Глава 6Пожар

— Можно мне войти и поговорить с вами, миссис Бэр? Случилась очень важная вещь, — сказал Нэт, просунув голову в дверь комнаты миссис Джо.

Уже пятая голова просовывалась к ней в течение последнего получаса, но она к этому привыкла.

— Что случилось, мой мальчик?

Нэт вошел, плотно затворил за собой дверь и сказал горячо и тревожно:

— Пришел Дэн.

— Какой Дэн?

— Это мальчик, с которым я был знаком, когда ходил по улицам и играл на скрипке. Он продавал газеты и был очень добр ко мне. Я встретил его на днях в городе, рассказал, как хорошо у вас, он и пришел.

— Неожиданный визит!

— Это не визит. Он хочет остаться здесь, если вы ему позволите, — спокойно сказал Нэт.

— Но я, право, не знаю, сможем ли мы оставить его, — с сомнением произнесла миссис Бэр, пораженная таким неожиданным предложением.

— Не знаете? — спросил Нэт, грустно и тревожно глядя на нее. — А я думал, что вы любите, чтобы к вам приходили бедные мальчики и жили с вами, и что вы будете так же добры к Дэну, как были ко мне.

— Да, я люблю, чтобы у меня жили бедные мальчики, но должна же я знать хоть что-нибудь про них. Бедных детей много, и мне приходится выбирать. Я не могу взять к себе всех, хотя и очень хотела бы.

— Я позвал Дэна, надеясь, что вам это понравится; но если для него нет места, он может и уйти, — грустно сказал Нэт.

Миссис Бэр тронула уверенность Нэта в ее готовности приютить его приятеля, и у нее не хватило духу отказать ему.

— Расскажи мне про Дэна, — попросила она.

— Я знаю только, что у него нет родных; он беден и был добр ко мне. Вот и мне хотелось тоже быть добрым к нему.

— Все это хорошие, уважительные причины, — сказала миссис Бэр, от всей души желая исполнить просьбу Нэта. — Но в доме, право же, нет ни одного свободного местечка, и я не знаю, куда поместить твоего друга.

— Он может спать на моей постели, — с жаром откликнулся Нэт, — а я буду спать в сарае. Сейчас тепло, а я, когда жил с папой, привык ночевать где придется.

— Приведи ко мне своего друга, Нэт, — ласково сказала миссис Бэр, положив руку на плечо мальчика. — Я постараюсь найти ему местечко, не лишая тебя твоей постели.

Нэт весело выбежал из комнаты и через минуту вернулся в сопровождении не очень симпатичного, угрюмого мальчика, который, тяжело ступая, вошел в комнату и остановился, с вызывающим видом осматриваясь по сторонам. «Не могу сказать, что он мне понравился», — подумала миссис Бэр, взглянув на него.

— Это Дэн, — сказал Нэт, представляя гостя с таким видом, как будто думал, что миссис Бэр будет чрезвычайно приятно познакомиться с ним.

— Нэт сказал, что тебе хотелось бы остаться здесь и жить с нами? — дружески спросила миссис Бэр.

— Да, — угрюмо ответил Дэн.

— У тебя нет никого близкого, кто мог бы позаботиться о тебе?

— Нет.

— Скажи: «Нет, мэм», — шепнул ему Нэт.

— Не хочу, — проворчал Дэн.

— Сколько тебе лет?

— Скоро четырнадцать.

— Ты кажешься старше. Что ты умеешь делать?

— Почти всё.

— Если ты останешься здесь, то тебе придется так же, как и другим, не только играть, но и учиться, и работать. Согласен ли ты на это?

— Можно попробовать.

— Хорошо. Тогда побудь у нас несколько дней, посмотрим, как мы поладим. Возьми его с собой, Нэт, и займись с ним, пока мистер Бэр не вернется домой. Тогда мы всё обсудим и решим, — сказала миссис Джо, чувствуя, что ей будет трудно сойтись с этим мальчиком, который, устремив на нее большие черные глаза, смотрел смело и недоверчиво, совсем не по-детски.

— Пойдем, Нэт, — сказал он и, по-прежнему тяжело ступая, вышел из комнаты.

— Благодарю вас, миссис Бэр, — сказал Нэт и пошел за своим другом, чувствуя разницу между тем, как встретили его самого и Дэна.

— Мальчики играют в цирк на гумне, — сказал Нэт, спускаясь со своим другом по широким ступеням на лужайку. — Хочешь пойти к ним?

— Они большие? — спросил Дэн.

— Нет, большие ушли на рыбалку.

— Ну ладно, все равно идем, — согласился Дэн.

Нэт привел его на гумно и представил расположившемуся там обществу. Большой круг был устлан сеном; посередине стоял Деми с бичом, а Томми, сидя на нетерпеливом Тоби, ездил по кругу, изображая обезьянку.

