Глава 22

1

Какое-то время они проводят в горах у Баки и даже застают первую снежную бурю (снег метет целый день). Сила и ярость стихии одновременно потрясают, восхищают и пугают Элис. Да, говорит она, на Род-Айленде тоже шел снег, но чтобы за день намело сугробы выше человеческого роста? Когда буря наконец утихает, они с Баки выходят во двор и делают снежных ангелов. После долгих и упорных уговоров наемный убийца тоже выходит поваляться в снегу. Два дня спустя начинается оттепель, и снег тает. Лес наполняется птичьим пением и звоном капели.

Билли не хотел задерживаться, но Элис настояла. Он должен закончить историю. Слова — это одно, но решает дело уверенный, спокойный тон, которым она их произносит. Бросать уже поздно, считает Элис, и Билли по зрелом размышлении приходит к тому же выводу.

В маленькой хижине, где он писал про «Веселый дом», нет электричества и отопления, поэтому Билли притаскивает аккумуляторный обогреватель. Его хватает, чтобы более-менее прогреть комнату — если не снимать куртку, то писать вполне можно. Кто-то повесил обратно картину с садовыми фигурами, и Билли готов поклясться, что львы стали еще ближе, а их красные глаза — еще краснее. Бык теперь стоит не за львами, а между ними.

Так было и раньше, уверяет себя Билли. Картины не меняются сами собой.

Это, конечно, так. В рациональном мире должно быть так, но картина ему все равно не по душе. Он снимает ее (снова) и поворачивает лицом к стене (снова). Открывает свой текст и возвращается к тому месту, на котором остановился. Поначалу дело идет туго. Билли то и дело косится в дальний угол, будто ждет, что картина вновь волшебным образом окажется на стене. Этого не происходит, и примерно через полчаса Билли перестает видеть что-либо, кроме слов на экране. Дверь в прошлое распахивается, и он в нее входит. Большую часть октября он проводит по ту сторону двери, и даже снежная буря ему не помеха: взяв у Баки высокие сапоги, он прилежно топает в хижину.

Покончив с событиями в пустыне, Билли рассказывает, почему решил не заключать новый контракт. Он пишет про культурный шок, испытанный по возвращении в Америку, где люди не боялись снайперов и самодельных взрывных устройств и не закрывали голову руками от каждого громкого выхлопа на дороге. Для этих людей никакой войны в Ираке будто не существовало, и то, ради чего погибли его друзья, не имело значения. Он пишет про то, как ему заказали типа из Джерси, избивавшего женщин, и как он его убил. Он пишет про встречу с Баки и все последующие заказы, не пытаясь при этом выставить себя героем или хорошим человеком. Он строчит быстро, но текст получается если не идеальным, то на удивление чистым: слова льются, как талая вода, сбегающая весной с лесистых горных вершин.

Билли отмечает, что между Баки и Элис установилась прочная связь. Элис, по сути, обрела в нем отца, которого рано потеряла. А Баки обрел в ней дочь, которой у него никогда не было. Между ними нет ни намека на сексуальное влечение, и Билли это не удивляет. Он ни разу не видел Баки с женщиной. И хотя он в принципе не так уж часто встречался с Баки лицом к лицу, во время этих редких встреч тот почти не упоминал женщин. Возможно, Баки Хэнсон гей, несмотря на два брака. Что ж, ради бога. Для Билли важно только одно: Элис с ним счастлива.

Однако в октябре душевное благополучие Элис отходит для него на второй план. История родилась — и превратилась в книгу. В этом больше нет никаких сомнений. Тот факт, что книгу никто не увидит (кроме, быть может, Элис Максуэлл), ничуть его не смущает. Важен процесс, а не результат, насчет этого она была права.

Примерно за неделю до Хэллоуина, в ослепительно солнечный и ветреный день, Билли пишет про то, как они с Элис (в книге она стала Кэтрин) подъехали к дому Баки (ставшего Хэлом) и как Баки встретил ее с распростертыми объятиями и радостным криком: Привет, солнце! Что ж, на этом можно и остановиться, решает он.

Скинув документ на флешку, он закрывает ноутбук, идет выключать обогреватель и замирает. Картина с садовыми фигурами вновь висит на стене. Львы стали еще ближе. За ужином он спрашивает Баки, не вешал ли тот картину на место. Нет, не вешал.

