Глава 21

1

Когда он подъезжает к мотелю, Элис ждет его на парковке — на том месте, где стоял их старый пикап. Как только Билли выбирается из машины, Элис стискивает его в крепких объятиях: прямо набрасывается на него. Не медля ни секунды. Он обнимает ее так же крепко. Когда с объятиями покончено, Элис задает вопрос, который одновременно забавляет и печалит Билли, ведь подобный вопрос может задать лишь девушка с преступным складом ума:

— А мы разве можем поехать на этой машине? Полиция нас не остановит?

— Можем. Трекер уже отключен. Что, впрочем, неудивительно. — К тому же владелец машины умер, а Ник полицию вызывать не станет. Слишком многое придется объяснять. Билли теперь владеет информацией, которая может спалить всю их контору к чертовой матери.

— Я все собрала. Было бы что собирать.

— Отлично. Поехали. По дороге забронируешь нам номер в Уэндовере. Это сразу за границей штата Юта.

Элис оглядывается на их нынешний мотель.

— Сомневаюсь, что у заведений вроде тех, которые мы выбираем, есть сайты… Посмотрим, конечно… — Она пожимает плечами.

— Можешь выбрать любой сетевой. Далтона Смита никто не ищет, да и нас искать больше не будут.

— Уверен?

Билли обдумывает ее вопрос. Последнее его напутствие Нику — Хоть раз в жизни будь человеком — наверняка возымело нужное действие. Ник был уверен, что сдохнет в своем логове, и теперь не захочет снова лезть на рожон. По крайней мере какое-то время. И еще: если Билли доберется до Роджера Клэрка, от Ника Маджаряна отвяжутся. При этом шесть миллионов наверняка останутся лежать на одном из его многочисленных счетов.

Элис все это время вопросительно смотрит на Билли.

— Уверен. Поехали.

2

Рассказывать придется долго, но и путь до Уэндовера неблизкий: за пять часов он успеет сообщить Элис, что узнал и к каким выводам пришел. И все же перед выездом он включает телефон и гуглит Роджера Клэрка. Если верить короткой биографии, родился тот в 1954 году, то есть ему шестьдесят пять, но на фотографии он выглядит лет на десять старше: бледный, одутловатый, морщинистый, лысеющий дед. Глаза похожи на блестящих зверьков, поселившихся среди обвислых складок плоти. Так выглядит лицо человека, который всю жизнь ни в чем себе не отказывал.

— Вот кто устроил весь этот цирк, — говорит Билли, вручая Элис телефон.

Пока он выезжает на дорогу, она, согнувшись над телефоном, что-то набирает, прокручивая страницы на экране и смахивая волосы со лба.

— Обалдеть! В «Википедии» написано, что он практически властелин мира. По крайней мере медийной его части.

Билли вновь вспоминает первую встречу с Кеном Хоффом: как они сидели вдвоем под зонтиком возле кафе «Место под солнцем», прямо напротив здания, с пятого этажа которого Билли предстояло произвести выстрел. Хофф заказал бокал вина, Билли — диетическую содовую. От Хоффа уже тогда разило безнадегой, и к ней в довесок шло особое мировоззрение (благодаря которому он уже огреб от жизни и очень скоро должен был огрести еще), святая, возможно, внушенная ему с малых лет вера, что он — главная звезда фильма под названием «Замечательная жизнь Кена Хоффа». Из любой, даже самой страшной передряги он выйдет победителем, с роскошной красоткой, золотыми часами и всем прочим.

— Газеты, сайты, киностудия, два стриминговых сервиса…

— И телеканалы, — добавляет Билли. — Не забывай про каналы, включая ред-блаффский «Шестой». Видео с места событий у здания суда было только у них.

— Ты думаешь…

— Да.

Элис тихо чертыхается.

Я в этом году слегка на мели, кажется, так говорил Хофф? Особенно с тех пор, как раскошелился на Дабл-ю-дабл-ю-и, но, черт возьми, три дочерних канала — как я мог от такого отказаться?

— Ему принадлежит Дабл-ю-дабл-ю-и, — говорит Элис. — Эта сеть и еще около дюжины кабельных каналов. Один из них — новостной, знаешь, по которому без конца нахваливают Трампа? Там еще куча отмороженных ведущих…

— Да, я тебя понял.

Конечно, кто не видел «Новости 24»? Все видели. Этот канал постоянно включают в вестибюлях гостиниц и аэропортах. Билли, листая каналы, иногда на нем останавливается: послушает ересь, которую несут эти правые «обозреватели», и либо идет дальше, либо переключается на какой-нибудь канал с фильмами, если есть такая возможность и доступ к пульту. А вот о том, что Дабл-ю-дабл-ю-и прибирает к рукам местные телеканалы, он понятия не имел. Его не волновало, о чем там болтает Хофф. А зря. Очень зря. Именно поэтому к делу привлекли Хоффа. Именно поэтому съемочная группа «Шестого канала» не поехала снимать пожар в Коди. Именно поэтому Кена Хоффа нашли мертвым в собственном гараже.

