Глава 14Лучшие друзья

Миссис Бэр не ошиблась: затишье было лишь временным, в воздухе уже чувствовалось что-то недоброе, и через два дня после отъезда Бесс произошел-таки взрыв, потрясший Плумфилд до основания.

Побудительной причиной послужили куры Томми; если бы они не несли столько яиц, он не смог бы выручить от их продажи так много денег. Деньги — корень всех зол, но, к сожалению, настолько полезный, что без него так же трудно обойтись, как, например, без хлеба или картофеля. Томми до того безрассудно тратил свои доходы, что мистер Бэр счел необходимым вмешаться и подарил ему копилку. Это был жестяной домик с именем владельца над дверью и высокой трубой, в которую следовало опускать монеты. Вынуть их оттуда было нельзя, и они могли только соблазнительно звенеть внутри — до тех пор, пока владелец не отпирал выпускную дверку в полу.

Вес домика увеличивался так быстро, что Томми уже начал мечтать о покупке на свой капитал всяких неслыханных драгоценностей. Он вел счет своим деньгам, и ему было позволено вскрыть кассу, когда в ней наберется пять долларов, но с условием истратить деньги разумно. Томми не хватало всего одного доллара, и когда он наконец получил его от миссис Джо за четыре дюжины яиц, то пришел в неописуемый восторг и прибежал на гумно, чтобы показать блестящие монеты Нэту, который тоже копил деньги — на скрипку.

— Эх, если бы они были моими! — сказал Нэт, пристально глядя на деньги. — Я приложил бы их к моим трем долларам и тогда смог бы скоро купить себе скрипку.

— Я, пожалуй, дам тебе взаймы, — сказал Томми, подбрасывая монеты. — Я еще не решил, что на них купить.

— Идите скорее к ручью! — крикнул кто-то около гумна. — Дэн поймал большую змею!

— Идем! — сказал Томми и, положив деньги в старую веялку, убежал вместе с Нэтом.

Змея была очень интересна, и сначала она, а потом охота за хромой вороной и ее пленение так поглотили внимание Томми, что он и думать забыл о своих деньгах; он вспомнил о них только вечером, ложась в постель.

«Ну, ничего, — подумал он, — ведь никто, кроме Нэта, не знает, куда я их положил».

На следующее утро, когда дети собрались в классе, Томми, запыхавшись, вбежал в комнату и крикнул:

— Кто взял мой доллар?

— Какой доллар? — спросил Франц.

Томми объяснил, в чем дело, и сослался на Нэта, который подтвердил его слова.

Все объявили, что ничего не знают о пропавшем долларе и стали подозрительно поглядывать на Нэта; мальчик встревожился и засмущался.

— Но ведь кто-то же взял его, — сказал Франц, а Томми сжал кулаки и крикнул:

— Если я узнаю, кто вор, то так его отделаю, что он долго не забудет!

— Успокойся, Том, мы разыщем его. Воры всегда попадаются, — сказал Дэн как человек, имеющий об этом понятие.

— Может быть, какой-нибудь бродяга ночевал на гумне и стащил деньги, — предположил Нед.

— Нет, Сайлес не позволил бы ему спать там, да бродяга и не стал бы искать деньги в веялке, — возразил Эмиль.

— А не сам ли Сайлес взял их? — сказал Джек.

— Не может быть! Сайлес такой честный, он ни за что не возьмет ничего чужого, — заступился за Сайлеса Томми.

— Кто бы это ни был, ему лучше признаться сейчас же, чем ждать, пока его откроют, — предложил Деми, глубоко потрясенный позором, падавшим на всю школу.

— Я вижу, что вы все подозреваете меня! — воскликнул покрасневший Нэт.

— Ты один знал, где лежат деньги, — заметил Франц.

— Я не виноват… Я не брал их… Говорю вам, что я их не брал, не брал!..

— Тише, тише, мой мальчик! — сказал, входя в класс, мистер Бэр. — Что значит весь этот шум?

Томми начал рассказывать о том, как у него пропали деньги, и по мере того как он говорил, лицо мистера Бэра становилось все серьезнее: несмотря на все свои недостатки и шалости, мальчики до сих пор были безупречно честными.

— Садитесь по местам, — сказал он и, когда все сели, медленно заговорил, переводя глаза с одного лица на другое с таким грустным выражением, что вынести этот взгляд было гораздо тяжелее, чем получить самый строгий выговор.

— Ну, мальчики, — сказал он, — теперь я задам каждому из вас только один вопрос и попрошу дать на него правдивый ответ. Я не стану пугать вас наказаниями или выведывать у вас правду: у каждого из вас есть совесть, и она подскажет вам, как следует поступить. Сейчас еще есть время сознаться и исправить положение. Я могу простить того, кто не выдержал и поддался искушению, но не лгуна. Не прибавляйте к воровству лжи; признайтесь откровенно, и мы постараемся простить и забыть.