Билли переводит вопросительный взгляд на Элис.

— Я вообще не понимаю, о чем вы говорите.

Тогда Билли спрашивает, откуда в хижине взялась эта картина.

— Понятия не имею. Такие фигурные кусты стояли раньше перед отелем «Оверлук» — тем, что сгорел. Когда я купил этот дом, картина уже висела на стене. Я туда почти не захожу. Называю хижину «летним домиком», но мне там вечно холодно, даже летом.

Билли тоже это заметил — впрочем, он списал низкую температуру на осенние холода. И все же в хижине он проделал огромную работу: почти сто страниц. И зловещая картина ему не помешала. Возможно, жуткие истории лучше всего пишутся в жуткой обстановке, думает он. Это объяснение ничем не хуже других, поскольку весь процесс рождения книги по-прежнему остается для него загадкой.

Элис испекла на десерт персиковый коблер. Раскладывая его по тарелкам, она спрашивает:

— Ты закончил, Билли?

Тот уже открывает рот, чтобы ответить «да», но что-то его останавливает.

— Почти. Еще пара заключительных штрихов — и готово.

2

На следующий день холодает еще сильнее, но Билли не включает в хижине обогреватель и не снимает картину со стены. Он решил, что так называемый летний домик Баки проклят. Тут живут привидения. Раньше он не верил в такие вещи, но теперь верит. И дело не в картине — или не только в картине. Заколдован и проклят был весь минувший год.

Билли садится на единственный стул и думает. Ему не хочется привлекать Элис к этому делу — к финальной его части, — но, видимо, придется. В странной холодной комнате проклятого дома до него доходит это и еще кое-что: Элис будет рада. Потому что Роджер Клэрк — не просто плохой человек, а самый плохой из всех, кого Билли когда-либо заказывали. Тот факт, что на сей раз Билли заказал его сам, к делу не относится.

Я все думаю про этого подонка, который растлевал детей, сказала Элис. Он заслуживает смерти.

Триппа Донована она убивать не хотела, и Роджер Клэрк, возможно, не удостоился бы такой чести, если бы ограничивался девушками лет шестнадцати-семнадцати, может, даже пятнадцати. Конечно, он заплатил бы за содеянное — но не жизнью. Однако Клэрк не привык себе отказывать. Ему захотелось узнать, каково это.

Билли сидит, положив руки на колени. Кончики пальцев уже начинают неметь от холода. С каждым выдохом изо рта вылетают облачка пара. Билли представляет себе, как девочку чуть старше Шанис Акерман привезли в тихуанский домик. Она, возможно, прижимала к груди мягкую игрушку — не фламинго, а, допустим, медвежонка. А потом она услышала чьи-то тяжелые шаги в коридоре. Билли не хочет это представлять, но ничего не может с собой поделать. Быть может, так надо. И быть может, заколдованная хижина с заколдованной картиной на стене помогают ему в этом.

Билли достает из кармана бумажник и находит среди карточек номер Джорджо. Он набирает этот номер, понимая, что шансы дозвониться невелики. Свиньелли сейчас в своей тюрьме для худеющих, а значит, он может быть в тренажерке или в бассейне. Если еще не умер от сердечного приступа. Но Джорджо берет трубку на втором гудке.

— Алло.

— Здравствуй, нью-йоркский литагент. Дэйв Локридж на связи. Знаешь что? Я закончил книгу.

— Билли, господи боже! Ты можешь мне не верить, но я рад, что ты жив.

Голос у него определенно звучит бодрее, думает Билли.

— Я тоже рад, что ты жив.

— Слушай, я не хотел тебя кидать, клянусь. И убивать тем более. Но…

— Тебя поставили перед выбором, и ты его сделал, — заканчивает за него Билли. — Да, я вам доверял, а вы меня предали. Рад ли я такому повороту? Нет. Но я сказал Нику, что все в прошлом, и это действительно так. Ты мне обязан, и я надеюсь, что тебе хватит порядочности вернуть должок. Мне нужна информация.

В трубке ненадолго повисает тишина.

— Мой телефон точно не слушают. А твой?

— Тоже.

— Очень на это надеюсь. Мы сейчас про Клэрка говорим, так?

— Да. Ты знаешь, где он?

— В Вегас он больше не приезжал, значит, либо в Лос-Анджелесе, либо в Нью-Йорке. Я могу навести справки. Его перемещения несложно отследить.