— Так это он заказал тебе Джоэла Аллена? Вот этот тип? Он старый. И богатый.

Да, думает Билли. Старый, богатый и привык властвовать. Кен Хофф считал себя звездой этого фильма, но настоящей звездой был Роджер Клэрк. Это его прихоти исполнялись по первому щелчку пальцев, это ему все подносили на блюдечке. Все, включая видеозапись убийства Джоэла Аллена.

А я был официантом, думает Билли.

— Расскажи, что случилось в «Вышине».

Он выполняет ее просьбу, опустив лишь слова Ника перед тем, как Билли отправил его в бункер — точно загнал в спальню нашкодившего мальчишку. Выслушав рассказ, Элис говорит:

— Ты сделал то, что должен был.

Это правда, но это вердикт девчонки, которой еще вчера не наливали в баре. Вот и Кен Хофф наверняка думал так же.

— Да. Однако поступи я правильно с самого начала, мне не пришлось бы этого делать.

— Ну и старуха! — Элис потрясенно качает головой. — Да уж… С ней ведь все будет нормально?

— Если ее сын умрет — нет.

Она одаривает Билли взглядом, который греет ему душу: раз она может на него злиться, значит, ее дела идут на лад.

— А тебе не кажется, что часть ответственности за то, чем он занимался — работал на гангстера, — лежит и на ней?

Билли не в состоянии ответить на этот вопрос.

— Ладно, проехали. Теперь расскажи, о чем умолчал. Расскажи за что.

Они уже выехали на трассу. Тени начинают удлиняться. Матч «Джайентс» и «Кардиналс» наверняка закончился. Одна команда победила, а другая проиграла. Бригада спецов по зачистке мест преступлений уже направляется к «Вышине». Билли выставил на круиз-контроле ограничение скорости: семьдесят миль в час.

— Ник нанял Джоэла Аллена, чтобы кое-кого грохнуть, однако Ник был лишь посредником. Он сам мне это сказал, правда, назвался агентом. Заказ сделал Роджер Клэрк. Речь шла о миллионах долларов. Они с Ником встречались на острове в заливе Пьюджет и заключили там сделку.

— Кого он хотел убить?

— Родного сына.

3

Элис подскакивает на месте, точно у нее под ухом неожиданно хлопнули дверью.

— Питера? Или Пола? Как там его звали? Он должен был унаследовать империю отца!

— Звали его Патрик, — говорит Билли. — Ты про это слышала?

— Ну да, мимоходом. У моей мамы «Новости двадцать четыре» всегда фоном включены.

У мамы Элис и у еще семидесяти процентов кабельных наркоманов Америки, думает Билли.

— Я обычно уходила из комнаты, слышать не могу эту дрянь, но с мамой спорить себе дороже. Они целую неделю эту тему мусолили, даже больше Трампа. — Элис смотрит на него. — Теперь ясно почему. Клэрк — владелец канала.

— Верно.

— Говорили, будто Патрик Клэрк пал жертвой бандитских разборок. Мол, его ошибочно приняли за другого.

— Бандитские разборки тут ни при чем, и никакой ошибки тоже не было. Квартира Клэрка находилась в охраняемом жилом комплексе. Никакой бандит не смог бы пройти мимо охраны и уж тем более попасть в сам дом. К тому же никто не слышал выстрела. Аллен, должно быть, воспользовался «банкой».

— Чем?

— Глушителем.

— Помню, по телевизору твердили, что копы обязаны поймать убийцу, но никого так и не поймали. Наверное, к тому времени Аллен уже смылся из города.

— Ага, усвистал быстрее ветра, — кивает Билли. — Если бы он не проигрался по-крупному и не порешил сгоряча тех любителей покера, возможно, больше его никто и не увидел бы. Да и убийство могло сойти ему с рук, но умник поперся в Лос-Анджелес и спутал там писательницу с проституткой.

— Зачем Клэрку понадобилось… родного сына? Зачем?

— Мне известно только то, что сказал Ник. А подробности он сообщить не успел.

— Из-за матери того гангстера. Мардж.

— Да, из-за Мардж. Я знал, что она побежит к главным воротам, и код ей наверняка известен, а я не забрал у охранника…

— Сэла.

— Да, я не забрал у него дробовик. Поэтому время поджимало — пришлось ограничиться сокращенной версией.