— Вы должны заплатить по булавке за вход, — сказал Фаршированный Кочан, стоявший около тачки, в которой сидел оркестр: Нед, игравший на гребенке, и Роб, изо всех сил колотивший в игрушечный барабан.

— Я заплачу за обоих, — великодушно сказал Нэт, втыкая две кривых булавки в сухой гриб, служивший кассой.

Кивнув присутствующим, приятели сели на доски, и представление продолжилось. После Томми, изображавшего обезьяну, Нед продемонстрировал публике необыкновенную ловкость и быстроту, перепрыгивая через стул и взбегая и сбегая вниз по лестнице, как настоящий матрос. Затем Деми сплясал джигу с таким серьезным видом, что рассмешил всех. Нэту предложили бороться с высоким, толстым Фаршированным Кочаном, и тот очень скоро свалил его с ног. Потом на сцену снова выступил Томми, чтобы похвастаться своим умением кувыркаться. Изучая это искусство, он втайне от всех так долго упражнялся, что набил множество шишек и все тело у него было в синяках. Публика наградила Томми восторженными аплодисментами, и он уже собирался уходить, разрумянившись от гордости, когда Дэн презрительно сказал:

— Стоило хлопать из-за такого вздора!

— А ну-ка, скажи это еще раз! — воскликнул Томми, надувшись, как индейский петух.

— Ты хочешь драться? — спросил Дэн, вскочив и сжав кулаки.

— Нет, не хочу, — откровенно ответил Томми, растерявшись от такого предложения, и попятился.

— Драться нельзя! — закричали взволнованные мальчики.

— Вот так храбрецы! — презрительно усмехнулся Дэн.

— Если ты будешь так себя вести, — сказал Нэт, обидевшись за своих товарищей, — то тебе нельзя будет остаться здесь.

— Пусть он попробует перекувырнуться, как я! — хвастливо предложил Томми.

— Тогда прочь с дороги! — крикнул Дэн и без всякой подготовки перекувырнулся, не останавливаясь, три раза подряд и встал на ноги.

— Ну, тебе так не сделать, Томми, — заметил Нэт, довольный успехом своего приятеля. — Ты несколько раз стукался головой, а когда перекувырнулся, растянулся на земле.

Прежде чем он успел прибавить еще хоть слово, Дэн снова изумил публику. Он перекувырнулся три раза не вперед, а назад и еще прошелся на руках.

В первую минуту зрители онемели от удивления, а потом раздались неистовые восторженные крики, приветствовавшие замечательного гимнаста, и Томми кричал громче всех. А Дэн встал на ноги и оглядел мальчиков с видом спокойного превосходства.

— Как ты думаешь, смогу я научиться этому, и чтобы не было очень больно? — кротко спросил Томми, потирая локти, еще болевшие после его упражнений.

— А что ты мне дашь, если я тебя научу? — спросил в свою очередь Дэн.

— Мой новый складной нож. У него четыре лезвия, пятое сломалось.

— Покажи.

Томми вынул из кармана нож и, нежно взглянув на его гладенький черенок, протянул Дэну. Тот внимательно осмотрел нож, положил в карман и, подмигнув, сказал:

— Ну вот, пусть он и останется у меня до тех пор, пока ты выучишься.

За яростным воплем Томми последовал страшный шум, который не прекращался, пока Дэн не счел благоразумным подчиниться большинству. Но он все-таки не отдал нож, а предложил кинуть жребий, чтобы решить, кому он должен достаться — ему или Томми.

Томми согласился, все мальчики обступили их и облегченно вздохнули, когда нож достался Томми, и он тщательно запрятал его в самый глубокий и безопасный карман.

— Пройдемся немного, Дэн, — сказал Нэт, чувствуя, что должен серьезно поговорить со своим приятелем наедине.

Никто не знал, что происходило между ними, но когда они вернулись, Дэн стал обращаться со всеми более вежливо, хотя его речь и манеры оставались грубыми. Да и как мог бедный Дэн не быть грубым — при той жизни, которую ему приходилось вести до сих пор?

Мальчикам он не понравился, и они оставили его с Нэтом, который вскоре почувствовал себя несколько стесненным взятой на себя ответственностью, но был слишком добр, чтобы покинуть товарища.

Между тем Томми, несмотря на проделку Дэна с его ножом, почувствовал к нему симпатию. Он страстно желал поговорить с ним подробнее об интересующем его предмете — о кувыркании, и воспользовался для этого первым же удобным случаем. Дэн, заметив, с каким восхищением смотрит на него Томми, стал значительно любезнее, а через неделю и вовсе подружился с ним.

