд на Кори.

— Да все отлично!

— Выглядите вы неплохо, но я не совсем то имела в виду. Точнее, не только это. Книга хорошо идет?

— Лучше не бывает.

— Тогда вам просто нужно больше есть. Полезную пищу, зелень и овощи. Нельзя питаться одной пиццей и «Тако Белл». С годами холостяцкая еда наносит даже больший урон организму, чем спиртное. Приходите к нам сегодня на ужин. В шесть часов. Я буду готовить пастуший пирог. С морковкой и горошком.

— Звучит соблазнительно, — говорит Билли. — Хотя беспокоить…

— Не побеспокоите. К тому же я хочу вас отблагодарить. Вы так добры к моим детям. Шанис только про вас и говорит с тех пор, как вы выиграли фламинго. — Она переходит на заговорщицкий шепот: — Его теперь зовут не Фрэнки, а Дэйв.

По дороге в город Билли думает о том, как Шан переименовала своего фламинго. Ему и радостно, и совестно: имя-то ненастоящее.

8

Днем он выходит из «Башни Джерарда» и проходит пешком пару кварталов до Пирсон-стрит. По пути заглядывает в переулок с мусорными контейнерами. Вроде бы все нормально, должно получиться. Билли поворачивает обратно и идет к паркингу.

Позже, по дороге в Мидвуд, он заезжает в «Уолмарт». Такое чувство, что после переезда он стал здесь постоянным гостем. Стоя с корзиной в очереди, Билли вновь размышляет о побеге. Что, если просто исчезнуть? Прямо сейчас? Искать его станет только Ник. Причем дело даже не в деньгах, которые уже лежат на счету Билли. Он умеет исчезать, а Ник умеет выслеживать. Начнет с того, что отправит кого-нибудь допрашивать Баки Хэнсона. И допрос будет жесткий, потому что если кто и знает, где скрывается Билли Саммерс, так это его человек в Нью-Йорке. Баки может остаться без ногтей. Или умереть. Ни того ни другого он не заслуживает.

Еще Ник пришлет своих дружков — вероятно, Фрэнки Элвиса и Пола Логана — сюда, в Мидвуд. Они допросят Фасио и Рагландов, Джамала и Кори. Может, даже детей? Это маловероятно, все-таки взрослые мужики, которые на улицах заводят разговоры с детьми, привлекают лишнее внимание. Но от одной мысли, что эти хмыри будут допрашивать Шан и Дерека, его начинает мутить.

Есть еще два момента. Во-первых, он никогда не исчезал до того, как выполнит заказ. Во-вторых, Джоэл Аллен сам напросился. Он плохой человек.

— Сэр? Ваша очередь.

Билли подходит к кассе «Уолмарта».

— Простите, я витаю в облаках.

— Ничего страшного. Я сама этим грешу, — говорит девушка-кассир.

Он выкладывает на ленту свои покупки: чехлы для клюшек с надписями «БАЦ!» и «ХРЯСЬ!», набор для чистки огнестрельного оружия, комплект деревянных ложек, большой красный бант с блестящей надписью «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ», легкую куртку с эмблемой «Rolling Stones» на спине и детский ланчбокс. Последним кассирша пробивает именно ланчбокс. Он ей явно приглянулся.

— «Сейлормун»! Ух ты. Повезет какой-то маленькой девочке!

Шан Акерман действительно пришла бы в восторг, думает Билли, но это не для нее. В мире лучшем, чем этот, он подарил бы ланчбокс ей.

9

Вечером, после ужина у Акерманов (пастуший пирог Кори — просто объедение), Билли спускается в свою игровую и достает из сумки для гольфа винтовку. Это «M-24», как он и просил, и с виду она вполне ничего. Билли разбирает ее, раскладывает части (в общей сложности их больше шестидесяти) на столе для пинг-понга и прочищает каждую. Прицел лежит в одном из карманов на молнии. В другом кармане находится магазин, снаряженный пятью патронами «Сьерра Матч Кинг» с экспансивными пулями.

Ему понадобится только один.

10

Утром он без четверти десять входит в «Башню Джерарда» с сумкой для гольфа на левом плече: нарочно пришел попозже, чтобы весь офисный люд уже был на рабочих местах. Ирв Дин, престарелый охранник, отрывает взгляд от журнала (сегодня это «Мотор тренд») и улыбается.

— Гольфом балуетесь, Дэйв? Эх, у писателей не жизнь, а сказка!

— Это не для меня, — говорит Билли. — По мне, гольф — самая скучная игра на свете. Клюшки я своему агенту подарю. — Он немного сдвигает сумку, так что становится виден бант с блестящими буквами. Бантом накрыт карман, в котором вместо пары дюжин подставок для мяча лежит снаряженный магазин.

— Ну ничего себе подарочек! Дорогущий!