— Ты знаешь, кто в этих городах поставляет ему девочек?

— Раньше этим занимался я — на пару с Джуди, — пока не отошел от дел. — Никакой неловкости в его тоне Билли не слышит.

— Джуди Блэтнер? Ник говорит, она малолеток не трогает.

— Не трогает. У нее все девочки и мальчики старше восемнадцати. И раньше Клэрка это устраивало. Но потом запросы стали расти. Ну, он звонил, говорил, мол, ягодок захотелось. Это было кодовое слово.

Ягодки, думает Билли. Господи.

— Джуди знает людей, которые могут предоставлять такие услуги. Иногда я Клэрка с ними связывал, иногда она сама.

— Джуди тоже в курсе про Тихуану?

Хотя никто их не слушает, Джорджо понижает голос:

— Ты про ту девочку. Я здесь вообще ни при чем, Джуди и Ник тоже. Свидание организовал картель. По просьбе Клэрка.

— Дай-ка я все разложу по полочкам. Если в Лос-Анджелесе ему вдруг захочется ягодок, он позвонит тебе или Джуди. Один из вас свяжет его с нужным человеком. Под человеком имеется в виду сутенер, так? — Билли подыскивает правильное словцо. Оно, кстати, хорошо сочетается с «ягодками», что неудивительно. — Фермер.

— Да. А на восточном побережье — у него там дом в Монтоке — его свяжут с человеком из Нью-Йорка. Не знаю, сколько таких свиданий устроил себе Клэрк с тех пор, как я уехал.

Свидания, думает Билли.

— Словом, полный консьерж-сервис?

— Ну, можно и так это назвать. Он платит за организацию досуга. Очень большие деньги, Билли.

А теперь настает черед главного вопроса.

— Сама Джуди когда-нибудь ему звонит? Если случайно наткнется на девочку, которая может ему приглянуться?

— Ну да, время от времени такое случается. Теперь чаще, чем раньше: макаронина-то уже толком не стоит.

— Если ты позвонишь Джуди и скажешь, что у тебя есть на примете девочка — крошка что надо, — она согласится передать эту информацию Клэрку?

Какое-то время Джорджо молчит, обдумывая вопрос. Потом отвечает:

— Да. Подвох наверняка учует — нюх у нее феноменальный, — но согласится. После случая в Тихуане она на дух не выносит этого подонка. Если кто-то захочет его завалить, она только «спасибо» скажет. Я с ней солидарен.

Что не мешало тебе его обслуживать, думает Билли. И ей тоже.

— Хорошо. Я перезвоню.

— На связи. Отсюда я никуда не денусь — да и не хочу. Поначалу мне здесь было хреново, а теперь даже понравилось. Наверное, алкоголики тоже кайфуют от своей трезвости, когда войдут во вкус.

— Сколько ты уже сбросил?

— Сто десять фунтов, — с понятной и, возможно, заслуженной гордостью отвечает Джорджо. — Осталось еще девяносто.

— Мне нравится твой голос. Уже не сипишь, как раньше. Глядишь, если похудеешь, и без операции сможешь обойтись.

— Не. Печенка полетела и уже не вернется. Операцию обещают сделать через два дня после feliz Navidad[79], так что советую до тех пор все решить. Здешний док честен до неприличия. Говорит, мои шансы шестьдесят к сорока. Причем не в мою пользу.

— Ладно, скоро позвоню, — говорит Билли. Но молиться за тебя не буду, не проси.

— Надеюсь, ты грохнешь этого педофила.

На которого ты работал, снова думает Билли.

Говорить вслух необязательно, Джорджо сам это признает:

— Ну да, снаряды я ему подносил. Платил он много и исправно, а я хотел жить.

— Понятно, — говорит Билли. Но все же гореть тебе в аду, Джорджи, думает он. И если ад существует, мы там встретимся. Пропустим по стаканчику серы со льдом.

— Я всегда догадывался, что ты только прикидываешься дурачком.

— Ладно, до связи, — прощается Билли.

— Главное, не тяни, — напоследок говорит ему Джорджо.

3

Пора посвятить Элис в свои планы, да и Баки заслуживает знать, что происходит. Чуть позже, за чашечкой кофе, Билли все им рассказывает и советует Элис хорошенько подумать, прежде чем принять решение. Элис отвечает, что думать тут нечего: она в деле.