Мистер Бэр, узнав об этой истории и увидев Дэна, покачал головой и спокойно сказал:

— Этот опыт может нам дорого обойтись, но я все-таки попробую.

Если Дэн и чувствовал признательность за то, что Бэры взяли его к себе, он никак этого не проявлял и принимал все, что ему давали, без благодарностей. Он был круглый невежда, но при желании мог прекрасно учиться; у него были проницательные глаза, внимательно наблюдавшие за всем, что происходит вокруг, дерзкий язык, грубые манеры и угрюмый, вспыльчивый характер. Он с большим удовольствием и отлично играл почти во все игры, но был молчалив и мрачен с взрослыми и только изредка общителен с товарищами. Немногие любили его, но все восхищались его силой, ловкостью и смелостью. Ничто не могло его испугать. Раз он даже сбил с ног высокого Франца с такой легкостью, что после этого все старались держаться подальше от его кулаков.

Мистер Бэр молча наблюдал за ним и старался приручить «дикаря», как его прозвали, а оставаясь наедине с женой, качал головой и серьезно повторял: «Надеюсь, что опыт удастся, но боюсь, как бы он не обошелся нам слишком уж дорого».

Дэн выводил миссис Бэр из терпения раз по шесть в день, но она не падала духом и утверждала, что в мальчике наверняка есть что-то хорошее. Он был добр к животным, ему нравилось бродить по лесу, и, самое главное, маленький Тедди полюбил его. Никто не мог понять, что вызвало эту любовь, но Тедди привязался к Дэну сразу, начинал лепетать и смеяться, как только видел его, любил ездить верхом на его широкой спине и называл его «мой Дэнни».

Тедди был единственным существом, которое полюбил сам Дэн; только он выказывал эту любовь в то время, когда никто не мог этого видеть. Но глаза матери зорки, а сердце инстинктивно чувствует, кто любит ее детей. И миссис Джо скоро нашла слабое местечко в огрубевшем сердце Дэна и только поджидала случая, чтобы растрогать и приручить мальчика.

Неожиданное событие, перепугавшее весь дом, расстроило ее планы и закончилось изгнанием Дэна из Плумфилда.

Томми, Нэт и Деми взяли Дэна под свое покровительство, потому что все остальные мальчики отдалились от него. Но недолго пришлось им покровительствовать новому товарищу, так как очень скоро они сами подпали под его влияние и стали смотреть на него с уважением. У каждого из них была на это своя причина. Томми восхищался смелостью и ловкостью Дэна; Нэт чувствовал к нему благодарность за прошлое, а Деми смотрел на него, как на живую книгу, потому что Дэн, когда ему хотелось, мог необыкновенно интересно рассказывать о своих приключениях. Дэну нравилась привязанность этих трех всеобщих любимцев, и он, со своей стороны, старался быть им приятным. В этом и заключалась тайна его успеха.

Бэры надеялись, что мальчики окажут благотворное влияние на «дикаря», и терпеливо ждали, надеясь, что из этой дружбы не выйдет ничего дурного.

Дэн, чувствуя, что они не вполне доверяют ему, никогда не показывал им своих хороших сторон. Напротив, он находил удовольствие в том, чтобы испытывать их терпение и разрушать надежды.

Мистер Бэр запрещал драки: он не считал их проявлением мужества. Он охотно допускал любые игры и упражнения, требующие силы и ловкости, благодаря чему дети привыкали без жалоб переносить ссадины и ушибы. Но ставить друг другу синяки под глазами и разбивать в кровь носы только для развлечения зрителей было строго запрещено, это считалось глупой и жестокой забавой.

Дэн не признавал этих запретов и рассказывал такие увлекательные истории о своих подвигах и о драках, в которых он участвовал, что нескольким мальчикам очень захотелось устроить настоящий «кулачный бой».

— Если вы не будете фискалить — сказал Дэн, — я покажу вам, как следует драться.

Он взял с собой с полдюжины товарищей, пошел с ними за гумно и дал там урок бокса, который несколько умерил их пыл. Эмиль, не допускавший и мысли, что потерпит поражение от противника моложе себя — ему шел уже пятнадцатый год, и он был смелый мальчик, — вызвал Дэна на состязание. Тот немедленно согласился, и начался бой, за которым присутствующие следили с величайшим интересом.

Неизвестно, каким путем дошла весть об этом до главы семейства, но в самый разгар схватки, когда Дэн и Эмиль дрались, как два молодых бульдога, а остальные мальчики с возбужденными лицами поощряли их криками, на сцене появился мистер Бэр. Он вошел в круг, разнял противников и сказал так строго, как говорил только в очень редких случаях:

— Я запрещаю драки! Перестаньте сию же минуту и постарайтесь, чтобы мне никогда больше не пришлось видеть ничего подобного. У меня школа для мальчиков, а не для диких зверей. Поглядите друг на друга, и вам станет стыдно за самих себя.