— Тогда ее мне и расскажи.

— Клэрк стар. Не то чтоб древний старик, но выглядит он старше своего возраста, и проблем со здоровьем у него вагон и маленькая тележка. Так вот, все — совет директоров, я так понимаю — ждали от него имени преемника, и большинство полагали, что это будет Патрик, старший сын. Но Патрик баловался наркотой и вообще был не дурак гульнуть: к концу апреля потратил все денежки, которые ему выдали на год, и в первых числах мая пришел к отцу попрошайничать.

Элис усмехается:

— Надо было к матери идти. Они обычно добрее.

— Мать Патрика умерла от передоза. Таблетками. Может, с собой покончила. Или ее убили. С матерью младшего сына Клэрк в разводе. Его зовут Девин.

— Кажется, его тоже по телевизору показывали. Он какую-то речь толкал.

Билли кивает.

— Рассказ Ника напомнил мне басню Лафонтена про кузнечика и муравья, только тут еще есть отец, которому хватило мозгов увидеть разницу. Патрик был кузнечиком, а Девин, младше его на четыре года, — муравьем. Трудолюбивый и умный парень. По уши в работе. Настоящий трудяга. Клэрк созвал сыновей и рассказал им о своем решении. Патрик пришел в бешенство. Он-то считал, что без его гениальных идей Дабл-ю-дабл-ю-и давно бы загнулась, а братик — так, офисная крыса.

Билли вспоминает злобные блестящие глазки папаши и прямо слышит, как тот говорит что-нибудь тактичное и мягкое вроде: Да ты все идеи брал у своих дружков-либерастов, с которыми в клубах снежок нюхал! Как бы он ни сформулировал эту мысль, она привела старшего сына в ярость. Обычно злоба его была бессильна — что толку перечить такому отцу? — но у Роджера Клэрка имелось слабое место, о котором Патрик прознал либо к тому времени, либо чуть позже.

— Уж не знаю, как именно он узнал — Ник мне этого не раскрыл. Может, он и сам не в курсе. Патрик то ли получил наводку от своих богатеньких приятелей-лоботрясов, то ли случайно подслушал чей-то разговор. Важно другое: он, не будь дурак, сопоставил факты и вычислил адрес некоего дома рядом с Тихуаной.

— Борделя?

— Не совсем. Тот домик Клэрк содержал для личного пользования. Каждый год он платил дань — очень большие деньги — братьям Феликс, которые заправляют Тихуанским картелем. Наверняка там и другие побуждающие мотивы имелись. Отмывание денег, например. Не суть. Ник сказал, что Клэрк никогда не приводил туда друзей — во избежание слухов.

— Может, Патрик тоже с картелями сотрудничал? Наркоту для них толкал? Как там наркокурьеров называют…

— Мулы, — подсказывает Билли. — Возможно, не берусь утверждать.

— От них он и мог прослышать о том доме. Папаша Клэрк не все продумал.

Билли хлопает ее по плечу:

— Молодец, соображаешь. Точно мы никогда не узнаем, но это куда больше похоже на правду, чем «одна птичка нашептала».

Элис улыбается, но не очень-то радостно. Она поняла, куда ветер дует. Чуть менее сообразительная девушка могла бы и не понять. Та, кому не пришлось пережить изнасилование, тоже могла бы не понять. Но Элис проходит по всем пунктам.

— Клэрк любит молоденьких.

— Насколько молоденьких?

— Тринадцать, четырнадцать лет. Так Ник сказал.

— Господи.

— Дальше хуже. Хочешь это знать?

— Нет, но ты рассказывай.

— Был по меньшей мере один случай — Нику он сказал, что только один, но я не спешил бы ему доверять, — когда в тот дом привозили девочку еще младше.

— Сколько ей было? Двенадцать? — По лицу Элис видно: каким бы говном ни оказался этот старый хрыч, она хочет верить, что людской низости есть пределы.

— По словам Клэрка, ей было не больше десяти. Патрик сумел раздобыть компромат на папашу — фотографии. На той встрече с Ником Клэрк божился, что «малость перебрал и просто захотел узнать, каково это».

— Боже мой.

— Ну, а дальше просто: костяшки домино посыпались. Фотографии лежали у Патрика на флешке. Он клялся, что копий больше нет, а человек, который фотографировал, давно мертв и гниет в пустыне. Как ты уже поняла, Патрик сказал отцу, что хочет быть генеральным директором. А также потребовал передать ему большую часть папашиных акций с правом голоса, чтобы совет директоров не смог помешать ему направить деятельность Дабл-ю-дабл-ю-и в новое прогрессивное русло. Брата — «этого недоноска», как он его называл, — надлежало перевести в Чикаго, что в медийном мире приравнивается к Сибири. Изменения вступят в силу с первого января две тысячи девятнадцатого года, и все это отец должен зафиксировать в письменном виде — только в этом случае он получит флешку с фотографиями.