Он остановился на минуту; в комнате стояла такая тишина, что можно было бы расслышать легкий стук от падения булавки. Потом мистер Бэр стал обращаться с вопросом к каждому мальчику по очереди и получал ото всех один и тот же ответ. Все без исключения краснели, и потому это не могло служить признаком вины, а некоторые из младших мальчиков до того перепугались, что дрожали с головы до ног, хотя их невиновность была очевидна.

Когда очередь дошла до Нэта, голос мистера Бэра смягчился; бедный мальчик казался таким несчастным, что учителю стало жаль его. Он считал Нэта виновным и хотел избавить его от лжи, заставить честно сознаться в своем проступке.

— Ну, мой мальчик, теперь отвечай мне правду. Ты взял эти деньги?

— Нет, сэр, — и Нэт с умоляющим видом посмотрел на мистера Бэра.

Кто-то сзади зашикал.

— Перестаньте! — крикнул мистер Бэр, стукнув по своей конторке, и строго взглянул в ту сторону, откуда раздался звук.

Там сидели Нед, Джек и Эмиль. Первые двое смотрели сконфуженно, а Эмиль крикнул:

— Это не я, дядя! Я счел бы позорным бить лежачего!

— И это очень хорошо с твоей стороны, — сказал Томми, которого сильно огорчила суматоха, поднятая из-за его несчастного доллара.

— Перестаньте разговаривать, — остановил их мистер Бэр и, когда все затихло, спокойно сказал:

— Мне очень жаль, Нэт, но все говорит против тебя, а твой прежний недостаток невольно заставляет нас сомневаться в тебе, и мы не можем доверять тебе так, как доверяли бы, если бы ты никогда не лгал. Не думай, впрочем, что я обвиняю тебя в воровстве; я не накажу тебя до тех пор, пока не буду вполне уверен, что ты действительно виноват. И расспрашивать тебя я больше не стану. Я предоставлю все тебе самому и твоей совести. Если ты виноват, приди ко мне в любое время и откровенно во всем сознайся. Я прощу тебя и помогу тебе загладить твою вину. Если же ты невиновен, истина обнаружится, и тогда я первый попрошу у тебя прощения за то, что сомневался в тебе, и с радостью восстановлю твое доброе имя в глазах всей школы.

— Я не брал этих денег! Я не брал их! — рыдая, прошептал Нэт и закрыл лицо руками, потому что был не в силах вынести недоверчивые и неприязненные взгляды товарищей.

— Надеюсь, что так, — сказал мистер Бэр и немного помолчал, чтобы дать виновному, кто бы он ни был, еще одну возможность сознаться. Но все молчали, и только сочувственные всхлипывания малышей нарушали тишину. Тогда мистер Бэр грустно покачал головой и прибавил:

— Ну что ж, больше я ничего сделать не могу. Скажу вам только одно: я не буду упоминать об этой пропаже и хочу, чтобы вы последовали моему примеру. Я не могу рассчитывать на то, что вы будете относиться так же дружески, как прежде, к тому, кого подозреваете. Но прошу вас никак его не мучить — ему и без того будет очень тяжело… Ну, а теперь пора приниматься за уроки.

— Папа Бэр был слишком уж снисходителен к Нэту, — шепнул Эмилю Нед, когда они доставали книги.

— Придержи язык! — проворчал Эмиль, расстроенный тем, что это происшествие запятнало честь Плумфилда.

Многие мальчики были согласны с Недом, но тем не менее понимали, что мистер Бэр поступил правильно. А со стороны Нэта было бы, конечно, гораздо разумнее сразу сознаться, потому что даже самое суровое наказание было бы для него не так мучительно, как холодные, презрительные взгляды и отчуждение товарищей. Целую неделю бедный Нэт выносил эту пытку, хотя ни одна рука не поднималась на него и никто его не упрекал.

Это было хуже всего. Если бы мальчики говорили о том, что он украл деньги, или даже побили его, он перенес бы это легче, чем молчаливое недоверие, с каким смотрели на него все, не исключая даже миссис Бэр, хотя ее обращение осталось почти таким же ласковым, как прежде. Но больше всего мучил Нэта грустный, тревожный взгляд папы Бэра, потому что он горячо любил своего учителя и знал, что обманул его ожидания.

Только один человек во всем доме полностью доверял Нэту и защищал его от всех, — это была Дэйзи. Она не смогла бы объяснить, почему верит ему, несмотря на всю очевидность его проступка; она только чувствовала, что он не виноват, и горячо защищала его. Она никому не позволяла ни слова сказать против Нэта и даже стукнула своего дорогого Деми, когда тот пытался убедить ее, что деньги взял именно Нэт, так как никто, кроме него, не видел, куда их положил Томми.

— Может быть, куры их проглотили — они ужасно жадные, — возразила Дэйзи.

А когда Деми засмеялся, она вышла из себя и отшлепала своего остолбеневшего от изумления брата, а потом заплакала и убежала с криком:

— Он не брал их! Не брал! Не брал!