— Пустите меня, я опять свалю его с ног! — крикнул Дэн, стараясь вырваться из рук мистера Бэра.

— Попробуй! Посмотрим, как-то ты справишься со мной! — воскликнул Эмиль, который уже пять раз падал на землю, но все еще не считал себя побежденным.

— Они представляли гладиаторов, как у древних римлян, дядя Фриц, — сказал Деми, у которого от нового развлечения разгорелось лицо и заблестели глаза.

— Бой гладиаторов был жестоким, постыдным зрелищем, — сказал мистер Бэр. — С тех пор мы кое-чему научились, и я не имею ни малейшего желания, чтобы мое гумно превращали в Колизей. Кто придумал эту драку?

— Дэн, — отозвалось сразу несколько голосов.

— Ты знал, что это запрещено?

— Знал, — угрюмо проворчал Дэн.

— Зачем же ты нарушил наши правила?

— Да ведь если они не научатся драться, то будут мямлями и неженками.

— А что, Эмиль показался тебе мямлей и неженкой? Он как будто не похож на такого.

И мистер Бэр поставил бойцов лицом к лицу. У Дэна горел синяк под глазом, его курточка была порвана в клочья; лицо Эмиля было в крови от рассеченной губы и разбитого носа, а шишка, вскочившая на лбу, успела вздуться и покраснеть, как слива. Но несмотря на раны он смело смотрел на своего противника и, по-видимому, горел желанием снова сразиться с ним.

— Из него вышел бы отличный боец, если его подучить, — сказал Дэн.

Он не мог не отдать справедливости мальчику, с которым ему пришлось биться, напрягая все силы.

— Впоследствии Эмиль выучится и боксу, и фехтованию, а до тех пор он прекрасно может обойтись без кулачных боев. Ступайте и умойтесь. И помни, Дэн, что если ты еще раз нарушишь наши правила, то тебе нельзя будет оставаться здесь. Таков уговор. Если ты не нарушишь его, не нарушим и мы.

Юные гладиаторы ушли; мистер Бэр, сказав несколько слов зрителям, последовал за ними, чтобы перевязать им раны. Эмиль лег в постель совсем больной, а у Дэна в продолжение целой недели был весьма непривлекательный вид.

Но он не привык к повиновению и вскоре опять провинился.

Однажды в субботу, когда мальчики собирались играть, Томми сказал:

— Пойдемте к реке и нарежем тростника для новых удочек.

— Возьмем с собой Тоби, — прибавил Фаршированный Кочан, который терпеть не мог ходить пешком. — Он привезет тростник, и кто-нибудь из нас сможет поехать на нем верхом.

— То есть не кто-нибудь, а ты, — уточнил Дэн. — Этакий лентяй!

Мальчики отправились к реке и, нарезав тростнику, пошли домой.

На этот раз Томми уселся верхом на Тоби и взял в руку длинный прут.

— У меня есть картинка, на которой нарисован бой быков, — сказал Деми, взглянув на него. — Ты сейчас очень похож на человека, который бьется с быком. Только одет ты не так красиво, и у тебя нет ничего красного.

— Давайте устроим бой быков, — предложил Дэн. — На большом лугу пасется Рыжуха. Поезжай туда, Том, и погоняй ее хорошенько!

— Нет-нет, не нужно, — сказал Деми, который уже научился недоверчиво относиться к предложениям Дэна.

— Почему же?

— Потому что дяде Фрицу это не понравится.

— А говорил он когда-нибудь, чтобы вы не устраивали боя быков?

— Нет, этого он не говорил, — согласился Деми.

— Тогда придержи язык. Поезжай, Томми. Вот тебе красный платок — размахивай им перед Рыжухой. А я помогу тебе ее расшевелить.

Горячо желая поскорее приняться за новую игру, Дэн перелез через забор, и все остальные последовали за ним, как стадо баранов.

Даже Деми уселся на забор и с интересом следил за происходящим.

Бедная Рыжуха была в дурном расположении духа: у нее недавно отняли теленка, и она из-за этого очень горевала. В настоящую минуту она смотрела на всех людей, как на своих заклятых врагов (и я нисколько не осуждаю ее!), и потому, когда юный матадор] понесся к ней по лугу, размахивая красным платком, привязанным к концу его длинного копья, она вскинула голову и громко замычала.

Томми смело подскакал к ней, причем Тоби, узнав свою старую приятельницу, охотно прибавил шагу. Но когда копье ударило Рыжуху по спине, то и она сама, и Тоби были в высшей степени удивлены и возмущены. Тоби недовольно заревел, а Рыжуха угрожающе опустила рога.