— А где гарантии, что нет других флешек?

Билли пожимает плечами:

— Может, они и были. Но папочке ничего не оставалось, верно? А Патрик не мог не понимать: если фотографии всплывут, акции компании резко упадут в цене — и не важно, кто там у руля.

Элис обдумывает его слова и говорит:

— Взаимное гарантированное уничтожение, да?

— Наверное. От Ника я узнал, что Клэрк согласился. Велел адвокату подготовить письмо, извещающее совет директоров о его планах — отойти от дел и передать управление компанией старшему сыну. Как только письмо попало в корпоративную рассылку, Патрик передал флешку отцу. Тот ее уничтожил. Конечно, Патрик не догадывался, что отец может обратиться к Нику Маджаряну и нанять киллера. Воображения не хватало.

— Знаешь, это не басня, а шекспировская трагедия. Причем кровавая.

— Итак, Патрика убрали. Когда Клэрк действительно решит отойти от дел — а случится это скоро, учитывая его слабое здоровье, — компания достанется Девину.

Билли подъезжает к АЗС: «мицубиси» нужен бензин, а ему нужно промочить горло. Элис заглядывает на полки со всякой мелочовкой и, пока Билли расплачивается на кассе, идет в туалет. Возвращается в слезах.

— Прости. — Ее покупки лежат в белом пакетике. Она достает оттуда пачку салфеток, вытирает нос и с трудом улыбается. — Я забронировала нам номер в Уэндовере, гостиница «Рамада инн». Хорошая вроде.

— Отлично. А извиняться тебе не за что.

— Я все думаю про этого подонка, который растлевал детей. Он заслуживает смерти.

И он получит по заслугам, думает Билли. Таков план.

4

Когда он заканчивает свой рассказ — сплетя воедино сведения, полученные от Ника, и собственные выводы, сделанные по дороге из «Вышины», — на улице уже начинает темнеть. Некоторые водители на шоссе включают фары.

— Клэрк сказал Нику, что ему нужен умелец, который сделает дело, смоется по-тихому и потом не будет трепать языком где попало. Ник сказал, что у него есть на примете такой человек…

— Ты?

— Сначала он подумал обо мне, но к Баки так и не обратился. Решил, что Патрик Клэрк не такой уж злодей и валить его я не стану: убеждения не позволят. Поэтому он пошел к Аллену. Сказал, что это обычное мокрое дело.

— У вас это так называется? Мокрое дело?

— Да. Они сговорились на восемьдесят тысяч долларов — двадцать авансом, остальное после. В принципе уговор тот же, что и со мной, только масштабы меньше.

Элис кивает.

— Он не хотел, чтобы Аллен догадался, какое это важное дело. Сколько стоит на кону.

— Естественно. И Ник не испытывал угрызений совести по этому поводу, потому что Аллен был именно тем, кого строил из себя я: исполнителем. Механиком, который устраняет проблемы, только с пушкой вместо гаечных ключей. Ник предоставил Аллену фотографии жилого дома, где у Патрика была квартира, фото самой квартиры, код от служебного входа и машину — чтобы после выполнения заказа тот сменил колеса и быстренько смотал удочки. — Билли медлит. — Ник, конечно, не все мне рассказал, но я на него работал и знаю, как это устроено. Ник не стал озвучивать Аллену причину убийства, а Аллен не стал спрашивать.

— Но он спросил Патрика, верно? Перед тем как застрелить.

Билли обдумывает ее слова.

— Возможно, хотя на Аллена это не похоже. Такие ребята обычно вопросов не задают.

— А если Патрик предложил ему флешку в обмен на… — Элис умолкает. — Впрочем, нет, флешки к тому времени у него уже не было. Он расслабился, как только совет уведомили о его назначении на должность.

— Ник не знает, что произошло, и Аллен нам уже не расскажет, как именно он вышел на Роджера Клэрка и ту девочку в Тихуане, но у меня есть догадка. Аллену было велено инсценировать ограбление, совершенное каким-нибудь наркоманом, с которым Патрик мог отвисать в Лос-Анджелесе. Украсть деньги, часы, драгоценности — что найдет, — от золотишка и прочего хлама как можно скорее избавиться, а деньги оставить себе в качестве приятного бонуса. Убив Патрика, Аллен обыскал дом и, вероятно, наткнулся на фотографию или несколько фотографий, которые Патрик все же приберег на черный день. На одном из снимков Аллен увидел Клэрка-старшего в процессе… ну, ты поняла. Похоже на правду?

