Действие 4. Явление 4

Теперь просить напрасно,

С желанием твоим событие согласно,

Химена. Родригом нам, правда, враг попран,

Но сам от тяжких он при мне скончался ран;

Так! небо за тебя отмстить ему хотело.

Зри, как лицо ее вдруг скорбью помертвело.

Она лишилась чувств: задушенная страсть

Над нею прежнюю вдруг восприяла власть;

Прискорбие души ее открыло тайну

И нам любовь ее явило чрезвычайну.

Так нет уж Родрига?

Нет, нет, утешь себя,

Он жив, Химену всё по-прежнему любя.

Ты не должна о нем безвременно крушиться.

Я, государь! мой долг был разве веселиться,

И слух отрадный сей меня так поразил,

Что свет в глазах померк, и я лишилась сил.

Поверить сим словам, Химена, невозможно;

И горесть мы твою все видели неложно.

Так, государь, мои несчастья довершай,

Пред всеми здесь меня сей скорбью упрекай;

Имела к скорби я достойную причину,

Теряла мщение чрез Родрига кончину.

Когда б за родину погибнул он в бою,

Он от вражды моей главу бы спас свою;

Смерть славную его почла бы я обидной;

Я требую ее, не хвальной, не завидной,

Не чести на поле от маврова меча,

На плахе ж казненной секирой палача.

За моего отца ему да будет горе,

И память бы его осталася в позоре!

Что за отчизну смерть? - Не бедствие, но честь;

Там значит умереть - бессмертье приобресть.

Я смею рада быть, что там не пал он мертвый:

Отечество спаслось, и я осталась с жертвой;

Но с жертвою, меж всех прославленной бойцов,

В сраженьи множеством украшенной венцов,

Достойной тени той, которой принесется.

Но что реку? какой надеждой прельщена?

Моя ли ненависть днесь Родригу страшна?

Слезами слабыми несчастной презирают;

Ему в Кастилии ни в чем не воспрещают;

Везде свободен он, везде он властелин,

Им всё побеждено, не мавр и не срацин.

Суда ль искать на нем? Закона заглушенье -

Сугубое его победы украшенье,

И мы должны влещись под бременем цепей

За колесницею у Сида двух царей.

О дочь, умерь порыв неправых сих стенаний.

Могу ли осуждать, не внемля оправданий?

Родитель твой погиб, но распрю начал он,

И кротким быть велит мне сердце и закон.

Пред тем как здесь меня в сей кротости винила,

О Родриге свое ты б сердце вопросила:

Оно признается, что, вас равно любя,

Желанного храню супруга для тебя.

Супруга! мне! врага свирепого, чья злоба

Отцу и дочери отверзла двери гроба!

Правдивой жалобой ругаются моей

И мнят благотворить, отказывая в ней!

Коль, государь, вотще ты мне польстил управой,

Дозволь, чтоб я нашла ее чрез бой кровавый.

Так он успел меня навек всего лишить.

Так я должна ему в чреду свою отмстить.

Всех рыцарей твоих на помощь приглашаю,

От всех его главы, как дара, ожидаю.

Кто с ней мне явится, волен с сего же дня

Ценою подвига в супруги взять меня.

Вели, да все мое услышат предложенье.

Сие старинное у нас обыкновенье -

Обиженную честь отмщать рукой своей -

Изводит родины избраннейших детей;

Успех воителей решит судьба слепая,

Нередко правого виновным убивая:

Избавим Родрига от суетной борьбы;

Его ли подвергать случайностям судьбы

В сей день, как славная над маврами победа

Вин прежних не должна на нем оставить следа?

Возможно ль, государь! и что же сделал он,

Чтоб общий для него нарушен был закон?

Что скажет весь народ? чем зависть он притупит?

Коль жизнь щадя, твоих велений не преступит,

Но повинуясь им, не явится туда,

Где ищут храбрые опасностей всегда?

Отличьем сим мрачишь ты честь его пред нами:

Дозволь ему побед насытиться плодами.

Он графа наказал, как честный человек,

И не отступится от дел своих вовек.

Будь так; но одному сто явятся на смену,

Прельстясь надеждою в бою добыть Химену,

Все рыцари мои восстанут на него,

И наконец должны пресилить одного.

На бой неравный сей нельзя мне согласиться;

Довольно коль с одним он рыцарем сразится.

Назначь защитника Химена своего,

Но после битвы сей не требуй ничего.

Напрасно, государь, не ставь и запрещенья;

Не пожелает с ним никто искать сраженья.

Знав, что в единый день мой Родриг совершил,

Кто с ним отважится своих изведать сил?

Кто раздражить его опасность всю забудет?

Кто так бесстрашен иль кто так безумен будет?

Дон Дьег, не устрашит угроза нас твоя:

Безумный сей или бесстрашный буду я.

Дозволь любви моей идти на подвиг лестный,

Награду ж за него я мню тебе известной.

Химена, дон Феликс одобрен ли тобой?

Я слово, царь, дала.

Итак, на завтра бой.

Нет, государь, зачем сраженью отлагаться?

Кто не робеет, тот всегда готов сражаться.

Нельзя ему, едва из битвы он исшел.

Он рассказал ее, и отдохнуть успел.

Он должен час иль два иметь отдохновенье.

Но, чтобы все мое узнали отвращенье

К дозволенному мной, хоть против чувств моих,

Примеру вредному судебных битв таких,

Ее присутствием двора не удостою.

Противники одним рассудятся тобою:

Сраженье честное меж ними ты блюди

И победителя мне после приведи,

Кто б ни был, равную принять он должен цену;

Наградою ему назначил я Химену;

Ее из рук моих возьмет в супруги он.

Как, государь! мне месть столь тягостный закон?

Ты сетуешь, о дочь, и сетуешь напрасно,

Коль сердце с жалобой притворной не согласно.

С победой Родрига получишь счастье вдруг;

Но кто б ни победил, тот будет твой супруг.