Особенно сильные сцены Мочалова

Белинский вспоминает сцену с призраком, где Мочалов почти неподвижно превращается в напряжённое внимание; монолог после ухода тени, где герой выглядит человеком, которого внезапно разбудил страшный удар; сцену «мышеловки», в которой победа над Клавдием не приносит настоящей радости.

Очень высоко критик оценивает разговор Гамлета с Гильденстерном о флейте. В более зрелом исполнении Мочалов произносит его не с громким гневом, а с болью человека, которого пытаются использовать и понять слишком мелко.

В сцене с матерью Мочалов соединяет негодование, любовь, ужас и жалость. В эпизоде у могилы Офелии его внезапное признание в любви становится для Белинского одним из доказательств глубины образа.

Сильнейшие моменты спектакля действуют на публику почти физически. Белинский описывает состояние зала как коллективное переживание, в котором обычный зритель на время начинает чувствовать чужую страсть как собственную.