Элис кивает так живо, что ее волосы пляшут вверх-вниз.

— Да, да, точно, так и было! Даже если фотография или фотографии лежали в сейфе, Аллену могли предоставить код вместе с остальными сведениями о жертве. Только вот разве он понял бы, кто на фото?

Вообще Джоэл Аллен не производил впечатления человека, который смотрел деловой канал Дабл-ю-дабл-ю-и или следил за блумбергскими рейтингами.

— Может, сразу и не понял. А потом погуглил и выяснил, что его жертва — сыночек медиамагната и по совместительству педофила.

По глазам Элис видно, что она усиленно соображает. Надо же, как увлеклась! Грех тратить такой потенциал на учебу в провинциальном экономическом колледже. А уж про парикмахерские курсы и говорить нечего.

— Значит, теперь в распоряжении этого убийцы, механика или мокрушника, как ты говоришь, оказалось сразу два компромата. Во-первых, отец почти наверняка заказал своего сынишку. А во-вторых, изнасиловал ребенка. Потому что «захотел узнать, каково это». — На последних словах ее пытливый взгляд чуть затуманивается.

— Вряд ли он решил сразу монетизировать свои знания — хотя в будущем мог бы, не исключено. Он должен был понимать, что шантажировать такого богатого и могущественного человека, как Роджер Клэрк, — колоссальный риск. Думаю, он приберег компромат в качестве козыря. И разыграть этот козырь Аллену пришлось очень скоро, но не ради денег, а потому что он сглупил.

Причем сглупил дважды, если считать промашку с писательницей, думает Билли.

— Такое чувство, что он нарывался на неприятности. Хотел, чтобы его поймали, — замечает Элис. — Некоторые убийцы действительно этого хотят. — Тут она, опомнившись, кладет ладонь ему на запястье. — Те, у кого нет принципов.

Вот как ты это называешь, думает Билли.

— Вряд ли Аллен хотел попасться. А раз уж он сумел установить ценность той фотографии, полным дураком его тоже не назовешь.

— Если он не дурак, то зачем убил того типа, которому проигрался в покер? И напал на женщину в Лос-Анджелесе?

Аллен искренне считал, что в покере его надули, думает Билли. А тетка-писательница брызнула ему в лицо из перцового баллончика. Впрочем, ни то ни другое не дает ответа на вопрос Элис.

— По мне, так он сделал это из простого высокомерия. Хочешь поужинать?

Элис качает головой:

— Давай больше не будем никуда заезжать — поедим на месте. Хочу услышать остальное.

5

В следующей части истории Билли почти уверен, хотя это по-прежнему только его догадки. После того как Аллена арестовали в Лос-Анджелесе за нападение и попытку изнасилования, он сообразил, что следствие очень быстро установит его причастность к убийству на востоке, в Ред-Блаффе. В тюрьме идет весьма оживленная торговля мобильниками, главным образом — одноразовыми. Аллен мог купить такой, позвонить Нику и сказать, что, если его вернут в Ред-Блафф и будут судить за убийство в штате, где разрешена смертная казнь, один очень богатый человек с инициалами Р.К. загремит в тюрягу, где до конца своих дней будет подставлять зад Харви Вайнштейну[78]. И если в лос-анджелесской тюрьме с Алленом что-то случится, Р.К. тоже очень, очень пожалеет.

— Ник связался с Роджером Клэрком. Клэрк — действуя, разумеется, через посредника — нанял очень дорогого адвоката, чтобы тот приостановил экстрадицию. Ник и Клэрк вновь встретились на острове и прикинули, как могут разворачиваться события. Полагаю, талантливый дорогой адвокат был с ними на телефоне. Он сказал им то, что Ник понимал и сам: экстрадицию можно отложить на приличный срок, но в конце концов Аллена все равно посадят на самолет и отошлют на восток. Потому что попытка изнасилования — сущий пустяк по сравнению с убийством при отягчающих обстоятельствах.

— И тогда Маджарян нанял тебя.

— Да, примерно в это время. Чтобы я заранее расположился там, откуда удобно произвести решающий выстрел. К тому времени Аллена уже перевели в одиночную камеру, потому что кто-то на него напал. Думаю, нападение инсценировали — либо он сам это придумал, либо адвокат ему присоветовал. Так или иначе, он поселился в личных покоях, а дорогой адвокат тем временем оспаривал в суде решение об экстрадиции, регулярно встречался с клиентом и заверял его, что все под контролем. Или будет под контролем — как только он приедет в Ред-Блафф. Там ему либо организуют побег и сделают новые документы, либо дадут кому надо на лапу — и определенные вещдоки исчезнут, как по мановению волшебной палочки, а сам Аллен выйдет на свободу.