Ни дядя, ни тетя не пытались поколебать веру Дэйзи в ее друга. Они как будто еще больше полюбили ее за это и надеялись, что ее инстинктивное доверие оправдается. Нэт не раз говорил потом, когда все уже выяснилось, что он не выдержал бы, если бы не Дэйзи. В то время как все остальные избегали его, она постоянно искала его общества. Теперь она уже не сидела на лестнице, когда он играл у себя на скрипке; она входила к нему в комнату и слушала его игру, а ее лицо в это время выражало такую любовь и доверие, что Нэт забывал о своем горе и был счастлив. Она просила его помогать ей с уроками. Она стряпала для него на своей плите всевозможные блюда, которые он мужественно съедал, не обращая внимания на их качество: благодарность служила для них лучшей приправой и делала их необыкновенно вкусными. Она предлагала ему поиграть с ней в крикет или в мяч, когда замечала, что ему хотелось бы присоединиться к играм товарищей. Она клала букетики цветов из своего садика ему на стол и вообще старалась показывать всем, чем могла, что она его искренний друг, верный ему и в радости, и в горе.

Скоро и Нэн последовала примеру Дэйзи. Она придерживала свой острый язычок и не вздергивала носик при встрече с Нэтом в знак презрения, что было очень мило с ее стороны, так как, в отличие от подруги, она была вполне уверена, что деньги взял именно он.

Большая часть мальчиков отдалилась от Нэта, но Дэн, хотя и говоривший, что презирает его за трусость, относился к нему со своеобразным суровым покровительством и был готов побить всякого, кто стал бы обижать его бывшего товарища. У Дэна были такие же высокие понятия о дружбе, как у Дэйзи, и он поступал согласно им.

Как-то после обеда, когда Дэн сидел у ручья и наблюдал повадки водяных пауков, до него донесся разговор, происходивший по ту сторону забора.

Неда, который был страшно любопытен, мучило желание узнать наверняка, кто взял деньги. В последнее время некоторым мальчикам начало казаться, что они несправедливо обвинили Нэта, который так упорно отрицал свою вину и так кротко переносил свое изгнание из их общества. Это сомнение невыносимо тревожило Неда, и он уже несколько раз тайком от всех приставал к Нэту с расспросами, несмотря на запрет мистера Бэра. И сейчас, увидев, что тот сидит один в тени забора и читает книгу, Нед не выдержал и заговорил о пропаже. Он приставал к Нэту уже минут десять, когда Дэн обратил внимание на их разговор и услышал умоляющий голос Нэта:

— Оставь меня, Нед! Пожалуйста, оставь! Я не могу сказать тебе ничего, потому что сам не знаю. И нехорошо с твоей стороны так мучить меня — ведь папа Бэр это запретил! И ты не решился бы расспрашивать меня, если бы рядом был Дэн.

— Я не боюсь Дэна. Он страшный хвастун, и больше ничего. Может быть, это он взял деньги, и ты знаешь об этом, да не хочешь сказать. Ну, говори же!

— Он не брал их, а если бы и взял, то я стал бы защищать его, потому что он всегда был добр ко мне, — сказал Нэт так горячо, что Дэн забыл про своих пауков и вскочил, чтобы поблагодарить его, но остановился, услышав слова Неда:

— А я знаю, что Дэн взял деньги и отдал их тебе. Очень может быть, что он был карманным воришкой — до того как пришел сюда. Ведь никто не знает про него ничего, кроме тебя, — сказал Нед. Он сам не вполне верил тому, что говорил; ему хотелось только разозлить Нэта и выведать у него правду.

Желание его отчасти исполнилось, потому что Нэт действительно рассердился.

— Если ты еще раз осмелишься сказать это, — крикнул он, — я пойду к мистеру Бэру и все ему расскажу. Я не люблю фискалить, но не выдержу, если ты не оставишь в покое Дэна!

— Тогда ты будешь не только лгуном и вором, но и негодяем, — с усмешкой сказал Нед.

Он не верил, что Нэт, так кротко переносивший оскорбления, касавшиеся его самого, решится пойти к мистеру Бэру из-за Дэна.

На этом разговор закончился. Но только Нед успел раскрыть рот, собираясь прибавить еще что-то, как чьи-то сильные руки схватили его сзади за шиворот и, перекинув через низкий забор, бросили на середину ручья.

— Повтори то, что ты сказал, и я заставлю тебя купаться здесь до тех пор, пока ты не захлебнешься! — крикнул Дэн, стоя одной ногой на одном берегу узенького ручейка, а другой — на другом и глядя вниз на барахтавшегося в воде Неда.

— Я это в шутку! — попытался оправдаться Нед.

— Ты сам поступаешь низко, втихомолку мучая Нэта! Если я застану тебя за этим еще раз, то брошу уже не в ручей, а в реку. Вылезай и убирайся! — в ярости крикнул Дэн.