— Еще разок, Томми! Она сердится — у нас будет великолепный бой! — крикнул Дэн, подбегая к нему с прутом в руке. Джек и Нед немедленно последовали его примеру.

Рыжуха, возмущенная тем, что ее окружили со всех сторон и обходятся с ней так непочтительно, побежала по лугу, все больше и больше удивляясь и раздражаясь, потому что всюду, куда она ни сворачивала, перед ней появлялся ужасный мальчишка, размахивающий прутом. Мальчиков забавляло это преследование, но для Рыжухи оно было чистым наказанием.

Наконец она вышла из терпения, и тогда дело приняло другой оборот. Круто повернувшись, она бросилась на своего друга Тоби, измена которого огорчила ее до глубины души. Бедный Тоби попятился так поспешно, что споткнулся о камень и упал вместе с матадором. А вконец обезумевшая Рыжуха перепрыгнула через забор и со всех ног помчалась по дороге.

— Поймайте, остановите ее, забегайте вперед! Скорее! — крикнул Дэн, бросившись за Рыжухой.

Это была любимая корова мистера Бэра, и Дэн боялся, что ему за нее сильно попадет.

Поднялся страшный шум, беготня и суета. Тоби совсем выбился из сил, а мальчики раскраснелись и с трудом переводили дух. Наконец бедную Рыжуху разыскали в кустах, куда она забилась, устав от продолжительного бега.

Набросив ей на шею веревочную петлю, Дэн повел ее назад, на луг, а за ними скромно пошли весьма озабоченные юные джентльмены. Дело в том, что у Рыжухи был самый жалкий вид. Она ссадила себе ногу, прыгая через забор, и хромала, глаза ее дико блуждали, а глянцевитая шерсть была перепачкана в грязи.

— Ну тебе и достанется, Дэн, — сказал Томми.

Он вел под уздцы Тоби, который, с трудом переводя дух, шел за глубоко оскорбленной коровой.

— Достанется и тебе, потому что ты тоже участвовал.

— Мы все участвовали, кроме Деми, — заметил Джек.

— А Деми первый заговорил о бое быков, — вспомнил Нед.

— Но я говорил, чтобы вы не устраивали его, — сказал Деми, у которого сердце болело за бедную Рыжуху.

— Старый Бэр меня, наверное, прогонит. Ну и пусть! — пробормотал Дэн, видимо, все же опечаленный, несмотря на свои слова.

— Мы попросим за тебя, — сказал Деми, и все остальные поддержали его, кроме Фаршированного Кочана, который надеялся, что наказание падет только на одну виновную голову.

— Отстаньте от меня! — воскликнул Дэн.

Но он не забыл участия товарищей, хотя позже, как только представился случай, снова сбил их с правильного пути.

Когда мистер Бэр увидел Рыжуху и узнал, что случилось, он ограничился лишь несколькими словами, опасаясь, должно быть, сгоряча сказать лишнего. Рыжуху отвели в стойло, а мальчиков отослали в их комнаты и оставили там до ужина.

Это временное одиночество дало им возможность обдумать все произошедшее и поломать голову над тем, какое наказание им придумают и куда отошлют Дэна. А тот весело свистал, прохаживаясь взад и вперед по своей комнате, так что никому и в голову не пришло бы, что он тревожится. Но в то время как он раздумывал о своей судьбе, ему все больше и больше хотелось остаться в Плумфилде. Он думал о доброте, с какой относились к нему, об удобствах, которыми он здесь пользовался, о перенесенных ранее лишениях и жестокости. Он понимал, что Бэры стараются помочь ему, и в глубине души был благодарен им, но тяжелая прежняя жизнь сделала его суровым, подозрительным и упрямым. Он ненавидел любое стеснение и боролся против него — даже когда знал, что оно задумано с доброй целью и принесет пользу ему самому. Когда он в конце концов пришел к заключению, что его ни за что не оставят в Плумфилде и ему, голодному, бесприютному, снова придется шататься по городу, как он делал всю свою жизнь, черные брови его нахмурились и он оглядел свою уютную комнатку с таким выражением, которое тронуло бы и не такое доброе сердце, как у мистера Бэра. Но это выражение мгновенно исчезло, когда в комнату вошел мистер Бэр.

— Я знаю все, что произошло, Дэн, — сказал он. — Ты снова нарушил наши правила, но миссис Бэр уговорила меня сделать еще одну попытку и оставить тебя в Плумфилде.

Дэн, никак не ожидавший этого, вспыхнул, но ответил, как всегда, грубо:

— Я не знал, что есть какие-нибудь правила насчет боя быков.