Баки бросает на Билли укоризненный взгляд, мол, переманил-таки дитя на темную сторону. Но вслух ничего не говорит.

— Говоришь, в барах тебя просят показать права? — уточняет Билли.

— Да, но я в баре-то всего пару раз была после дня рождения. Мне исполнилось двадцать один за месяц до того… ну, как мы встретились.

— Липовые документы не делала?

— Да ей бы все равно никто не поверил, — говорит Баки. — Ты глянь на нее!

Оба переводят взгляд на Элис. Та краснеет и опускает глаза.

— Сколько ты бы ей дал? — спрашивает Билли у Баки. — Навскидку?

— Восемнадцать. От силы девятнадцать. Двадцать уже вряд ли.

Следующий вопрос Билли задает Элис:

— А еще моложе сможешь выглядеть? Если очень постараться.

Вопрос интересный; Элис от неожиданности даже забывает, что в данный момент ее лицо и тело внимательно разглядывают двое мужчин. Конечно, вопрос интересный! В двадцать один она, несомненно, не раз задумывалась о том, как ей выглядеть старше и искушеннее, но чтобы моложе? Зачем?

— Ну, я могу утянуть грудь специальным эластичным бинтом, чтобы она казалась меньше. Так трансы делают. — Она снова краснеет. — Знаю, она и так не слишком большая, но с бинтом я буду совсем… ну, плоская. Клэрку же такие нравятся? И волосы… — Она собирает их рукой в хвост. — Их можно постричь. Не совсем коротко, а так, чтобы сделать маленький хвостик. Как у старшеклассниц.

— Одежда?

— Не знаю, надо подумать. Косметики точно не надо. Или совсем чуть-чуть. Какая-нибудь розовая леденцовая помада…

— На пятнадцать потянет? — перебивает ее Билли.

— Не, забудь, — говорит Баки. — От силы семнадцать.

— А может, и меньше. Я постараюсь. — Элис встает. — Извините, мне нужно к зеркалу.

Когда она уходит, Баки подается вперед и очень тихо произносит:

— Нельзя, чтобы ее убили.

— Это в мои планы не входит.

— Планы имеют свойство рушиться.

4

На следующий день Билли вновь звонит Джорджо из стылого летнего домика. Ему пришло в голову, что Элис все-таки можно не привлекать. Он ведь снайпер, в конце концов. Высокоточная стрельба на дальние дистанции — его специальность. Во время разговора он не сводит глаз с картины, думая, что садовые фигуры вот-вот придут в движение. Не приходят.

Разговор он начинает с вопроса, нельзя ли ему применить свои снайперские навыки в деле Роджера Клэрка.

— Без шансов. В Монтоке у него поместье площадью сорок акров. В сравнении с ним невадский дом Ника — просто хлев.

Билли расстроен, но не удивлен.

— Он сейчас там?

— Да. Поместье назвал «Эос» в честь какой-то греческой богини. Если верить колонке светских сплетен газеты «Пост», он там пробудет до Дня благодарения, потом вызовет частный «гольфстрим» и полетит на праздники обратно в Ла-Ла-Лэнд, к своему теперь уже единственному сыну и наследнику.

В Лалафаллуджу, думает Билли.

— С ним будет свита?

Джорджо смеется и тут же начинает сипеть — видно, совсем уж другим человеком он пока не стал.

— Свита — как у Ника? Нет, ты что! Я слышал, у Клэрка в каждой комнате стоит по телевизору, все без звука и настроены на разные каналы. Вот тебе и свита.

— Что, даже охраны нет? — Билли не верит своим ушам: Клэрк — один из богатейших людей Америки.

— На территории поместья? Если он поверил, что тебя грохнули, никого там нет. Да и вообще, насколько ему известно, ты не в курсе, кто на самом деле заказал Аллена.

— Он думает, я приехал к Нику только для того, чтобы забрать свои деньги.

— Ну да. Полагаю, охрана может явиться по первому его зову — тревожная кнопка в доме наверняка есть, — но единственный, кто живет в доме кроме Клэрка, это его помощник. Уильям Петерсен. Как в «C.S.I.: место преступления», помнишь?

Билли слышал про такой сериал, но никогда не смотрел.

— Этот Петерсен — личный помощник и по совместительству телохранитель?