Нед поспешно вылез из воды и убежал. Это неожиданное купание принесло ему несомненную пользу, потому что после этого он стал очень почтительно относиться к обоим мальчикам — по-видимому, утопив свое любопытство в ручье. Когда Нед пропал из виду, Дэн перепрыгнул через забор к Нэту, который лежал на траве, измученный и ослабевший от волнения и горя.

— Он больше не будет тебя мучить! — воскликнул Дэн, стараясь успокоить товарища. — А если попробует, только скажи мне, и я его отделаю.

— Я не обращаю внимания на то, что он говорит про меня, я уже привык к этому, — грустно ответил Нэт, — но я не выношу, когда он начинает клеветать на тебя.

— А может быть, он говорил правду? Откуда ты знаешь? — спросил Дэн, отвернувшись в сторону.

— Ты это про деньги? — удивился Нэт.

— Да.

— Ну нет, я ни за что не поверю, что ты их взял! Ты не заботишься о деньгах; тебе не нужно ничего, кроме жуков, камешков и тому подобных вещей, — с улыбкой сказал Нэт.

— Мне хочется купить сачок для бабочек — так же, как тебе скрипку, — продолжал Дэн, все еще глядя в сторону и ковыряя в земле своей палкой. — Почему бы мне не украсть деньги?

— По-моему, ты не мог. Ты любишь драться, но ты никогда не лжешь, и я не поверю, что ты мог украсть, — ответил Нэт и решительно покачал головой.

— Я делал и то, и другое. Я лгал самым ужасным образом, я крал овощи с огородов, когда убежал от Пейджа, потому что мне нечего было есть. Видишь теперь, каков я? — Дэн произнес эти слова своим прежним, грубым и беззаботным тоном, от которого в последнее время уже почти избавился.

— О нет, Дэн, не говори, что это ты! Я предпочел бы, чтобы это был кто-то другой! — воскликнул Нэт с таким отчаянием, что Дэн остался доволен. И это было заметно по выражению его лица, когда он обернулся к Нэту. Но он ограничился только тем, что сказал:

— Не будем больше говорить об этом. Но не беспокойся, мы все уладим, вот увидишь!

Что-то в его лице и голосе навело Нэта на новую мысль. Он с умоляющим видом сложил руки и сказал:

— Мне кажется, ты знаешь, кто это сделал. Если знаешь, то попроси его сознаться. Мне так тяжело, что все отворачиваются от меня, когда я ни в чем не виноват! Если бы мне было куда уйти, я убежал бы, хотя очень люблю Плумфилд; но я не такой сильный и смелый, как ты, и поэтому должен оставаться и ждать, пока не выяснится, что я говорил правду.

Нэт сказал это так грустно, с таким отчаянием, что Дэн не выдержал.

— Тебе не придется долго ждать, — отрывисто бросил он и торопливо ушел. И потом никто не видел его в продолжение нескольких часов.

— Что это с Дэном? — спрашивали друг друга мальчики в воскресенье, наступившее после долгой, тяжелой недели, которой, казалось, не будет конца. Дэн часто бывал угрюм, но в этот день он был такой молчаливый и мрачный, что никто не мог добиться от него ни слова.

Когда все отправились гулять, он отошел куда-то и вернулся домой поздно. Он не принимал никакого участия в вечерней беседе и молча сидел в уголке, погруженный в свои мысли. Когда миссис Джо показала ему особенно хорошую отметку о нем в своем журнале, он даже не улыбнулся и, взглянув на нее, спросил:

— Вы думаете, что я исправляюсь?

— Конечно, Дэн! И я так рада — ведь я всегда думала, что нужно только немножко помочь тебе, и из тебя выйдет мальчик, которым можно гордиться.

Дэн взглянул на нее со странным выражением гордости, любви и печали в глазах, которого она не смогла понять, но о котором впоследствии часто вспоминала.

— Боюсь, как бы вы не обманулись во мне, но постараюсь, чтобы этого не случилось, — сказал он и закрыл журнал, никак не выразив своего удовольствия, хотя раньше всегда перечитывал свою страницу и любил поговорить по поводу сделанной о нем отметки.

— Не болен ли ты, мой милый? — спросила миссис Джо, положив ему руку на плечо.

— У меня немножко болит нога; я лучше лягу в постель. Спокойной ночи, мама, — сказал Дэн и, приложив на минуту ее руку к своей щеке, ушел.

«Бедный Дэн! Он слишком близко к сердцу принимает горе Нэта. Какой странный мальчик! Не знаю, удастся ли мне когда-нибудь до конца понять его», — сказала про себя миссис Джо, с большим удовольствием думая о том, как Дэн в последнее время изменился к лучшему, но в то же время сознавая, что многое в нем ей неясно.

Особенно огорчил Нэта поступок Томми. После пропажи доллара Томми сказал ему спокойно, но твердо:

— Я не хочу обидеть тебя, Нэт, но, видишь ли, я не желаю терять свои деньги, а поэтому, мне кажется, нам нужно перестать быть компаньонами.