— Так как я не предполагал, что в Плумфилде когда-нибудь может быть бой быков, то и не вводил таких правил, — невольно улыбнулся мистер Бэр. А потом прибавил уже серьезно:

— Но наше главное и самое важное правило состоит в том, чтобы обращаться с добротой со всеми, не исключая животных. Я часто замечал, что ты добрее к ним, чем другие мальчики, и миссис Бэр очень нравилась в тебе эта черта, потому что она считает ее признаком доброго сердца. Но теперь мы видим, что ошиблись, и это очень огорчает нас, так как мы надеялись, что ты останешься с нами. Ну как, попытаемся еще раз?

Дэн слушал, потупив глаза и вертя в руках деревяшку, которую обстругивал, когда вошел мистер Бэр. Но услышав последний вопрос, сделанный таким добрым, дружеским тоном, он поднял глаза и сказал гораздо вежливее, чем обычно:

— Да, пожалуйста.

— Значит, не будем больше об этом говорить. Только завтра ты и твои товарищи останетесь дома, когда остальные пойдут гулять, и, кроме того, вы должны будете ухаживать за Рыжухой до тех пор, пока она не поправится.

Мистер Бэр пожал ему руку, и Дэн пошел вниз. Доброта подействовала на него лучше, чем могла бы подействовать «хорошая порка», на которой настаивала Азайя.

Дня два Дэн старался вести себя примерно, но так как он не привык сдерживаться, то вскоре опять принялся за старое.

Однажды мистеру Бэру пришлось уехать по делам, и поэтому уроков в тот день не было. Мальчики были очень довольны и играли весь день, пока не пришло время ложиться спать. Тут они быстро улеглись и заснули, как сурки. Только Дэн не спал. Он задумал план, который и открыл Нэту, когда все затихло.

— Посмотри-ка сюда! — сказал он, вынимая из-под кровати бутылку, сигару и колоду карт. — Мне сегодня хочется повеселиться и провести время так, как я часто делал с товарищами в городе. Вот пиво и сигара. Я добыл их у одного старика на станции. Ты можешь заплатить за них, или заплатит Том: у него куча денег, а у меня ни цента. Я сейчас пойду и позову его. Нет, лучше пойди ты — тебя не станут подозревать.

— Это не понравится мистеру и миссис Бэр, — возразил Нэт.

— Они ничего не узнают. Папы Бэра нет дома, а миссис Бэр занята с Тедди, у которого ангина или что-то в этом роде, и ей нельзя от него отойти. Мы не будем сидеть слишком долго и не станем шуметь, так что никакой беды не выйдет.

— Азайя узнает, что у нас долго горела лампа. Она всегда узнает.

— Нет, не узнает. Я достал потайной фонарь. Света от него немного, и мы сможем тут же закрыть его, если услышим, что кто-то идет.

Потайной фонарь! В этом было что-то таинственное и романтическое. Нэт пошел за Томми, но, сделав несколько шагов, остановился, обернулся и спросил:

— Я думаю, может быть, позвать и Деми?

— Нет, не нужно. Он сразу вытаращит глаза и начнет читать наставления. Пусть спит. Позови только одного Томми и поскорее приведи сюда.

Нэт ушел и через минуту вернулся с Томми, полуодетым, растрепанным и заспанным. Томми очень хотелось спать, но он, как всегда, был готов на любую шалость.

— Сидите смирно, и я научу вас играть в покер. Это великолепная игра! — сказал Дэн, когда трое кутил уселись вокруг стола, на котором стояла бутылка и лежали сигара и карты. — Сначала выпьем, потом покурим, а затем начнем играть. Так всегда делают мужчины, и это очень весело.

Пиво перелили в кружку, и все трое отпили по глотку. Нэту и Томми совершенно не понравилось горькое пиво. Сигара оказалась еще хуже: от нее закружилась голова и сильно тошнило. Но ни Нэт, ни Томми не осмелились сознаться в этом, и каждый из них курил до тех пор, пока был в силах, а потом передавал сигару соседу.

Дэну же все это очень нравилось, так как напоминало ему прошлое, когда он время от времени подражал примеру окружавших его взрослых. Он пил, курил и хвастался, как они. Войдя в роль, он даже начал употреблять довольно крепкие выражения, правда, шепотом, чтобы его не услышали.

— Это нехорошо! — заметил Томми, до сих пор подражавший ему во всем. — Не следует говорить: «Черт побери!»

— Но ведь мы играем, — возразил Дэн, — а в этой игре нужно говорить именно такие слова.

Томми был совсем сонный, а у Нэта от пива и курения разболелась голова; оба они были бестолковы, и игра затянулась. Фонарь горел тускло, в комнате было темно; громко смеяться было нельзя, шуметь тоже — чтобы не разбудить Сайласа, который спал за стеной. А потому пирушку нельзя было назвать очень веселой. Сдавая карты, Дэн вдруг остановился и, испуганно прошептав: «Кто это?» — закрыл фонарь.

