Глава 18Сбор урожая

Садики в это лето процветали, и в сентябре был весело собран обильный урожай.

Джек и Нед вырастили на своих грядках картофель — как самый выгодный продукт. У них вышло двенадцать бушелей [объем около 420 литров], которые они и продали за хорошую цену мистеру Бэру, потому что в доме уходило много картофеля.

Эмиль и Франц посеяли пшеницу, смолотили ее на току, отвезли на мельницу и гордо вернулись домой с мукой, которой могло хватить на много пудингов и пирогов. Они не взяли за нее денег, потому что, как выразился Франц, «мы никогда не будем в состоянии заплатить дяде Фрицу за все, что он для нас сделал, хоть бы мы сеяли пшеницу всю нашу жизнь».

У Нэта уродилось столько бобов, что он приходил в отчаяние от мысли, что их надо шелушить. Но миссис Бэр придумала отличный способ: сухие стручья разложили на току; Нэт заиграл на скрипке, а мальчики принялись танцевать на них кадриль — до тех пор, пока все не вышелушили. Это развлечение доставило ребятам большое удовольствие.

Шестинедельные бобы Томми не удались. В начале лета им повредила засуха, потому что Томми их не поливал, а потом он был так уверен, что они вырастут и без его помощи, что оставил их на произвол судьбы. Несчастные бобы долго боролись с жуками и сорными травами, но в конце концов выбились из сил и погибли. Тогда Томми пересадил на свою грядку весь репейник, какой только смог найти, старательно ухаживал за ним и вырастил — для Тоби, который очень любил это колючее лакомство и с удовольствием съел весь урожай. Ребята долго смеялись над репейником Томми, но он уверял, что ему гораздо приятнее работать для Тоби, чем для самого себя, и объявил, что на следующий год предоставит всю свою землю червям, улиткам и репейнику, чтобы не только у ослика, но и у черепах Деми, и у совы Нэта была их любимая пища. Это было очень в духе доброго, беззаботного Томми!

Деми все лето поставлял своей бабушке салат, а осенью послал дедушке корзину репы, до того выскоблив ее, что она стала похожа на большие белые яйца.

На грядке Дэйзи не росло ничего, кроме цветов, и они отлично цвели все лето — яркие, красивые и душистые. Она очень любила свой садик и целыми часами копалась в нем, ухаживая за своими розами, анютиными глазками, душистым горошком и резедой так же заботливо и нежно, как за своими куклами. При каждом удобном случае она посылала маленькие букетики в город; все вазы в доме были предоставлены ей. Она придумывала разные фантастические истории про свои цветы и часто рассказывала их детям. На анютиных глазках она показывала, как мачеха, вся в пурпуре и золоте, сидит на зеленом стуле, как у двоих ее детей, в ярко-желтых платьях, у каждого есть свое местечко, тогда как пасынки, в темной одежде, сидят вместе на одном стульчике, а бедный маленький папа, в красном колпачке, едва виден из сердцевины цветка. Она уверяла, что канареечная трава похожа на маленьких канареек, размахивающих своими крылышками, и описывала это так живо, что слушателям начинало казаться, будто птички сейчас улетят. Она делала из белого и пунцового мака прелестных куколок в гофрированных платьицах, зеленых травяных поясах и удивительных шляпках на зеленых головках. Потом она сажала этих куколок в лодочки из стручков с парусами из лепестков роз и пускала их плавать по тихому прудику. Убедившись, что на свете нет эльфов, Дэйзи стала делать их сама и очень любила своих маленьких друзей.

Нэн посеяла лекарственные травы, за которыми ухаживала с необыкновенной любовью и заботой. В сентябре у нее было много дел. Она срезала, сушила и связывала в пучки свои травы и записывала в тетрадку, в каких случаях какие из них следует применять. Она сделала множество опытов и, конечно, нередко ошибалась. Теперь она хотела быть аккуратной, чтобы еще раз не повредить котенку Дэйзи, дав ему полыни вместо мяты.

Дик, Долли и Роб суетились на своих грядках больше всех остальных вместе взятых. Первые двое посадили петрушку и морковь и с нетерпением ждали, когда можно будет выдернуть эти драгоценные растения. Дик даже попробовал вытащить тайком свою морковку, но потом снова посадил ее, убедившись, что Сайлес был прав, когда сказал, что еще рано.