И Томми стер надпись «Т. Банг и КR».

Нэт очень гордился этим «и КR»; он очень ловко разыскивал яйца, вел им счет и прибавил к своим деньгам приличную сумму от продажи достававшихся на его долю яиц.

— Ах, Том! Зачем ты это сделал? — воскликнул он, чувствуя, что его доброе имя в школьном торговом мире погибло навсегда.

— Я должен, — твердо ответил Томми. — Эмиль говорит, что если один компаньон злоупотребит доверием другого и растранжирит капитал фирмы, то есть если он стащит деньги и убежит с ними, то другой компаньон судится или дерется с ним и после этого уже не имеет с ним никакого дела. Ты злоупотребил моим доверием и растранжирил мой капитал. Я не буду судиться или драться с тобой, но я должен уничтожить наше товарищество, потому что не могу доверять тебе и не желаю обанкротиться.

— Я не могу заставить тебя поверить мне, — сказал Нэт, — и ты не захочешь взять мои деньги, хотя я с радостью отдал бы тебе все свои доллары, если бы ты только сказал, что не считаешь меня вором. Позволь мне по-прежнему разыскивать для тебя яйца; я буду делать это даром, без всякой платы. Теперь я знаю все места, куда куры кладут свои яйца, и мне нравится искать их, — упрашивал он.

Но Томми отрицательно покачал головой; на его хорошеньком круглом личике появилось подозрительное и жесткое выражение, когда он резко ответил:

— Нет, не могу! И очень жалею, что ты знаешь все места. Не вздумай разыскивать яйца втихомолку и продавать их!

Эти слова обидели Нэта до глубины души. Он почувствовал, что не только лишился своего компаньона и покровителя, но потерял честное имя и навсегда изгнан из общества деловых людей. Никто не верил ему, несмотря на все его старания загладить свои прежние прегрешения. Вывеска снята, фирма распалась, а сам он — разорившийся неудачник. Гумно, сборное место мальчиков, было теперь закрыто для него. Куры кудахтали, тщетно призывая его, и, казалось, принимали его несчастье близко к сердцу, потому что стали нести меньше яиц, а некоторые из них нашли себе новые гнезда, и Томми не мог разыскать их.

— Только куры верят мне, — сказал Нэт, узнав об этом и, хоть мальчиков рассмешили его слова, Нэт находил утешение в этой мысли — ведь когда кто-нибудь падает слишком низко в мнении света, его может утешить даже доверие курицы.

Томми не взял, однако, никакого нового компаньона, потому что подозрительность омрачила его некогда доверчивую душу. Нед предлагал ему свои услуги, но Томми — из чувства справедливости, делавшего ему честь, отклонил это предложение.

— Может быть, еще выяснится, что Нэт не брал моих денег, — сказал он, — и тогда он снова станет моим компаньоном. Хоть я и не думаю, что это случится, но пока все-таки никого не возьму на его место.

Билли был единственным человеком, которому Томми считал возможным доверять. Он выучил Билли разыскивать яйца и приносить их неразбитыми, а вместо платы за труды время от времени давал ему яблоко или конфетку, чем тот был очень доволен. В понедельник утром, на другой день после того, как Дэн поразил всех своим мрачным видом, Билли, подавая своему патрону яйца, сказал.

— Только два.

— Да, дела идут все хуже и хуже. Эти скверные куры могут, право же, вывести из терпения, — проворчал Томми, вспомнив о счастливых днях, когда он получал по шесть яиц в день. — Положи их в мою шляпу и дай мне новый кусочек мела. Нужно все-таки и эти записать.

Билли встал на корзину и взглянул на верхушку веялки, на которой Томми держал свои письменные принадлежности.

— Ой, сколько здесь денег! — воскликнул он.

— Нет там никаких денег, — возразил Томми. — Я больше никогда их туда не положу!

— А я вижу их. Один — четыре — восемь — два доллара, — настаивал Билли, еще не вполне научившийся считать.

— Какой же ты глупый! — воскликнул Томми и вскочил сам, чтобы взять кусочек мела, но чуть не упал, увидев четыре блестящие монетки по двадцать пять центов. Они лежали в ряд, накрытые бумажкой, на которой, во избежание недоразумений, было написано: «Т. Бангу».

— Что это значит? — воскликнул Томми и, схватив деньги, бросился к дому, крича во все горло:

— Деньги нашлись! Где Нэт?

Нэта скоро разыскали, и он так удивился и обрадовался, увидев деньги, что почти все поверили ему, когда он сказал, что ничего о них не знает.

— Как же я мог положить их назад, когда не брал? — сказал он. — Поверьте мне хоть теперь и будьте со мной добры по-прежнему, прибавил он таким умоляющим голосом, что Эмиль хлопнул его по спине и объявил, что верит ему.

— Я тоже верю и очень рад, что не ты взял деньги, Нэт, — сказал Томми, дружески пожав ему руку. — Но кто же тогда это сделал?