— И у него не было причин в этом сомневаться?

Билли мотает головой:

— Такие типы сомневаются во всем. Но выбирать ему не приходилось.

— А что с фотографией? Или фотографиями? Его козырем?

— Думаю, Ник и Клэрк наняли людей, которые все это время искали компромат — пока в суде оспаривали экстрадицию. Именно поэтому процесс так затянулся. И в конце концов они, видимо, нашли искомое. Одно нам известно: федеральные приставы так и не повязали Роджера Клэрка.

— Значит, его повяжем мы.

Билли очень не нравится это местоимение, но он не поправляет Элис. Его план и планом-то пока не назовешь — так, наметки. Когда все более-менее прояснится, возможно, он придумает способ не втягивать ее в это дело. Он очень хорошо запомнил слова Баки: Она пойдет с тобой хоть на край света, если ты позволишь. А если ты позволишь — ей конец.

6

— О-о-о, да это же настоящий дворец! — восклицает Элис, когда воскресным вечером, без четверти девять, они въезжают на парковку гостиницы «Рамада инн». — Особенно по сравнению с последними тремя мотелями.

Их смежные комнаты не тянут на дворцовые покои, но выглядят вполне прилично, а ковролин в коридоре явно знаком с пылесосом.

— Сможешь уснуть? — спрашивает Элис.

— Да, — отвечает Билли, хотя точно этого не знает.

Она не сводит с него пристального взгляда.

— Я могу лечь с тобой, если хочешь.

Билли вспоминает о Роджере Клэрке, который любил молоденьких девушек — до безобразия молоденьких, — и мотает головой:

— Ты очень добра, и я тебе благодарен, но лучше не надо.

— Уверен?

Она все еще смотрит ему прямо в глаза, и, конечно, Билли подмывает согласиться. Еще бы.

— Спасибо, Элис, но нет. Сама-то сможешь заснуть?

— Завтра мы будем у Баки?

— Должны.

— Вот там и высплюсь. Он мне нравится. С ним, ну, понимаешь… Спокойно.

Едва ли ей было бы так же спокойно, знай она хотя бы о половине дел, которые Элмер «Баки» Хэнсон провернул за долгие годы работы, но Билли ее понимает. Эти двое успели привязаться друг к другу.

— Спокойной ночи. — Билли впервые ее целует. В уголок рта.

— Сладких снов. Ах да! — Она вручает ему пакетик с тем, что купила на заправке. — Детское масло и многоразовые салфетки. Сотри ими как можно больше этой дряни, потом залезай в душ. Начисто смыть не удастся, но большую часть уберешь. — Она подходит к двери, открывает ее карточкой и на пороге оборачивается. — Не забудь про щедрые чаевые, потому что часть дряни останется на постельном белье.

— Хорошо. — Сам он об этом вряд ли подумал бы. Разве что утром, увидев свою кровать.

Она заходит в номер и бросает на него взгляд через плечо. Спокойный и серьезный.

— Я люблю тебя.

Билли даже не думает врать. Он говорит, что тоже ее любит, и уходит к себе.

7

Он звонит Нику, сомневаясь, что тот ответит. Однако Ник отвечает.

— Кто это? — И, не дожидаясь ответа: — Ты?

— Я. Ну как, все устроил?

— Завтра все будет в лучшем виде.

— Мне пришлось их убить, ты же понимаешь.

Долгая тишина, только дыхание Ника в трубке. Наконец он отвечает:

— Понимаю.

— Что с Фрэнком?

— Лежит в больнице. Его мать позвонила доку Риверсу, моему прикормленному врачу. Тот прислал частную «скорую». Она поехала с ним.

— Боевая тетка.

— Мардж-то? — Ник фыркает. — Ты даже не представляешь насколько.

А по-моему, представляю, думает Билли. Приложи я по башке ее, а не Фрэнка, глок попросту развалился бы.

— Наш пухлый приятель еще жив?

— Час назад был бодрячком, когда я звонил ему с рассказом о последних событиях. Говорит, мне следовало серьезней подойти к вопросу охраны. Четыре лба — плюс Мардж — куда уж серьезней?! А ты с какой целью интересуешься?

— В Вегасе он обслуживал мистера К., верно? Как раз для него работенка, по-моему.

— А ты куда сообразительней, чем я думал, — бормочет Ник себе под нос. — Чем все мы думали. Кроме Свина, пожалуй.

— Я прав или нет?

— Ну да, типа того. Свин звонил Джуди Блэтнер, когда знал, что К. должен приехать. Они вместе просматривали фотоальбомы, выбирали подходящую девочку. Десять-двенадцать лет назад К. требовал сразу двух, но теперь аппетиты у него поубавились. Джентльменом его не назовешь, хотя он действительно предпочитает блондинок.