— Уж не знаю, владеет ли он дзюдо, крав-магой и прочими боевыми искусствами, но он молод, в хорошей форме и стрелять из пистолета наверняка обучен. Правда, не факт, что по поместью он ходит с пушкой.

Билли заносит информацию в свою базу.

— Вот что мне нужно. Отправишь — и мы квиты.

— Погоди секунду. — Тон у Джорджо деловой. — Я сделаю все, о чем ты просишь, если смогу. Если не смогу — так и скажу. Давай, выкладывай.

Билли выкладывает. Джорджо слушает и задает пару вопросов, но никаких новых дыр в его плане не находит.

— Может, дельце и выгорит — при условии, что девчонка пройдет смотр. Пришли мне пару фото. Нет, лучше пару дюжин. В основном лицо, несколько в полный рост, но оденется пусть поскромнее. Я выберу те, где она выглядит моложе. — Он медлит. — На самом деле она не подросток?

— Нет, — отвечает Билли. Но почти. И ее единственный сексуальный опыт был кошмаром, который она даже не запомнила (наверняка к счастью), потому что ее накачали рогипнолом или другой подобной дрянью.

— Отлично. В Нью-Йорке Джуди обычно звонит Даррену Бирну. Клэрк не раз с ним общался, поэтому ты, естественно, не сможешь представиться Дарреном, но вполне сойдешь за его брата — родного или двоюродного.

— Да. Ты прав. — Надо бы еще при этом сойти за сутенера. — Она должна будет остаться на ночь?

— Господи, нет. Припаркуешься рядом и подождешь. Он сделает свое дело — при условии, что виагра сработает, — потом она вернется в машину. Хватит его от силы на час или два.

Столько времени мне точно не понадобится, думает Билли. И виагра, которую Клэрк примет, пропадет зря.

— Ладно. Мы скоро выезжаем на восток…

— Вы с Баки?

— Мы с этой девушкой. Когда поселимся неподалеку от Монтока…

— Загляните в Риверхед. «Хайатт» или «Хилтон гарден инн».

Смотрю, хватку ты не потерял, думает Билли. Может, и номерок нам сразу забронируешь?

— Как только мы будем на месте, я тебя наберу.

— Да, но фотографии твоей шкетки я жду в ближайшее время.

— Шкетки?

— Девушки, Билли. И это должна быть правильная девушка. Не просто молодая — приличная. Если будет похожа на потаскуху, ничего не выйдет.

— Понял. — Ему приходит в голову еще кое-что. — А ты не в курсе, что там с Фрэнком Макинтошем? Когда я уезжал, он был жив, но досталось ему крепко.

— Док Риверс стабилизировал его состояние, но больше сделать ничего не может. Ник сказал, у него мозговое кровотечение и вроде бы сердечный приступ в придачу. Мамаша перевезла его в Рино, в больничку для безнадежных пациентов. Паллиативная помощь называется.

— Очень жаль, — говорит Билли. И не лукавит.

— Мардж сняла квартиру неподалеку. Платит за все Ник.

— Фрэнк в коме?

— Если бы! Мардж говорит, он почти все время спит, но когда просыпается, несет какой-то бред, бьется в припадках и постоянно кричит.

Билли не знает, что на это сказать.

Джорджо заявляет — не без восторга:

— Приложил ты его ого-го! Элвис покинул здание.

5

Билли, Баки и Элис едут в Боулдер, где Элис обходит три торговых центра, заглядывая в магазинчики с названиями в духе «Дэб», «Тин бит» и «Форевер 21». Все покупки она обсуждает с Баки — именно он будет делать фотографии, которые Джорджо (или Джуди Блэтнер) отправит Клэрку. Билли просто таскается за ними, ловя на себе подозрительные взгляды персонала. Элис покупает легкую стеганую парку, четыре юбки, две футболки, блузку и три платья. У одного из платьев открытые плечи, и это самый вызывающий наряд. Баки накладывает вето на туфли без каблуков и выбирает вместо них кеды.

Приглянувшиеся Элис джинсы с низкой посадкой он тоже забраковывает — по крайней мере для фотосессии.

— Если хочешь, купи их себе, но ему ты нужна в платье.

Когда все покупки — в общей сложности на четыреста долларов — сделаны, Элис заходит в салон «Ножнички». Пока ее стригут, Билли покупает себе туфли, слаксы и куртку-бомбер с внутренними карманами. Показывает Баки ярко-зеленую шелковую рубашку, и тот хватается за голову.