— Не все ли равно, раз деньги нашлись, — заметил Дэн, глядя на счастливое лицо Нэта.

— Вот это мило! Я не желаю, чтобы мои вещи исчезали неизвестно куда, а потом вдруг появлялись, как у фокусников! — воскликнул Томми, глядя на свои деньги и как будто подозревая во всем этом какое-то колдовство.

— Мы разыщем вора, как он ни хитер, — сказал Франц, взяв бумажку, лежавшую около денег. — Видите, он написал «Т. Вангу» печатными буквами, чтобы не узнали его почерк.

— Деми отлично пишет, — сказал Нед, не понимавший, из-за чего вся эта суматоха.

— Ну, уж я ни за что не поверю, что деньги взял он! — воскликнул Томми.

Остальные мальчики тоже возмутились при мысли об этом, потому что Деми был вне всяких подозрений.

Тут Нэт убедился, как различно относятся товарищи к Деми и к нему самому, и сердце его сжалось. Чего бы он только не отдал, чтобы и в него верили так же! Он уже знал по опыту, как легко лишиться доверия и как трудно заслужить его вновь, и высоко ценил правдивость.

Мистер Бэр был очень доволен, что дело начинает проясняться, и ждал дальнейших новостей. Они появились раньше, чем он ожидал, хотя мистер Бэр был сильно удивлен и огорчен ими. В тот же день вечером, когда все сидели за ужином, мистеру Бэру передали сверток, присланный соседкой, миссис Бэтс. К свертку была приложена записка. В то время как мистер Бэр читал ее, Деми развернул сверток и воскликнул:

— Да ведь это книга, которую дядя Тедди подарил Дэну!

— Черт возьми! — забывшись, пробормотал Дэн, который еще не совсем отвык от крепких выражений, хоть и старался поменьше их употреблять.

Мистер Бэр быстро поднял глаза и взглянул на него. Дэн старался выдержать его взгляд, но не смог. Он опустил глаза и сидел, кусая губы и все больше и больше краснея.

— Что случилось? — тревожно спросила миссис Бэр.

— Я предпочел бы поговорить об этом с Дэном наедине, но Деми помешал мне, и поэтому я должен все объяснить теперь же, — сказал мистер Бэр, лицо которого стало таким строгим, как бывало всегда, когда ему приходилось иметь дело с обманом или другим низким поступком. — Это записка от миссис Бэтс. Она пишет, что в субботу ее сын Джимми купил у Дэна за один доллар вот эту книгу. Так как миссис Бэтс видит, что она стоит гораздо дороже и думает, что тут вышла какая-то ошибка, она и посылает книгу мне. Ты ее продал, Дэн?

— Да, сэр, — медленно ответил тот.

— Зачем же?

— Мне нужны были деньги.

— Для чего?

— Что бы заплатить.

— Кому?

— Томми.

— Он никогда в жизни не занимал у меня ни цента! — с испугом воскликнул Томми. Он догадывался, чем кончатся эти расспросы, и чувствовал, что любое колдовство было бы лучше такой развязки: он очень любил Дэна и от души восхищался им.

— А может быть, он взял их из веялки, — предположил Нед, не простивший Дэну своего купания.

— Ах, Дэн! — воскликнул Нэт, сжимая руки, несмотря на то, что держал в них хлеб с маслом.

— Как это ни тяжело, но дело нужно выяснить, — сказал мистер Бэр. — Ты положил этот доллар в веялку сегодня утром, Дэн?

— Да, я, — твердо ответил Дэн, глядя прямо в глаза учителя.

Шепот пронесся по столу. Томми уронил и разбил свою кружку; Дэйзи крикнула: «Я знала, что это не Нэт!»; Нэн заплакала, а миссис Джо вышла из комнаты такая расстроенная, грустная и пристыженная, что Дэн не выдержал и на минуту закрыл лицо руками.

Потом он поднял голову, распрямил плечи, как будто сбросив с них какую-то тяжесть, и, мрачно взглянув на мистера Бэра, сказал тем небрежным и резким тоном, каким говорил, когда только появился в Плумфилде:

— Да, я продал книгу и положил деньги в веялку. Вы можете делать со мной все что угодно, но я об этом больше не скажу ни слова.

— И даже не скажешь, что жалеешь о том, что сделал? — спросил мистер Бэр, пораженный внезапной переменой в Дэне.

— Я не жалею.

— Я и без того ему все прощу! — воскликнул Томми, которому было гораздо тяжелее видеть унижение смелого Дэна, чем робкого Нэта.

— Мне не нужно прощение, — угрюмо ответил Дэн.

— Может быть, ты найдешь, что оно тебе нужно, — возразил мистер Бэр, — когда спокойно все обдумаешь. Не буду говорить тебе, как я огорчен и как обманулся в своих ожиданиях, но через некоторое время я зайду к тебе в комнату и мы потолкуем.