— Я не могу найти Томми! — послышался в темноте тревожный голос, а потом раздался топот голых ног, сбегавших вниз по лестнице.

— Это Деми — он пошел позвать кого-нибудь! Ложись в постель, Томми, и не говори ничего! — прошептал Дэн и, уничтожив следы кутежа, стал быстро раздеваться. Его примеру последовал и Нэт.

Томми бросился в свою комнату и улегся в постель. Он тихонько смеялся, лежа под одеялом, как вдруг что-то обожгло ему пальцы. Оказалось, что он все еще сжимает в руке сигару, которую курил, когда поднялась суматоха.

Окурок был небольшой и Томми собирался потушить его, когда вдруг послышался голос няни. Боясь, что сигара выдаст его, если он будет держать ее в руке, Томми сунул ее под кровать, предварительно сжав пальцами; он был вполне уверен, что потушил огонек.

Няня вошла с Деми, который очень удивился, увидев раскрасневшегося Томми, преспокойно спавшего на своей постели.

— Только что его здесь не было! — воскликнул Деми. — Я проснулся и нигде не мог его найти.

— Ну, какую еще новую проказу ты придумал, шалун? — спросила няня, добродушно похлопывая Томми по плечу.

— Я сбегал на минутку к Нэту, — кротко ответил он, открыв глаза. — Идите, я ужасно хочу спать.

Няня уложила Деми и пошла на разведку, но в комнате Дэна она увидела только двух спокойно спящих мальчиков.

«Какая-нибудь пустая шалость», — подумала она и ничего не сказала миссис Бэр, которая совсем измучилась, ухаживая за больным Тедди.

Томми очень хотелось спать. Он сказал Деми, чтобы тот не приставал к нему с расспросами, и через минуту крепко заснул. Он и представить не мог, что делается у него под кроватью.

Сигара не погасла; она тлела на соломенном коврике до тех пор, пока он не вспыхнул. Потом загорелись простыня, одеяло и, наконец, сама кровать. Томми после пива спал крепким, тяжелым сном, а Деми от дыма был в полубессознательном состоянии. Мальчики чуть не сгорели.

Франц занимался в классе. Выйдя оттуда, он почувствовал запах дыма, вбежал наверх и увидел, что из левого крыла дома вылетают клубы дыма. Не останавливаясь, чтобы позвать кого-нибудь, Франц бросился в комнату, стащил мальчиков с горящих постелей и вылил на огонь всю воду, какую смог найти. Огонь уменьшился, но не потух, а внезапно разбуженные мальчики, которых вытолкнули в холодный коридор, начали громко кричать.

В ту же минуту появилась миссис Бэр, а вслед за ней вбежал Сайлес и крикнул: «Пожар!» таким громовым голосом, что разбудил весь дом. Мальчики с перепуганными лицами теснились в сенях, и в первое мгновение всех охватил панический страх.

Потом миссис Бэр, опомнившись, попросила няню присмотреть за пострадавшими мальчиками, поручила Францу и Сайлесу принести побольше мокрых простынь и одеял и стала набрасывать их на постели, на ковер и на занавески, которые уже загорелись и угрожали стенам.

Мальчики стояли, растерянно глядя на всю эту суматоху. Только Дэн и Эмиль работали как нельзя лучше: они таскали воду из ванной и помогли сорвать занавески.

Скоро опасность миновала. Сказав детям, чтобы они ложились спать, и поручив Сайлесу следить, не вспыхнет ли опять где-нибудь огонь, миссис Бэр и Франц отправились взглянуть на Деми и Томми. Деми отделался небольшим ожогом и испугом, а Томми не только опалил себе почти все волосы, но еще так сильно обжег руку, что чуть не плакал от боли.

Франц взял Деми к себе в комнату, нежно успокоил его и уговорил заснуть. Няня ухаживала за бедным Томми всю ночь, стараясь облегчить его страдания, а миссис Бэр бегала то к нему, то к Тедди, с маслом, ватой, мазями и успокоительными каплями, думая время от времени: «Я знала, что Томми когда-нибудь подожжет дом. Так оно и вышло!» Но эта мысль, по-видимому, вовсе не утешала ее.

Когда на другой день утром мистер Бэр вернулся домой, его ждал очень неприятный сюрприз: Томми лежал в постели, Тедди страшно охрип, миссис Джо совсем выбилась из сил, а мальчики были так возбуждены, что заговорили все сразу и потащили его смотреть на произведенные пожаром опустошения. Мистер Бэр, не выказывая никакого волнения, поручил каждому какое-нибудь дело, и, принявшись за работу, все постепенно успокоились.