— И чем моложе, тем лучше.

— Ага, — соглашается Ник. — В Вегасе он только совершеннолетних брал. Джуди давно в этом деле, у нее легальный эскорт-сервис. То есть она, конечно, не говорит в открытую, что ее девицы для секса, но все знают, что так оно и есть. От малолеток она держится подальше — понимает, что с ними можно загреметь далеко и надолго.

Билли воротит от одной мысли о том, что совсем юные девочки — пусть даже возраста Элис — ублажали эту мерзкую жабу.

— За малолетками он ездил за границу.

— Точно.

— Мне нужен телефон толстяка. Дашь?

— К мистеру К. подбираешься?

Да, но признавать это он не спешит, пусть и звонит Нику с одноразового мобильника, а личный телефон Ника скорее всего надежно защищен от прослушки. Билли только повторяет просьбу. Ник диктует ему номер Джорджо.

— Он станет со мной разговаривать?

— Если я велю — станет. Если я скажу, что ты не держишь на него зла. Ты ведь понимаешь, он не по доброй воле на это пошел. Ему надо было сделать что-то такое, что вынудило бы его резко изменить образ жизни. Если тебе нужен виноватый, можешь винить меня. Мне не надо было скинуть двести фунтов, чтобы получить новую печенку. Меня деньги ослепили, я уже говорил.

Что ж, думает Билли, вряд ли кому-то удалось бы выбить из Ника более чистосердечное признание.

— Передай ему, что зла я не держу. Джоэл Аллен остался в прошлом.

— Когда ты ему позвонишь? Предупрежу, чтобы ждал твоего звонка.

— Не сегодня. И вряд ли в ближайшие дни. Когда у него операция, день уже назначили?

— Нет. Не раньше чем в декабре. А до тех пор Свину предстоит посидеть на протеиновых коктейлях и капусте.

— Ясно. — Билли прячет бумажку с номером в бумажник Далтона Смита, за кредитные карточки на имя Далтона Смита. — Всего хорошего, Ник.

— Подожди.

Билли ждет. Любопытно, что ему скажет Ник.

— Ты знай, К. не просто зажал для тебя полтора миллиона. Для него это гроши. Он настоял, чтобы сразу после выполнения заказа тебя тоже убрали. Мол, он не хочет снова обжечься, как обжегся с Алленом. Ты ведь это понимаешь?

— Да. — А еще он понимает, что Ник принял это условие.

— Твой счет на имя Эдварда Вудли еще открыт? В барбадосском банке?

— Да. — Хотя никакой активности по счету не было с 2014 или 2015 года, если не считать пары дежурных пополнений и переводов.

— Завтра можешь проверить баланс. Слава богу, ты не убил Марка Абрамовича! Он звезд с неба не хватает, но после отъезда Свина на юг у меня никого больше нет. Прямо сейчас я могу безопасно перевести триста тысяч, остальное буду докладывать по мере возможности. В конце концов ты получишь свои полтора миллиона, обещаю.

Хоть раз в жизни будь человеком, сказал Билли Нику, когда пощадил его. И черт побери, он пытается выполнить завет, пускай и единственным понятным ему способом: с помощью денег.

— Знаю, «спасибо» я не заслужил и не жду, — говорит Ник. — Ты прекрасный работник, Билли. Свое дело ты сделал.

Билли, не прощаясь, нажимает «ОТБОЙ».

8

Протерев все тело салфетками с детским маслом, Билли залезает под душ и моется, пока стекающая с него коричневая вода не становится почти чистой. И все равно на двух банных полотенцах остаются следы автозагара.

Элис спрашивала, сможет ли он уснуть, и он ответил «да», но теперь ему не спится. Перед глазами мелькают картинки происходившего в «Вышине», где он провел не больше часа (если не меньше), хотя казалось, все пять. Особенно четко запомнилась перестрелка с Эдисоном. Летящие во все стороны щепки. Звук смыва.

Четыре лба — куда уж серьезней? — сказал Ник. Но ведь Сэл, стоявший на воротах, даже не снял с плеча свой мосси, Фрэнк ни разу не обернулся в коридоре, а Реджи и вовсе забыл вооружиться, пришлось лезть в диван за пистолетом Ника. Только Дана Эдисон был настроен серьезно: даже в туалет взял с собой пушку. И Мардж, конечно. Старуха была очень серьезна и почти не повелась на маскарад.

Не забыть про щедрые чаевые, напоминает себе Билли. Двадцатки должно хватить.

