Глава 8. Артемий

Год назад

Яхта Ждановых, где-то в Черном море.

Просыпаюсь от головной боли. Та раскалывает меня на части, будто тонкое стекло от удара. Спускаю ноги на пол и утыкаюсь лбом в раскрытые ладони. Перед глазами все еще вспыхивают огни стробоскопа, а в ушах гремит громкая клубная музыка, режущая барабанные перепонки своими битами.

…Я вышел продышаться. В зале стояла духота, а я ненавижу душные помещения с тонной запахов женских духов. Меня мутило от какого-то нового аромата, на котором помешались все девки. В этом городишке, у которого мы пришвартовались на ночь, все жители с деньгами, они элита. Но на дурную моду ведутся так же, как и в рабочем дистрикте Лондона.

И вот на заднем дворе замшелого мажорского клуба я увидел ее. Она битой «украшала» чье-то авто.

Камер нет, место темное, безлюдное. Ну, как безлюдное… За ней, как минимум, наблюдал один человек. Я.

— Полагаю, бывший? Изменил? — выкрикнул, опираясь на перила у выхода.

Девчонка обернулась. Ее губы были приоткрыты, светлые волосы взлохмачены. Конечно, с таким-то незаконным фитнесом. В глазах миллионы огней, там зарождалась целая вселенная.

В грудь ударил мощный разряд — словно подключили дефибриллятор на полную мощность.

Красивая. Чертовски красивая.

— Пошел отсюда! — сдув прядь, ответила. — Не видишь? Я занята!

На ней была короткая юбка и топ. Но такую так просто не утащишь за угол.

— Могу помочь. Если скажешь, зачем разбивать новенькую «Ауди».

— Свали уже! — замах. Удар. — Справляюсь без любопытных мальчиков.

Вспоминаю сейчас — и улыбаюсь. Мальчики…

Новый удар простреливает черепную коробку. Пульсация под веками, и с ней — огорчение: из‑за боли не получается снова вернуться во вчерашний вечер. А он был… особенным.

Приняв душ и переодевшись в плавательные шорты, поднимаюсь на палубу и делаю несколько кругов в бассейне. Только потом позволяю себе чашку кофе и скромный завтрак.

— Ты поздно вернулся, — брат заваливается в комнату и падает на диван. — Или, точнее, рано, под самое утро.

— Не думал, что ты все еще следишь за мной. Не маленький вроде бы.

И снова голос в голове твердит: «Справляюсь без любопытных мальчиков…» Но доказывать обратное я не спешу. Всему свое время.

— Я буду делать это всегда, Темыч.

Закатываю глаза и направляюсь к бару, чтобы взять банку пива, открыть ее, дать пене выплеснуться и сделать несколько смачных глотков. Класс! То, что нужно — охладиться не помешает.

— Позер! — ухахатывается. — Вообще, хорошо, что отец тебя не застукал.

— Он в Лондоне, забыл?

Брат кивает на камеры в углу гостиной.

— Упс, — разбрасываю руки в стороны и снова подношу банку к губам. Вместо хмельного солода их обжигает тот самый сладкий поцелуй. Меня всего передергивает — словно я коснулся двух оголенных проводов, да еще и водой для надежности смочили.

Открываю ноутбук, затем почту. Сюда папины люди должны были сбросить досье на малышку Мирру. Все, что она рассказала о себе, — только имя. Гребаное редкое имя, от которого я растекаюсь, как плавленый сыр.

Меня сложно удивить. Поразить глубоко — тем более. Я не ведусь на красоту, на деньги — уж точно. Мое состояние и состояние моей семьи исчисляется миллиардами. Думаю, даже фиктивный брак ради объединения бизнеса — это не про нас.

Но вот Мирра…

— Я ее где-то видел, — брат подсаживается и заглядывает через плечо в открытое на экране досье.

«Мирра Бирн, 20 лет. Отец — Верховный судья, мама — глава благотворительного фонда. Аристократка, представитель старой интеллигенции, живущей по своим законам и правилам».

— Красивая, — говорит то, что я и так вижу.

— Не засматривайся, — лениво отвечаю и скашиваю предупреждающий взгляд. Вкусы на девок у нас всегда отличались, но почему-то относительно Бирн захотелось обозначить.

Брат откатывается назад, выставив вперед ладони. Типа молчит, не претендует.

Я открываю ее фотки и погружаюсь во вчерашний вечер. Одолевает желание присвоить ее, сделать своей. Как игрушку, куклу. Собственность. Чтобы смотреть на нее днями, часами, наблюдать за каждым ее движением, слушать ее голос и смех.

Осталось разработать план.

— Влюбился?

Сминаю пустую алюминиевую банку и бросаю в брата раздраженный взгляд. От заданного вопроса вздрагиваю и морщусь, как если бы перед моим носом поставили килограмм протухших устриц. Даже тошнота подбирается к горлу, а на языке характерный вкус желчи.

Ждановы не влюбляются. Ждановы не любят. Брат прекрасно это знает, но провоцирует, так же зная, как я реагирую на провокации.

Всю свою жизнь я чувствую себя быком корриды, где красная тряпка — те самые слова, задевающие мое нутро. Раз — и я своей яростью протыкаю насквозь свою невинную жертву.

— И как будешь приручать? Девица видная. Папа судья, сама чуть ли не подданная английской короны.

— Не волнуйся, справлюсь. Я обещал вернуться за ней через год. У меня еще уйма времени. Да и на фантазию никогда не жаловался.

— Ты улетаешь через неделю, еще через неделю найдешь юную англичанку, фанатеющую от твоего акцента, и забудешь про дочку судьи. Увидишь!

Брат забирает скомканную бутылку и уходит, оставляя меня одного.

Я долго читаю досье на мисс Бирн, изучаю все профили в соцсетях. Мне высылают даже такие данные, которые разглашают только по судебному решению. Тайна и прочая фигня. С моими деньгами разрешено все.

Облизываюсь, представляя, как загоняю ее в свою клетку, а наивная Мирра пока тихо посапывает у себя в комнате. Завтра она проснется, пойдет на пробежку, затем в эту свою Академию Рейвенс. А я… я буду рядом. Незримо, тихо, как тень.

Через неделю, как и планировалось, я вылетаю в Лондон, где учусь в маленьком городке Нордтаун — маленьком, но лишь для одного процента людей на Земле. Посещаю лекции, общаюсь с друзьями, трахаюсь.

Ровно через десять дней мне по почте приходит увесистый пакет. Охрана сразу проверяет, не опасна ли посылка, потому что никаких заказов я не оформлял.

Я Жданов Артемий, мой отец один из богатейших людей Земли, и у него сотни врагов и завистников. Надо всегда быть начеку.

Зря волновался.

— Придурок, — смеюсь во все горло, понимаю, что это «тайная» посылка от брата. Засранец решил пощекотать всем нервишки.

«Спорим? Будешь моей»— напечатано на первой странице.

Переворачиваю.

«Акт 1. Одержимость».

Я зачитываюсь до утра. А еще через день приступаю к выполнению. Мирра будет моей ровно через год и пять месяцев.