У Роба выросли четыре маленькие тыквы и одна огромная. Все находили, что это какая-то необыкновенная, чудовищная тыква. И в самом деле, на ней могли бы усесться рядом два маленьких ребенка. Она, казалось, забрала в себя все, что было питательного в грядке, а также весь солнечный свет. Робби так гордился своей тыквой, что показывал ее всем, а когда начались морозы, закрывал ее на ночь старым стеганым одеялом и подтыкал его со всех сторон, будто она была маленьким ребенком. В тот день, когда тыкву срезали, он не позволил никому до нее дотронуться и чуть не сломал себе спину, пока вез ее на тачке в амбар. А Дик и Долли бежали впереди, чтобы расчищать дорогу. Мама обещала Робу сделать из этой тыквы пирожки в День благодарения и намекнула, что у нее есть план, который покроет славой и эту чудесную тыкву, и ее владельца.

Бедный Билли посадил огурцы, но, к несчастью, сам их выполол, а лебеду оставил. Эта ошибка опечалила его минут на десять, но потом он забыл о ней и посеял пригоршню блестящих пуговиц. Он, должно быть, принял их за монеты и думал, что их число увеличится к осени, и у него будет столько же денег, сколько у Томми. Никто не останавливал его, и он делал со своей грядкой все, что хотел, и скоро она приняла такой вид, как будто вынесла несколько маленьких землетрясений. Когда же наступил день жатвы, у Билли не оказалось бы ничего, кроме камней и сорной травы, если бы добрая старая Азайя не повесила полдюжины апельсинов на сухой куст, который он воткнул в середину своей грядки. Билли был в восторге, и никто не испортил ему удовольствия объяснением этого чуда.

Фаршированному Кочану, с его дынями и арбузами, пришлось вынести немало испытаний. Так как ему ужасно хотелось поскорее их попробовать, он устроил себе пир и втихомолку съел зеленую дыню. После этого он так заболел, что казалось сомнительным, съест ли он когда-нибудь еще хоть кусочек. Однако он все-таки выздоровел и, когда поспела его первая дыня, всех ей угостил, а сам даже не попробовал. Дыни и арбузы поспели рано, потому что он сделал у своей грядки скат на юг, и были очень вкусными. Три последних и самых лучших арбуза Фаршированный Кочан оставил на грядке и объявил, что продаст их одному из соседей. Это было очень неприятно мальчикам, которые рассчитывали съесть их сами, и они выразили свое неудовольствие весьма оригинальным способом. Когда однажды утром Фаршированный Кочан отправился взглянуть на свои арбузы, он с ужасом увидел, что на зеленой корке каждого из них вырезано слово «свинья». Он пришел в страшную ярость и побежал жаловаться миссис Бэр. Она выслушала его, погоревала вместе с ним, а потом сказала:

— Если ты хочешь, чтобы смеялись не над тобой, а над теми, кто это сделал, то я помогу тебе. Но только ты должен будешь распроститься со своими арбузами.

— Хорошо, пусть так. Поколотить их всех я не могу, но непременно хочу хоть чем-нибудь им отплатить, — проворчал Фаршированный Кочан, еще продолжая кипятиться.

Миссис Джо отлично знала, кто проделал с ним эту шутку. Накануне вечером она заметила, что три мальчика уселись в уголке дивана, подозрительно близко сдвинув головы. А когда эти головы закивали и послышались сдержанное хихиканье и шепот, она сразу поняла, что замышляется какая-то проказа. Шелест вишневого дерева ночью под окном Эмиля и порезанный палец Томми подтвердили ее догадку.

Немножко успокоив рассвирепевшего Кочана, миссис Бэр попросила его принести в ее комнату несчастные арбузы, с которыми обошлись так дурно, и не говорить никому о том, что случилось. Он так и сделал, а три проказника были сильно удивлены тем, что их проделка не произвела никакого эффекта. Это испортило им все удовольствие, а внезапное исчезновение арбузов встревожило. К тому же добродушное и спокойное лицо Фаршированного Кочана, который казался в этот день еще более кротким, чем обычно, и смотрел на них как будто с сожалением, приводило их в крайнее недоумение.

За обедом все разъяснилось. Когда пудинг был съеден, Мэри-Энн, едва удерживаясь от смеха, внесла огромный арбуз; за ней шел Сайлес с другим таким же арбузом, а Дэн замыкал шествие, держа в руках третий. Арбузы поставили перед тремя виновниками, и они прочитали вырезанную на корке надпись, добавленную к слову, которое они вырезали сами: «С приветом от свиньи».