— Рехнулся? Ты же не уличный сутенер! Элитный консьерж-сервис, все дела, забыл?

Билли вешает зеленую рубашку на место и берет вместо нее серую. Баки осматривает ее и кивает.

— Воротник в духе Рика Джеймса[80], но сойдет.

— Рика кого?

— Забей.

Когда они, нагруженные пакетами, подходят к «Ножничкам», оттуда выскакивает Элис. Волосы у нее стали короче. Она надела бейсболку «Колорадо рокис» и продела хвостик в отверстие сзади. Когда она бежит им навстречу, помахивая этим хвостиком, Билли думает: «Господи боже, неужели у нас все получится?»

— Стилист пыталась меня отговорить. Мол, не жалко такую красоту отрезать, столько лет отращивала! А самое смешное, она спросила, неужели мне так понравилось в школе, что я хочу быть похожа на школьницу?

Она хохочет и вскидывает открытую ладонь. Баки дает ей пять. Билли тоже, но энтузиазм его напускной. В пылу шопинга Элис позабыла, зачем нужны все эти покупки. И Баки тоже — она заразила его своим восторгом. Зато Билли помнит. Перед глазами до сих пор стоит маленькая девочка в Тихуане, которая прислушивается к шагам в коридоре, стискивая в руках плюшевого медвежонка.

6

Элис хочет устроить фотосессию сразу по возвращении, но Баки говорит, лучше это сделать утром, когда она выглядит свежее и моложе. «Как утро сентября», — добавляет он.

— Это из песни Нила Даймонда?[81] Моя мама его любит. — Билли она говорит: — Даже не спрашивай. Я вчера ей звонила.

Может, Баки думает про Нила Даймонда, но у Билли все мысли о Поле Шабасе[82], о ребенке в доме на окраине Тихуаны и о Шанис Акерман. Две эти девочки теперь неразрывно связаны у него в голове.

7

Наутро Баки устраивает Элис небольшую фотосессию. Выбирает восточное окно, чтобы в комнате было побольше естественного света. Там стоит диван, но Баки говорит, что его надо убрать, а вместо него поставить стул. Когда Билли спрашивает почему, Баки отвечает, что фото с диваном будут иметь сексуальный подтекст, а им это не нужно. Им нужен образ невинной девчонки. Возможно, решившей продать себя один-единственный раз, чтобы помочь нищей матери.

Когда Элис выходит из ванной в новой юбке и топе, Баки велит ей вернуться в ванную и стереть большую часть косметики.

— Оставь немного румян на щеках и незаметный слой туши, просто чтобы ресницы стало видно. Помадой не злоупотребляй. Поняла?

— Поняла! — Элис взбудоражена, как ребенок, которому разрешили поиграть в переодевания.

Когда она уходит, Билли спрашивает Баки, откуда он все это знает.

— Не пойми меня неправильно, я очень рад и благодарен — мне бы и в голову не пришло… Одна одежда чего стоит!

— Нет, одежда тут не главное. Нужный эффект создают волосы. Задорный хвостик.

— Ладно, но где ты этого набрался? Ты же не…

Билли осекается. А что ему, в сущности, известно о Баки Хэнсоне? Да, у него куча связей в криминальной среде, он может вывезти человека из страны и, возможно, имеет выход на высшее руководство органов юстиции. Если так, то имен Билли не знает: Баки умеет держать язык за зубами. Возможно, поэтому он до сих пор жив.

— …не фотографировал молодых женщин так, чтобы они сошли за малолеток? Нет. Но одно время в порножурналах вроде «Пентхауса» и «Хастлера» такие снимки были популярны. Еще в восьмидесятых, когда порножурналы существовали. Что же до фотоискусства, то здесь я всему научился у отца.

— Ты вроде говорил, что он у тебя был похоронных дел мастер. Где-то в Пенсильвании.

— Да, отсюда мои познания о косметике. А фотографией он иногда подрабатывал: в основном снимал портреты для школьных фотоальбомов и свадьбы. Иногда я ему ассистировал. И там и там.

— Да я, смотрю, по адресу пришел, — улыбается Билли.

— Ага. — Но Баки не улыбается. — Не дай бог с ней что-то случится, Билли. Если ты это допустишь, сюда можешь не возвращаться: дверь будет закрыта.

