Глава 15. Мирра

— Уважаемые студенты Академии, выстраивайтесь теми группами, на которые вас разделили до посадки в автобусы, — Мария Федоровна, профессор русской словесности и по совместительству мама Лидии, проходится по толпе критическим взглядом поверх очков.

Сразу видно — преподаватель. Любое непослушание и отсутствие порядка делают из нее Долорес Амбридж.У нее сегодня даже костюм леденцово-розового цвета.

Глазами нахожу Вику. Между нами хоть и пробежала кошка, но все-таки с первого курса вместе и в списке групп мы стоим друг за другом. Но она вздернула свой напудренный носик и демонстративно отвернулась.

Ясно…

— Онне сводит с тебя глаз, — оборачиваюсь на голос Лиды.

Девушка моего брата в компании самой странной девчонки Академии — Розы Ланцет.Она вырядилась в суперкороткую юбку-шорты, едва прикрывающую ягодицы, и безразмерный топ. Два топа. Одна как футболка, а сверху надет другой, на тонких бретельках бельевого типа. И все бы ничего, если бы это не были ядовито-яркие цвета: розовый, желтый и салатовый.

Надеюсь, на моем лице не отразилась всеобъемлющая неприязнь. Ужасное сочетание цветов и стиля.

— Кто не сводит с меня глаз? — надев кукольную улыбку на лицо, обращаюсь к Лидии. Она такая мелкая, что мне, стоя в кроссовках на тонкой подошве, приходится опускать голову.

— Твой псих. Который новенький.

Поджимаю губы, чтобы не прыснуть от смеха. Как точно подмечено.

Псих. Мой.

И вдруг пришла мысль, что если свою одержимость Артемий Жданов перебросит как силки на ту же Вику? Негодование мгновенно сковывает меня в каждой косточке и мышце ледяными тисками. И как объяснить странную, больную ревность, взявшуюся из ниоткуда? Такой болезни нет во всемирной квалификации.

— Он не мой, — слабо протестую, обнимая себя руками.

— Но уж точно не мой, — отвечает Лида, и вместе с Розой смеются.

После устроенного Ждановым все поголовно думают, что мы вместе. С утра ловлю на себе высокомерные, немного завистливые взгляды девчонок. Я же всегда была недоступной для отношений, отказывала в свиданиях всем. Мало кто знал, что от строгого отца мне могло влететь, поэтому и походила на холодную, бездушную Королеву.

«Это испортит твою репутацию!» —черство твердил он.

Отцу было все равно, что на встречу меня звал наследник крупной нефтеперерабатывающей компании. Уверена, папа готовил меня для кого-то своего, «особенного». Связи, связи, связи… У него для каждого из своих детей было все уготовано. Но он и предположить не мог, что его власть в поместье Бирнов закончится.

Я тогда выдохнула. Вот такая вот неблагодарная дочь — Мирра Эдгаровна Бирн.

Наконец, обращаю внимание на своегопсиха.

Артем скрестил руки под грудью, ноги расставил на ширину плеч. Он в костюме, который сложно назвать классическим, но да, это брюки и свободный пиджак. Под ним футболка. Я точно помню, что ткань всегда плотно облегает его накаченное тело. Картинка ясная, предательски красочная.

Приподнимаю брови, как бы спрашивая: «Что-то хотел?»

Псих? — проговариваю про себя обращение.

Между нами не больше пары метров, и, думаю, Жданов мог слышать наш короткий разговор с девчонками.

Он опускает уголки губ и едва заметно качает головой. Кончиком языка проводит по губам. Нет, не дразнит, не напоминает о том, случайном, поцелуе на глазах у десятка пар глаз. Видео продолжает гулять по нашей локальной сети Академии. Кто-то даже приклеил к нему мерцающие сердечки. Дураки!

Пульс учащается, когда Артем подходит ко мне.

— Там темно и страшно, — кивает на вход в одну из самых глубоких пещер нашего полуострова, куда мы приехали на экскурсию. — Можешь держаться рядом.

Губа у Артема разбита. Ранка запеклась и стала темно-бордового цвета.