— Из этого ничего не выйдет, — сказали Дэн, стараясь говорить вызывающим тоном, но не решаясь взглянуть в лицо мистеру Бэру. И, приняв его слова за позволение уйти, Дэн вышел из комнаты, как будто не в силах больше здесь оставаться.

Но лучше бы он остался: мальчики говорили о нем с таким искренним сожалением, что это наверняка тронуло бы его. Никто, включая Нэта, не радовался тому, что дело завершилось таким образом.

Несмотря на недостатки Дэна — а их было вполне достаточно — все любили его, потому что под грубой внешностью в нем таилось много таких хороших качеств, которые нельзя было не оценить.

И миссис Джо, главная наставница Дэна, была огорчена до глубины души тем, что мальчик, в котором она принимала такое участие, обманул ее ожидания. Плохо было уже то, что он украл деньги; еще хуже было лгать и допускать, чтобы из-за несправедливого подозрения страдал невинный; но самое ужасное впечатление произвела на миссис Джо попытка Дэна вернуть деньги тайком, потому что это показывало не только недостаток мужества, но также лживость и хитрость, что не предвещало ничего хорошего в будущем. И он, кроме того, упорно уклонялся от всякого разговора об этом, не хотел признать, что виноват, или выразить сожаление о своем проступке.

Проходили дни. Дэн учился и работал, постоянно угрюмый и молчаливый, не выказывающий ни малейших признаков раскаяния. Зная, как обращались с Нэтом, он не искал участия ни у кого, отвергал любые попытки товарищей к сближению и проводил свободное время, бродя по полям и лесам.

— Если так пойдет и дальше, то я боюсь, что он опять убежит, — сказал как-то мистер Бэр, расстроенный безуспешностью всех своих усилий. — Он слишком молод, чтобы вести такую жизнь, как теперь.

— Некоторое время назад я поручилась бы, что ничто не заставит его уйти от нас; но он до того изменился, что теперь я готова ко всему, — ответила бедная миссис Джо, которую ничто не могло утешить. Дэн отдалился от нее даже больше, чем от других, и, когда она пыталась поговорить с ним наедине, смотрел на нее, как затравленный зверек.

Нэт повсюду следовал за Дэном, как тень, и тот не гнал его от себя так сурово, как других, но часто говорил своим обычным резким тоном:

— Теперь все знают, что ты не виноват. Не беспокойся обо мне. Я перенесу это лучше, чем ты.

— Но мне жаль, что ты всегда один, — грустно отвечал Нэт.

— А мне это нравится, — и Дэн уходил, сдерживая вздох, потому что на самом деле чувствовал себя одиноким.

Проходя как-то раз по березовой роще, он увидел нескольких мальчиков. Они забавлялись тем, что влезали на деревья и качались на них до тех пор, пока гибкий ствол не опускался низко к земле, и с него можно было спрыгнуть.

Дэн остановился на минуту посмотреть на эту забаву, но не выразил желания присоединиться к ней. В это время Джек стал карабкаться на дерево. К несчастью, он выбрал очень высокую березу, и, когда стал раскачиваться на ней, она только слегка нагнулась и он повис высоко над землей.

— Слезай с дерева! Отсюда ты не соскочишь! — крикнул ему снизу Нед.

Джек попробовал было слезть, но ветки выскальзывали у него из рук, а ствол он не мог обхватить ногами. Некоторое время он вертелся и цеплялся, но безуспешно. Наконец, задыхаясь от усталости, Джек снова повис на дереве и отчаянно крикнул:

— Помогите мне! Подхватите меня! Я сейчас спрыгну!

— Ты разобьешься насмерть, если спрыгнешь! — воскликнул перепуганный Нед.

— Подержись еще немного! — сказал Дэн и, вскарабкавшись на дерево, добрался до Джека, смотревшего на него с надеждой и страхом.

— Вы оба свалитесь! — кричал Нед, взволнованно бегая из стороны в сторону, тогда как Нэт протянул руки в безумной надежде подхватить падающих.

— Отойдите в сторону, — спокойно сказал Дэн.

Он тоже повис на березе, от лишней тяжести она согнулась гораздо сильнее, и теперь ребята оказались уже недалеко от земли.

Джек спрыгнул благополучно, но дерево, освободившись от половины груза, спружинило и поднялось вверх так стремительно, что Дэн упал тяжело.

— Я не ушибся, я сейчас встану, — сказал он, сидя на земле, побледневший и ошеломленный падением, в то время как мальчики смотрели на него с восхищением и тревогой.

— Ты молодец, Дэн, и я очень благодарен тебе! — воскликнул Джек.

— Не стоит, это такие пустяки, — пробормотал Дэн, медленно поднимаясь с земли.

— Нет, не пустяки, — возразил Нед, — и я готов пожать тебе руку, несмотря на то, что ты… — он проглотил злополучное слово, чуть не сорвавшееся у него с языка, и протянул руку, считая это исключительно благородным поступком со своей стороны.