Уроков в этот день не было. Зато после завтрака пострадавшая от пожара комната была приведена в порядок, больным стало лучше, и можно было спокойно выслушать виновных.

Нэт и Томми откровенно сознались во всем и очень жалели, что подвергли опасности милый старый дом и всех живущих в нем. Дэн, конечно, держал себя иначе: с самым беззаботным видом он объявил, что, по его мнению, никакой особой беды не произошло.

Больше всех других пороков мистер Бэр не терпел пьянства, карт и бранных слов. Он сам заставил себя отказаться от курения, чтобы не соблазнять мальчиков. И ему было больно, что Дэн, к которому он относился так снисходительно и терпеливо, воспользовался его отсутствием, чтобы портить мальчиков. Мистер Бэр долго и горячо говорил с ними, а закончил так:

— Томми уже достаточно наказан. Шрам на его руке будет долго напоминать ему о том, что произошло, и удержит от подобных вещей в будущем. Нэт сильно перепугался, и это принесет ему пользу. Он искренне сожалеет о том, что случилось, и, надеюсь, больше не провинится. Но тебя, Дэн, я уже несколько раз прощал, а теперь вижу, что из этого не выходит никакого толка. Я не могу допустить, чтобы ты подавал дурной пример моим мальчикам, да и сам я не хочу терять время, убеждая того, кто не желает слушать. А потому простись с товарищами и скажи няне, чтобы она уложила твои вещи в мой черный дорожный мешок.

— Господи! Куда же он пойдет? — воскликнул Нэт.

— В очень хорошее место, за городом, куда я иногда отсылаю мальчиков, если они оказываются неподходящими для нашего дома. Мистер Пейдж очень добрый человек, и Дэну будет хорошо, если он сам об этом позаботится.

— А он вернется когда-нибудь? — спросил Деми.

— Это будет зависеть от него. Надеюсь, что вернется.

Мистер Бэр ушел писать письмо мистеру Пейджу, а мальчики окружили Дэна, как бывает всегда, когда кого-нибудь провожают в дальнее и опасное путешествие в неведомые страны.

— Не думаю, чтобы тебе там понравилось! — сказал Джек.

— А если не понравится, так я и не останусь, — хладнокровно ответил Дэн.

— Куда же ты денешься? — спросил Нэт.

— Мало ли куда. Я могу отплыть на корабле, или отправиться на Запад, или в Калифорнию, — заявил Дэн так беззаботно, что у младших мальчиков перехватило дух.

— Нет, нет, останься у мистера Пейджа, а потом вернись к нам! Пожалуйста, сделай так, Дэн, — стал уговаривать его Нэт, очень огорченный всем этим происшествием.

— Мне все равно, куда ехать, как долго там оставаться, но уж сюда-то я ни за что не вернусь! — отрезал Дэн и отправился укладывать свои вещи — все они были подарены ему мистером Бэром.

Этим и ограничилось его прощание с товарищами.

Экипаж подали к подъезду. Миссис Бэр пришла проститься с Дэном и казалась такой грустной, что у него сжалось сердце, и он тихонько спросил:

— Можно мне проститься с Тедди?

— Конечно, мой милый. Пойди и поцелуй его. Он будет очень скучать по своему Дэнни.

Никто не видел лица Дэна, когда он склонился над маленькой кроваткой и взглянул на просиявшее при виде друга личико Тедди.

Но сам он услышал, как миссис Бэр сказала:

— Не оставить ли нам бедного мальчика еще на некоторое время, Фриц?

— Нет, моя дорогая. Пусть он лучше отправится туда, где ему некому будет вредить. Для него полезно пожить там, а потом он снова вернется сюда — обещаю тебе.

— Он единственный мальчик, с которым мы потерпели неудачу. И это ужасно огорчает меня, я была уверена, что, несмотря на его недостатки, из него выйдет хороший человек.

Дэн слышал, как вздохнула миссис Бэр, и ему захотелось самому попросить, чтобы его оставили в Плумфилде. Но гордость удержала его. Молча пожал он руку миссис Бэр, простился с Нэтом и уехал с мистером Бэром. А Нэт и миссис Джо долго, со слезами на глазах, смотрели ему вслед.

Через несколько дней пришло письмо от мистера Пейджа. Он писал, что хорошо ладит с Дэном, и все этому порадовались. А три недели спустя пришло другое письмо, извещавшее, что Дэн убежал и о нем нет ни слуху ни духу.

— Может быть, я поступил бы лучше, оставив его здесь, — сказал мистер Бэр.

— Не беспокойся, Фриц, — теперь миссис Бэр старалась утешить мужа. — Мальчик вернется к нам, я уверена в этом.

Но время шло, а Дэн не возвращался.