— Я многим обязан Джорджу.

— Ага, понимаю. Вот только мистер Руссо не очень-то похож на гольфиста. — Ирв выставляет перед собой руки, изображая исполинское брюхо литагента.

Билли был к этому готов.

— Ну да. Если бы он ходил по полю пешком, то заработал бы сердечный приступ уже на третьей лунке. Но у него личный гольф-кар, изготовленный по индивидуальному заказу. Говорит, играть его научили еще в университете, когда он был куда стройнее. И знаете, когда он один-единственный раз уговорил меня выйти на поле, я глазам своим не поверил, увидев, как он бьет по мячу.

Ирв встает, и Билли на долю секунды холодеет: видно, полицейское чутье напоследок дало о себе знать и старикан решил осмотреть клюшки. Это спасло бы Джоэла Аллена и, вероятно, поставило бы крест на жизни Билли. Однако Ирв лишь поворачивается к нему боком и шлепает себя по вполне внушительному заду.

— Вот где вся сила-то! — Для пущего эффекта Ирв отвешивает своим ягодицам еще один шлепок. — Вот где! Спросите любого лайнмена НФЛ или любого звездного бьющего из МЛБ, того же Хосе Альтуве. Ростом не вышел — всего пять футов шесть дюймов, — но зад будь здоров!

— Так вот в чем дело. Ну да, наверное. Зад у Джорджа вот такенный. — Билли поправляет зеленый чехол на одной из клюшек. — Ладно, Ирв, хорошего вам дня.

— И вам, и вам. Слушайте, а когда у него день рождения? Открытку хоть подарю или просто поздравлю.

— На следующей неделе, но не факт, что он приедет. Укатил на западное побережье.

— Пальмы и красотки у бассейна, ну-ну, — говорит Ирв, усаживаясь на место. — Хорошо ему. Сегодня допоздна будете?

— Не знаю. Как пойдет.

— Не жизнь, а сказка! — повторяет Ирв, вновь утыкаясь в журнал.

11

У себя в офисе Билли снимает чехол с одной из клюшек — тот, на котором написано «БАХ!». Под ним обнаруживается ствол от винтовки «Ремингтон-700»: из дула торчит кусок штанги для штор, подрезанный до нужной длины. К его концу примотана скотчем деревянная ложка. Все это дело, накрытое сверху чехлом, выглядит почти как настоящая клюшка для гольфа. Билли достает ложе, ствол и затвор от 700-го, затем отодвигает в сторону две клюшки и вытаскивает ланчбокс (предусмотрительно завернутый в свитер, чтобы внутри ничего не звякнуло и не стукнуло). В ланчбоксе лежит вся мелочовка: задняя часть затвора, ударник, экстрактор, защелка крышки магазина и так далее. Разобранную винтовку, магазин на пять патронов, оптический прицел «Люпольд» и стеклорез он прячет в верхний потайной шкафчик между кабинетом и мини-кухней. Потом запирает дверцу на замок и кладет ключ себе в карман.

Писать Билли даже не думает: сперва надо с этой бодягой разобраться. Он откладывает в сторону «макбук», на котором работал, и достает свой личный. Вводит пароль — просто случайные буквы и цифры (никаких пресловутых наклеек с паролями, все выучено наизусть) — и открывает файл под названием «ГОЛУБОЙ КЛИНОК»[22]. Под голубым клинком имеется в виду, конечно, Колин Уайт из КАЛа. В файле перечислены все вычурные наряды, в которых Билли видел Колина на работе.

Предсказать, что наденет Колин Уайт в день, когда Джоэла Аллена привезут в суд, невозможно. Но это и необязательно. Не только потому, что люди верят своим глазам, даже когда глаза им врут, а потому, что ставку Билли делает на штаны-парашюты. Иногда Колин надевает сверху цветастую рубашку с подплечниками, иногда футболку с надписью «ГЕИ ЗА ТРАМПА», иногда одну из многочисленных рок-н-ролльных рубашек. Главное, сверху будет куртка с эмблемой «Rolling Stones» — алыми губами с высунутым языком. Билли никогда не видел на Колине курток, очень уж жаркое выдалось лето, но такой предмет одежды наверняка имеется в его гардеробе. И даже если в день икс будет жарко, что осенью в этих краях не редкость, куртка по-прежнему никому не бросится в глаза. В конце концов, это не простой предмет одежды, а дань моде.

Когда люди Ника из фургона коммунальных служб увидят бегущего мимо Билли, они не подумают: Билли Саммерс рвет когти. Заметив краем глаза штаны-парашюты и черные волосы до плеч, они подумают: Ага, тот расфуфыренный педик решил сделать ноги.

По идее.

Со своего ноутбука Билли заходит на «Амазон» и совершает покупки с доставкой на следующий день.