Остальные мальчики тоже прочитали эту надпись и громко расхохотались: им уже успели шепнуть, в чем тут дело.

Эмиль, Нед и Томми прятали глаза и не могли сказать ни слова в свое оправдание. В конце концов они поступили благоразумно, присоединившись к общему веселью. Они разрезали арбузы и стали угощать присутствующих, объявив, что Фаршированный Кочан поступил очень умно и великодушно, отплатив им добром за зло, и все присоединились к этому мнению.

У Дэна не было садика, потому что большую часть лета он отсутствовал, а потом у него болела нога. Потому он в свободное время помогал, чем мог, Сайлесу, колол дрова для Азайи и содержал лужайку в таком порядке, что около двери миссис Джо всегда были ровные дорожки, окаймленные аккуратно подстриженным газоном.

Дэну было немного досадно, что он ничем не может похвалиться. И с наступлением осени он стал собирать свой урожай — в лесу. Каждую субботу он уходил один, бродил по лесу или шел в поле и возвращался, нагруженный добычей. Он знал места, где растет самый лучший сассафрас, куда белки отправляются за орехами, где можно найти белый дуб, кора которого так высоко ценится, и где растет чемерица, которой няня лечит порезы. Для украшения гостиной миссис Джо Дэн приносил самые красивые желтые и красные осенние листья, разные травы, ягоды и мхи — то изумрудно-зеленые, то с красными краями.

— Мне теперь незачем ходить в лес: Дэн приносит его мне сюда, — говорила миссис Джо, украшая стены желтыми кленовыми листьями и гирляндами красной жимолости или ставя в вазы папоротник, ветки болиголовы с нежными шишечками и поздние осенние цветы. Урожай Дэна ей очень нравился.

Большой чердак был заполнен всевозможными припасами. Цветочные семена Дэйзи в чистеньких пакетиках с приклеенными к ним ярлычками лежали в ящике трехногого стола. Травы Нэн висели пучками на стене, наполняя воздух своим ароматом. У Томми была корзина с репейником и семенами, которые он рассчитывал посеять на будущий год. У Эмиля на чердаке сушились хлебные зерна, а Деми приготовил запас желудей и разных семян для своих любимцев. Но богаче и красивее всех была добыча Дэна. Чуть не половина чердачного пола была усыпана орехами, разложенными по сортам. Они темнели, сохли и постепенно становились все вкуснее.

Одно ореховое дерево, росшее недалеко от дома, Роб и Тедди считали своим. В этом году на нем уродилось очень много орехов, которые, созревая, падали в траву, откуда белки подбирали их гораздо шустрее, чем нерасторопные маленькие Бэры.

Отец сказал им (мальчикам, а не белкам!), что они получат все орехи, если будут собирать их сами, без посторонней помощи. Эта легкая работа очень нравилась Тедди, только он быстро уставал и оставлял свою корзиночку, до половины наполненную орехами, до следующего раза. Но следующий раз очень долго не наступал, а в это время белки усердно работали и доверху наполняли орехами свои дупла на деревьях. Их проделки забавляли Роба и Тедди, но как-то раз Сайлес спросил:

— Вы что, продали свои орехи белкам?

— Нет, — ответил Роб, не понимая, что хочет сказать Сайлес.

— Тогда вам лучше их поскорее собирать, а то они ничего вам не оставят.

— Ну, нам стоит только взяться! Орехов так много, что мы соберем, сколько захотим.

— Нет, теперь их падает уж немного, а с земли белки почти все подчистили, поглядите сами.

Робби побежал посмотреть и был страшно огорчен, увидев, как мало орехов осталось в траве. Он позвал Тедди, и они оба принялись за работу, а белки сердито сидели на заборе.

— Ну, Тедди, теперь нам нужно собирать орехи, как только они упадут, — сказал Роб, — а то мы не наберем и бушеля, и все будут над нами смеяться.

— Да, не нужно отдавать их белкам, — сказал Тедди и нахмурился, глядя на белку, которая в негодовании ворчала и махала хвостом.

Ночью сильный ветер сбил сотни орехов, и миссис Джо, придя будить сыновей, весело сказала:

— Вставайте скорее, дети. Белки уж принялись за дело, и вам сегодня придется крепко поработать, иначе они не оставят вам ни одного орешка.