Ответить Билли не успевает: Элис возвращается. В белой блузке, синей юбке и гольфах она в самом деле выглядит очень юной. Баки усаживает ее на стул и принимается крутить ее голову, поворачивать лицо, ловя свет и нужный ракурс. Фотографирует он на телефон Билли. Говорит, что у него есть «лейка» и он с удовольствием снимал бы на нее, но фотографии получатся слишком профессиональные. Может, Клэрк ничего не заметит и не почует подвох, но мало ли? В конце концов, ТВ и кино составляют львиную долю его бизнеса.

— Ладно, поехали. Элис, широко не улыбайся, но легкая улыбка допустима. Помни, какой образ нам нужен: милый и целомудренный.

Она пытается сделать милое и целомудренное лицо, но ее тут же разбирает смех.

— Давай, посмейся, это нормально. А потом вспомни, пожалуйста, что на твои фоточки будет любоваться гнусный педофил.

Эти слова сразу приводят ее в чувство. Баки принимается за работу. Сколько было предсъемочной суеты, а сама съемка занимает от силы полчаса. Баки делает шестнадцать или восемнадцать портретов Элис в разной одежде (но всегда, даже в платье с открытыми плечами, — в невысоких кедах) и с хвостиком на макушке, потом еще дюжину с распущенными волосами, подобранными заколкой, и еще десяток с ободком. Когда фотосессия окончена, он распечатывает по три набора получившихся фотографий размером восемь на десять на цветном принтере, чтобы каждый мог внимательно их рассмотреть и выбрать полдюжины лучших. В какой-то момент Элис восклицает со смесью триумфа и потрясения:

— Бог мой, вот на этой мне почти четырнадцать!

— Пометь ее, — говорит Баки.

Закончив, они останавливаются на трех портретах, к которым Баки добавляет еще парочку и велит отправить эти пять Свину.

— Он уже поставлял старому хрену цыпочек и должен знать, клюнет Клэрк на такую или нет.

— Отправлю позже, — говорит Билли. — Когда мы выдвинемся в Нью-Йорк.

— А если Клэрк ее забракует?

— Все равно поедем. Я найду способ к нему подобраться.

— Мы найдем, — поправляет его Элис. — Больше я одна в мотеле не останусь, не мечтай.

Билли молчит. Думает, что примет решение, когда — и если — придет время. Потом вспоминает, что пережила Элис и что Клэрк творил с девочками даже младше ее, и осознает, что решать все-таки не ему.

8

Вечером он в последний раз звонит Нику.

— Ты по-прежнему должен мне миллион двести.

— Знаю, и ты все получишь. Наш друг перевел деньги. Ему сообщили, что тебя больше нет.

— Добавь к ним еще двести тысяч. Назовем это бонусом за дерьмо, в которое ты меня втянул. И отправь их Мардж.

— Матери Фрэнка? Ты серьезно?

— Да. Скажи, что это от меня. Пусть потратит их на лечение Фрэнка. Скажи, что мне пришлось так поступить, но я приношу извинения.

— Сомневаюсь, что от твоих извинений будет какой-то прок. Мардж… — Он вздыхает. — Мардж есть Мардж.

— Еще можешь сказать, что в случившемся на самом деле виноват ты, а не я, хотя вряд ли ты так скажешь.

Несколько секунд царит тишина, потом Ник спрашивает, как поступить с остальными деньгами. Билли отвечает четко и по существу. После короткого обсуждения Ник соглашается. Значит ли это, что он выполнит волю Билли, даже если его самого не станет? Возможно, нет. Возможно, Ник скоро забудет, что Билли его пощадил. И все же он должен дать четкие инструкции, потому что умирать в Нью-Йорке он не планирует. Умирать будет Роджер Клэрк.

— Удачи, — говорит Ник напоследок. — Я серьезно.

— Ага. Ты, главное, позаботься о Фрэнке. И о другом деле.

— Билли, я только хотел сказать…

Билли вешает трубку. Его совершенно не интересует, что хотел сказать Ник. Они квиты. Больше Ник ему не нужен.