Касаюсь пальцами своей здоровой губы ровно в том же месте, где его ранка. Жданов въедливо смотрит, и я не могу удержать жар внутри. Тот тягуче тянется вдоль шеи к щекам, окрашивая лицо чуть ли не в пурпурный.

Мы безотрывно смотрим друг другу в глаза. Мы вспоминаем наш первый поцелуй.

Его машина, ночь, безлюдные улицы. Тихо играет музыка, какая-то новая композиция поп-певицы. В салоне темно, и пахнет грушевым ароматизатором. Нас накрыло одновременно, и я не знаю, чем бы все закончилось, если бы не дико пронесшийся мимо нас спорткар. Аж стекла задрожали в тот момент, и сознание пришло в норму.

— Защищу тебя от пещерных монстров, — говорит полушепотом. Бархатно. До щекотно.

— Может, мне защита нужна от тебя? — привстаю на носочки.

Шумно сглатываю, снова опуская взгляд на его губы. Это выходит самопроизвольно. Я совсем не думаю о том, чтобы поцеловать их. Наверное… Последние дни я не всегда понимаю себя, свое тело и мысли.

Как, например, раздеваясь на днях вечером после душа. Каким-то чутьем знала, что Жданов следил за мной на моей территории. Но я сняла чертову одежду, оставаясь в одних трусиках. Зачем? Чтобы потом прочитать в глазах Артема, видел ли он меня голой.

Видел.

Стоит сейчас, ухмыляется, пока мое лицо горит под его взглядом, а грудь взрывается от каждого вдоха и выдоха. Я испытываю стыд? Унижение? Взбудораженность?...

— Итак, первая группа, проходим цепочкой и останавливаемся у большой красной двери! — отступаю от Жданова, услышав голос преподавателя. — Ничего не трогаем! Ведем себя тихо!

— В пещерах нет монстров, Темочка. Максимум летучие мыши. И то их враждебность и опасность сильно преувеличены, — говорю, окатив его холодным взглядом. Знал бы он только, какой внутри у меня пожар.

Жданов сохраняет невозмутимость и благородным жестом пропускает вперед. По закону подлости мы с ним в первой группе. Хотя по какому закону?... Псих это и подстроил. И к гадалке не ходи.

— Держи, — на плечи ложится его пиджак.

Вдыхаю аромат дорого парфюма. Вещь пахнет… той ночью. И Артем это знает, а если не знает, то читает по моему взгляду. Я прикрываю глаза.

— Зачем? — веду плечами. Пиджак не спадает, лег как приклеился.

— Там прохладно, — кивает на большое табло с температурой. — Всего тринадцать градусов. А ты в тонкой блузке.

— Я закаленная, — гордо взмываю подбородок.

Что я несу? Ненавижу холод! Хоть кричи от злости, потому что Артем ни слова не говорит, уставившись в меня апатичным взглядом. Он знает обо мне все.

Еще несколько таких ситуаций, и я смирюсь.

— Брюки тоже одолжишь? — на мне классические шорты из тонкой брючной ткани. Не самый лучший наряд для экскурсии по пещерам.

— Они будут тебе велики. Зацепишься, упадешь, — ровно отвечает, точно общается с ребенком. С очень капризным ребенком и проявляет мастерское терпение.

— Так ты поймаешь. Всегда поймаешь, так?

Мы снова незаметно оказываемся в тесном положении друг к другу. Я уже чувствую движение его грудной клетки, а опущенные руки ненавязчиво задевают и переплетаются. Ладошки от нервозности потеют.

— Монстры поймают. Ты сказала, что не боишься их, — подмигивает, и… уходит.

Наблюдаю, как он, счастливо улыбаясь, подходит к Вике. Кладет свою ладонь на ее поясницу и что-то шепчет на ухо. Его губы соблазнительно шевелятся. Бывшая подруга заливается румянцем, который как цвет красного сигнала светофора — видно издалека, в любую погоду и время дня.

Застываю, не веря своим глазам. Меня потряхивает и бросает в пот от открывшейся вида.

— Ты идешь, Бирн? — проходящие мимо толкают в плечо.

Это что еще за игры такие, Артемий Жданов?...