— Нет уж, мы не им дадим! — сказал Робби и, торопливо вскочив, проглотил завтрак и побежал спасать свою собственность.

Тедди бросился за ним и работал изо всех сил, бегая взад и вперед то с полными, то с пустыми корзиночками. Скоро еще один бушель был сложен в амбар, а мальчики еще продолжали шарить в листьях, когда позвонил колокол перед началом уроков.

— Папа, папа, позволь мне остаться собирать орехи! А то эти подлые белки все заберут. Я потом выучу и отвечу мои уроки! — воскликнул Роб, вбежав в класс, растрепанный и раскрасневшийся от холодного ветра и активной работы.

— Если бы ты каждое утро вставал пораньше и собирал орехи понемногу, то теперь не к чему было бы так спешить. Я уже сколько раз говорил тебе, Роб, но ты не обращал внимания. Я не могу позволить тебе относиться к урокам так же небрежно, как ты относишься к своей работе. В этом году у белок будет орехов больше, чем обычно, и они это заслужили, так как хорошо работали. Ладно, я позволю тебе уйти из класса на час раньше, но это все.

Мистер Бэр подвел Роба к его месту, и тот уткнулся в свои книги.

Как же досадно было ему сидеть на месте и смотреть, как ветер сбрасывает последние орехи, а шустрые воришки бегают туда-сюда и еще иногда останавливаются, чтобы съесть орех чуть ли не под самым его носом. Да при этом вертят хвостом, как будто хотят сказать: «Мы все заберем назло тебе, ленивый Робби!»

Одно только поддерживало бедного мальчика в эти тяжелые минуты: он видел, что Тедди продолжает усердно работать. Мужество и настойчивость этого крошки были просто удивительны. У него заболела спина и страшно устали ножки. Но он не обращал внимания ни на ветер, ни на усталость. Наконец его мама не выдержала, бросила работу и примчалась на помощь, восхищаясь своим маленьким героем, который так старался помочь брату.

Когда Робу наконец позволили уйти из класса, Тедди, совсем выбившись из сил, сидел в корзине, но не покидал поле битвы. Держа в одной, перепачканной в земле, руке шляпу, он хлопал ей при приближении белок и подкреплял свои силы яблоком, которое держал в другой руке.

Роб принялся за работу, и до двух часов все орехи были подобраны и сложены под крышей амбара, а утомленные работники торжествовали, радуясь своему успеху.

Но одолеть белок оказалось не так-то легко. Через несколько дней Роб, зайдя взглянуть на свои орехи, с изумлением увидел, что их стало гораздо меньше. Никто не мог их взять, потому что амбар был заперт. Голуби не могли их склевать, а мышей и крыс в амбаре не было. Маленькие Бэры пришли в отчаяние и не знали, что делать.

— Я видел белку на крыше амбара, — сказал Дэн. — Может быть, она утащила орехи.

— Точно, она! — воскликнул возмущенный Роб. — Я поставлю на нее ловушку!

— Может быть, если вы последите за ней, то увидите, куда она складывает орехи, и тогда я их вам достану, — предложил Дэн, которого занимала эта война малышей с белками.

Роб начал следить, и ему удалось увидеть, как белки спрыгнули с ветки вяза на крышу амбара, проскользнули, перепугав голубей, в одно из маленьких окошек и выскочили оттуда с орехами в зубах. С таким грузом белки уже не могли вернуться прежней дорогой. Они спустились с низкой крыши и, пробежав вдоль стены, исчезли на минуту за углом, откуда вернулись уже без добычи.

Роб подбежал к этому месту и в ямке под листьями нашел целую груду своего похищенного имущества.

— Ах вы, гадкие белки! Теперь я перехитрю вас и не оставлю вам ни одного ореха! — воскликнул Роб.

Он перенес все орехи из амбара на чердак, куда белки уже никоим образом не могли пробраться. Они поняли, что борьба окончена, и удалились в свои гнездышки, но не могли удержаться, чтобы не швырять время от времени скорлупки на голову Роба. И при этом ворчали на него, как будто не могли простить, что он одержал над ними верх.

Урожай папы и мамы Бэр был другого рода, и его не так-то легко описать. Они чувствовали, что их летняя работа не пропала даром, и были счастливы, пожиная ее плоды.