— Но я-то не подам руки такому негодяю, — сказал Дэн и, презрительно взглянув на Неда, повернулся к нему спиной. А тот, вспомнив купание в ручье, торопливо удалился.

— Пойдем, Дэн, обопрись на мое плечо, — сказал Нэт и ушел вместе с ним. А мальчики еще долго толковали о Дэне, восхищаясь его смелостью, и очень жалели, что злополучные деньги Томми не провалились сквозь землю, прежде чем из-за них поднялся такой переполох.

Когда мистер Бэр на следующее утро вошел в класс, у него было такое счастливое лицо, что мальчики с удивлением смотрели на него, не понимая, что с ним случилось. Им даже пришло в голову, что их наставник немного не в себе, когда он подошел прямо к Дэну, взял обе его руки в свои и, крепко пожав их, с жаром сказал:

— Теперь я знаю всё и прошу тебя простить меня. Ты поступил великодушно, и я восхищаюсь тобой, несмотря на то что лгать нехорошо даже из дружбы.

— Что это значит? — спросил Нэт, а Дэн не сказал ни слова; он только выпрямился, как будто тяжесть свалилась с его спины.

— Дэн не брал денег Томми! — громко объявил мистер Бэр.

— Так кто же взял их? — закричали все в один голос.

Мистер Бэр показал на незанятое место — все взглянули на него и некоторое время молчали от удивления.

— Сегодня рано утром Джек ушел домой, оставив вот эту записку, — сказал мистер Бэр. — Она была привязана к ручке моей двери.

И он прочел ее вслух:

«Это я взял доллар Томми. Я смотрел в щелочку и видел, куда он положил его. Я боялся признаться раньше, хоть мне и хотелось. Нэта мне было не очень жаль, но Дэн настоящий парень, и я не могу больше молчать. Я не тратил этих денег; они лежат под ковром в моей комнате, как раз около умывальника. Мне очень жаль, что я взял их. Я иду домой и, наверное, никогда уже больше не вернусь, поэтому Дэн может взять мои вещи. Джек».

Это было не особенно изящное послание, скверно написанное, закапанное чернилами и весьма краткое, но для Дэна оно имело огромную цену. Когда мистер Бэр дочитал записку, Дэн подошел к нему и дрожащим голосом произнес:

— Вот теперь, сэр, я сознаюсь, что виноват, и прошу вас простить меня.

— Это была великодушная ложь, Дэн, и я не могу не простить ее; но, как видишь, она не принесла никакой пользы, — ответил мистер Бэр, положив ему руки на плечи и с любовью глядя на него.

— Она помешала ребятам мучить Нэта. Вот для чего я сделал это. Он был ужасно несчастлив. Я смог вынести это легче, — объяснил Дэн, очень довольный, что может наконец говорить после такого долгого и тяжелого молчания.

— Значит, ты сделал это для меня? Ах, как ты добр ко мне! — воскликнул Нэт, которому очень хотелось обнять своего друга и заплакать. Но он сдержался: Дэн считал такие нежности подходящими только для девчонок и был бы возмущен подобным проявлением чувств.

— Успокойся, ведь все кончилось хорошо, — сказал Дэн, заметив волнение Нэта и, проглотив комок, подступавший к горлу, рассмеялся так, как давно уже не смеялся. — А миссис Бэр знает? — вдруг с жаром спросил он.

— Знает. И она до того счастлива, что я, право, уже не знаю, что она с тобой сделает, — ответил мистер Бэр.

Взволнованные и обрадованные мальчики окружили Дэна. Но прежде чем он успел ответить на дюжину вопросов, кто-то крикнул:

— Троекратное «ура!» в честь Дэна! — и в дверях показалась миссис Бэр. Она размахивала кухонным полотенцем и, казалось, была готова плясать от радости, как делала в прежние времена, когда была девочкой.

— Раз, два, три! — крикнул мистер Бэр, и раздалось такое громогласное «ура!», что Азайя вздрогнула у себя на кухне, а старый мистер Робертс, проезжавший в это время мимо дома, покачал головой и проворчал:

— Да, школы теперь совсем не такие, как в мое время!

Дэн некоторое время держался молодцом, но вид радостной и довольной миссис Джо так его взволновал, что он бросился в зал, а оттуда в гостиную. Миссис Джо тотчас же побежала за ним, и оба они пропали на полчаса.

Мистеру Бэру стоило большого труда успокоить взволнованных мальчиков. Все были растроганы верностью двух друзей. Лгать, конечно, нехорошо, но любовь, вызвавшая ложь, и мужество, с которым Дэн выносил унижение за своего друга, сделали из него героя в глазах всей школы.

Томми с гордостью восстановил свою фирму. Нэт испытывал безграничную преданность к Дэну; все мальчики всячески старались загладить перед ними обоими свое былое недоверие. Миссис Джо радовалась за своих воспитанников, а мистер Бэр впоследствии никогда не упускал случая рассказать эту трогательную историю о верной дружбе.