Он поворачивается на бок и почти засыпает, как в голову вдруг приходит неприятная мысль. Билли вновь ложится на спину и глядит в темноту. М-да, хуже не придумаешь: он оставил рисунок Шан — фламинго Фредди, переименованного в Дэйва, — на передней панели того старого пикапа. И ведь у него было время его забрать, просто он не подумал. Тогда ему хотелось одного: свалить.

Забудь, говорит он себе. Это ерунда, просто рисунок. Подумаешь.

Ерунда-то, может, и ерунда, но Билли от этого не легче. Потому что рисунок для него был — да, был, правильнее говорить в прошедшем времени — чем-то вроде пинетки в Фаллудже. Той, которую он посеял перед штурмом «Веселого дома».

Очередной талисман утерян. Билли пытается убедить себя, что это все предрассудки сродни россказням об отеле-призраке в Сайдуайндере, но это не помогает. Ему все равно плохо. И ведь Шан столько любви вложила в рисунок…

Спи, болван, думает Билли.

Он наконец засыпает, но просыпается в самый черный предрассветный час: во рту пересохло, кулаки крепко стиснуты. Ему приснился сон, такой правдоподобный и яркий, что первые минуты Билли даже не может сообразить, где он — в «Рамада инн» или в «Башне Джерарда». Во сне он работал над своей историей (видимо, только начал, потому как писал от имени «тупого я»). В дверь постучали. Он пошел открывать, ожидая увидеть на пороге Кена Хоффа или Фил Стэнхоуп, но скорее, конечно, Хоффа. Однако это была Мардж в том же просторном синем платье, в котором встречала его у ворот «Вышины». Только вместо сомбреро она надела бейсболку с эмблемой команды «Вегас голден найтс», а вместо совка держала в руках моссберг Сэла.

— Ты забыл своего фламинго, сучий выродок, — сказала Мардж и вскинула дробовик. Дульное отверстие показалось Билли огромным, как въезд в туннель Эйзенхауэра.

Я проснулся прежде, чем она успела выстрелить, думает Билли, пробираясь в туалет. Там, справляя нужду, он вспоминает Руди Белла по прозвищу Тако. Кошмары в Ираке были обычным делом, особенно в ходе битвы за Эль-Фаллуджу, и Тако верил (или врал, будто верит), что умирать в кошмаре нельзя, иначе умрешь и в жизни. «Просто сдохнешь от страха, старик. Не лучший способ умереть, а?»

Я ведь не умер, успел проснуться, думает Билли, возвращаясь к кровати. Но эта старуха — тот еще крепкий орешек. Дана Эдисон с идиотским пучком на башке — просто малолетний дворовый хулиган в сравнении с ней.

В номере холодно, но включать обогреватель Билли не хочет. Он наверняка будет дребезжать, почему-то эти настенные агрегаты в мотелях всегда дребезжат. Билли сворачивается клубком под одеялом и почти сразу засыпает. На сей раз без снов.

9

Элис предлагает не завтракать в гостинице, а поскорее выехать и купить где-нибудь по дороге сэндвичи с яйцом.

— Хочу снова увидеть горы. Там такая красота, пусть и дышать с непривычки тяжело.

Билли улыбается.

— Ладно, поехали.

Вскоре после въезда в Колорадо его ноутбук тихо звякает впервые за… черт знает сколько месяцев. Или даже лет. Билли съезжает в первый попавшийся карман, достает с заднего сиденья компьютер и открывает. Звяканье означает, что на один из его запасных почтовых ящиков пришло письмо — на сей раз это woodyed667@gmail.com. Отправитель — «Травертин энтерпрайзес». О такой конторе Билли слышит впервые, но сразу понимает, в чем дело. Он открывает письмо.

— Что там?

Билли показывает Элис экран. На счет Эдварда Вудли в «Королевском банке Барбадоса» только что поступили триста тысяч долларов от «Травертин энтерпрайзес». С припиской «за оказанные услуги».

— Это то, о чем я думаю? — уточняет Элис.

— Несомненно, — кивает Билли.

Они вновь пускаются в путь. Денек обещает быть просто прекрасным.

10

К дому Баки они подъезжают около пяти часов вечера. Билли заранее позвонил ему из Райфла, чтобы предупредить, и Баки ждет их в своем палисаднике, одетый в джинсы и флисовую куртку: с виду и не скажешь, что он много лет жил и работал в Нью-Йорке. Может, здесь он стал другим человеком, думает Билли, лучше прежнего. Элис же стала.

Она выскакивает на улицу прежде, чем Билли успевает полностью остановить машину. Баки распахивает объятия и кричит:

— Привет, солнце!

Она со смехом кидается к нему.

Ну надо же, думает Билли. Кто бы мог подумать.