Действие 4. Явление 1

Достойный сын семьи, делами знаменитой,

Что родине была и честью и защитой:

Кровь предков, в храбрости испытанных войной,

Сравнился с коими ты в первый опыт свой;

Вознаградить тебя я силы не имею,

И власть моя мала пред службою твоею.

Севилла, от врага спасенная тобой,

Скиптр, в сей руке твоей поддержанный рукой,

И мавров славное внезапно пораженье,

Как не успел еще я дать о том веленье, -

Суть подвиги, каким нет равных, может быть,

И коих не могу ничем я уплатить.

Но два царя твои, в бою которых взяли, -

Они при мне тебя их Сидом называли;

И как у мавров Сид есть то, что государь,

То честь сию тебе твой уступает царь.

Будь Сид, сим именем открой пути к победе,

Им ужас наноси Гренаде и Толеде;

И да узнают все, на ком есть власть моя,

Что Родриг мне, и чем ему обязан я.

Великий государь! ты в стыд меня приводишь,

Что мой ничтожный труд столь важным ты находишь,

И должен я краснеть, мой царь, перед тобой,

Что мало заслужил прием мне лестный твой.

Я знаю, что твоей принадлежат державе

И воздух, чем дышу, и кровь, чем движусь к славе;

И если б кровь сию всю пролили враги,

Я лишь исполнил бы долг верного слуги.

Не все равно свой долг и службу исполняют,

И храбрость равную не все в боях являют;

Лишь редким мужеством, отличным изо всех,

Подобный твоему сбирается успех.

Терпи же похвалу, и битвы сей чудесной

Весь ход мне расскажи, еще мне неизвестный.

Ты знаешь, государь, что в тот опасный час,

Как весть по городу о маврах разнеслась,

Толпа друзей ко мне на помощь поспешила

И мне их в бой свести внезапно предложила…

Но, государь, прости, что в ревности моей

Их смел употребить без воли я твоей;

Опасность близилась, и были все готовы,

Здесь угрожала мне иль казнь или оковы,

И если уж с главой пришло расстаться мне,

Не лучше ль за тебя сложить ее в войне?

Спасенный мой народ ходатай твой пред троном.

Забыты все вины, и мною и законом;

И разве для того, чтоб в скорби утешать,

Химены жалобам еще хочу внимать.

Но продолжай.

Моим велениям послушный,

Ко брегу двинулся сей полк великодушный.

Пятьсот нас было; но столь малое число

В три тысячи, дойдя до пристани, взросло,

Столь видя дух, с каким мы к битве поспешали,

Граждане робкие душою оживали.

Две трети я сокрыл, лишь только мы пришли,

В мной найденные там пустые корабли;

Осталися при мне, сгорая нетерпеньем.

Вперяя к морю слух и не сводя очей,

Мы прилегли к земле без шума и речей;

Сей хитрости успех предчувствуя надежный,

То ж сделать повелел и страже я прибрежной.

И все с усердием мой исполняют глас,

Считая, что тобой на всё мне дан приказ.

Луч слабый лили к нам полночные светила;

С приливом вдруг врагов взбелелися ветрила.

Всех тридцать, гонит их растущая вода,

И к пристани взнеслись и море и суда.

Их пропускают; брег безмолвен и спокоен;

У градских стен ни страж, у пристани ни воин.

Враги, обмануты глубокой тишиной,

На город дремлющий спешат напасть войной,

Бросают якори, на землю все толпятся,

И в руки ждущим их предать себя стремятся.

Тут знак я подаю, - весь полк наш вдруг возник,

И громкий до небес раздался брани клик;

Друзья из кораблей на клик сей отозвались,

Грозят им в тыл зайти. Тут мавры всколебались,

Невольным ужасом их вся душа полна.

Везде опасности и гибель им одна:

Бежали к грабежу и вдруг приспели к бою;

На суше, на воде мы их тесним войною,

И прежде чем они опомниться могли,

Уж многие ручьи их крови потекли.

Но вскоре их вожди приводят их в устройство,

Примером возбудить в них силятся геройство,

Стыдят их робостью; они сей вняли глас,

И с новой яростью все кинулись на нас.

Тут сеча началась, лицом к лицу мы стали,

Тут много храбрых глав и их и наших пали;

И брег, и корабли, и пристань, и река

Как нива тучная, где смерти жнет рука.

О сколько хвальных дел и подвигов чудесных

Осталося во тьме, бесславных и безвестных!

Всяк был один своей свидетелем борьбы,

И общия никто не мог узнать судьбы;

Повсюду бегал я, дух ратных ободряя,

Тех двигая вперед, других же подкрепляя,

Вновь приходящих к нам на помощь им гоня,

И сам узнал о всем лишь на рассвете дня;

Тогда открылося, что наш успех сраженья;

Содроглись мавры, зря тщету сопротивленья,

И наших новый строй завидев в ста шагах,

Все чувства одолел в них близкой смерти страх.

Крик страшный подняли бегущи сопостаты;

Скочили в корабли, спешат рубить канаты,

Спешат отплыть, того в смятении не зря,

Что между нас их два осталися царя.

Забыты стыд и долг в сем бегстве торопливом,

Приливом принеслись, относятся отливом;

Меж тем как их цари и с ними горсть бойцов,

Хотя израненных, щитятся от врагов

И жизнь продать хотят, пред тем как с ней расстаться.

Напрасно сам царей я убеждаю сдаться;

Мечом вокруг грозя, не внемлют сим словам;

Но зря, что воины все пали к их ногам,

Что им спастись нельзя: кто вождь? они спросили;

Я назвался, и мне мечи они вручили;

Обоим я велел явиться пред тобой;

Бойцов уж не было, и прекратился бой.

Вот как мы, упредить дерзнув твои веленья…