9

Билли готов выехать пораньше, но Баки просит его задержаться до десяти, потому что ему нужно съездить по одному делу. Пока он этим занимается, Билли в последний раз идет в летний домик. Снимает со стены картину с садовыми зверями и берет ее с собой на прогулку. Поднявшись до конца тропинки, он смотрит на открывающийся с горы вид и на противоположный склон ущелья, где якобы стоял отель-призрак. Элис как будто его видела, но Билли видит только пепелище. Возможно, это место все еще проклято. Возможно, поэтому никто до сих пор ничего там не построил, хотя местечко как нельзя более удачное и живописное.

Билли сбрасывает картину вниз и видит, как она застревает в верхушке сосны примерно в сотне футов от края утеса. Пусть там и сгниет, думает он и возвращается в дом. Элис уже сложила свой скромный багаж в «мицубиси». Ничто не мешает им рвануть на восток. Машина хорошая, выследить ее нельзя, и Реджи по ней скучать не будет.

— Куда ходил? — спрашивает Элис.

— Да так, прогуляться. Хотел размять ноги перед дорогой.

Они сидят в креслах-качалках на крыльце, когда возвращается Баки.

— Я встретился с другом и купил тебе подарочек, — говорит он, вручая Элис пистолет. — «Зиг-зауэр Пи-триста двадцать» с магазином на десять патронов плюс один в патроннике. Мелкий, можно в сумочке носить. Он заряжен, поэтому доставай с осторожностью.

Элис восхищенно смотрит на зиг-зауэр:

— В жизни не стреляла из пистолета!

— Это просто: наводишь на цель и нажимаешь спусковой крючок. Если стрелять придется не в упор, ты вряд ли попадешь, но отпугнуть обидчика сможешь. — Он смотрит на Билли: — Ты же не против, чтобы у нее была пушка?

Билли мотает головой.

— Вот еще что, Элис. Если нужда заставит, ты им воспользуешься. Обещай мне.

Она обещает.

— Ладно, теперь обними меня.

Элис обнимает Баки и начинает рыдать. Это хорошо, думает Билли. Она проживает свои чувства, как говорят в группах психологической поддержки.

Они обнимаются крепко и долго. Секунд через тридцать Баки наконец отпускает Элис и поворачивается к Билли:

— Теперь дай тебя обниму.

При всей своей нелюбви к таким объятиям Билли соглашается. Долгие годы их с Баки связывали исключительно деловые отношения, но за последний месяц они стали настоящими друзьями. Баки приютил их в трудную минуту и согласился помочь в том, что им предстоит сделать. А самое главное — он печется об Элис.

Билли садится за руль «мицубиси». Баки обходит машину (в джинсах и фланелевой рубашке он выглядит очень по-колорадски) и жестом просит Элис опустить стекло. Она опускает. Баки наклоняется и целует ее в висок.

— До новых встреч. Позаботься о том, чтобы они у нас были.

— Непременно, — говорит Элис. И снова плачет. — Я позабочусь.

— Хорошо. — Баки выпрямляется и отходит в сторону. — Ну все, езжайте и прикончите этого козла.

10

В Лонгмонте Билли подъезжает к уолмартовскому «Суперцентру» и паркуется как можно ближе к зданию, чтобы поймать вайфай. Со своего личного ноутбука с VPN он отправляет фотографии Элис на адрес Джорджо и просит как можно скорее отослать их Клэрку.

Скажи, что ее зовут Розали. Она доступна только четыре дня, и окно откроется через трое суток. Цена договорная, но не меньше $8000 в час. Скажи, что Розали «топовая девочка». Если сомневается, пусть спросит Джуди Блэтнер. Также можешь сказать, что готов предоставить ее за свой счет — в качестве компенсации за осложнения, возникшие в деле Аллена. Скажи, что ее привезет двоюродный брат Даррена Бирна, Стивен Бирн. Когда ответит, сразу дай мне знать.

И подпись — буква «Б».

На ночь они останавливаются в «Холидей инн экспресс» в городе Линкольн, штат Небраска. Билли грузит багаж на бесплатную тележку и катит ее к гостинице, когда на телефон приходит сообщение. От бывшего литагента, без намека на ностальгию отмечает он.

— Джорджо? — спрашивает Элис.

— Он.

— Что пишет?

Билли протягивает ей телефон.

Дж. Руссо: Он ее хочет. 4 ноября, 20:00, Монток-хайуэй 775. Пришли мне смайлик с пальцем вверх или вниз.

— Ты точно готова? Решать тебе, Элис.

Она находит и нажимает «Отправить».