Глава 20. Мирра

С того дня в заброшенной усадьбе прошло больше недели, в течение которой мы собирались с Лидией и сумасшедшей Розой почти каждый день. Нет, больше я не позволила никому прогуливать пары. Мы тайно сбегали по вечерам, пользуясь все тем же проходом в лесу, и возвращались до заката. Ночью здесь все еще страшно.

Дух старой усадьбы не беспокоил с такой силой, как в первый день, но тянущие чувства какой-то опасности всегда преследовали меня.

— Я, кстати, сделала запрос в Лондон — пусть пришлют характеристику нашего психа.

Нашего?..

Я впиваюсь взглядом в ничего не подозревающую Лидию Романову.

— В каком смысле «сделала запрос»? — вытаскиваю изо рта клюквенный леденец и с шоком в глазах смотрю на девушку брата.

Нас же раскроют как нечего делать! И я умру от стыда, покрываясь красками смущения по всему телу. Жданов точно обо всем узнает. Но, с другой стороны, точно так же Артем искал информацию и про меня. Может, не таким дилетантским способом, как мы, но все же искал. Следил, наблюдал, что он еще делал целый год, пока не заявился в Академию как хозяин?

— Официальный запрос от имени ректора, — отвечает так, будто я должна была догадаться. — Мы имеем право знать, кого приютили в своих стенах, так? — обращается к Розе.

Та, уткнувшись в телефон и хихикая, поднимает свои глаза, густо подведенные голубой подводкой, и коротко кивает. Уверена, розоволосая и не слышала вопроса.

— Ответ пришел? — сдаюсь и ложусь на пол. Мы немного прибрались в нашем штабе: подмели, помыли полы. Я притащила старый ковер с чердака. Перла его на себе глубокой ночью, а в голове думала, что если Жданов в эту минуту за мной следит, то умирает со смеху.

Хотя Артем и смех — вещи диаметрально противоположные, как два полюса.

— В письме указали срок ожидания официального ответа около месяца, — ведет плечом и отворачивается к окну. — Жаль, что это место заброшенное, — вдруг переводит тему.

Я лишь думаю о том, что месяц — это очень много. А потом приковываю взгляды к потолку с миллионами подтеками после дождей. В углах паутина, кое-где плесень — оно и понятно, такая влажность! Старинная люстра с хрустальными каплями покрыта копотью и матовым налетом. Эта комната одна из немногих, где есть проводка. Если ее починить, то будет свет.

— Здесь можно было бы сделать второй корпус Академии, например, — мечтательно подпирает ладонью подбородок. — Или административный корпус.

Наверное, мне стоит сознаться, что я нашла несколько девчонок с фотографий Артема из Лондона и написала им.С левого аккаунта. Представилась помощницей его отца. Раз господин Жданов-старший следит за своими сыновьями, значит, и собирает на них свое досье. Почему помощница не может задать несколько вопросов бывшим подружкам Артемия?

В такой момент подумала, что я тоже ощущаю первую стадию некого помешательства. Доходит до того, что мне интересно его любимое блюдо, цвет, время года, игра, книга… Все-все. Я излазила все доступные аккаунты в соцсетях, зачитывалась статьями «о наследнике многомиллиардного состояния Артемии Жданове», каждый день рассматривала одни и те же фотки.

От фотографий, где он приобнимает какую-нибудь яркую англичанку, я съедаю себя неправильным чувством и ищу всему этому оправдание. Я хоть и была нелюбимым и нежеланным ребенком, но все же я — Бирн. Обещание Артема претенциозно и отталкивающе, но я оценила напор. Любой его интерес к кому-нибудь кроме меня оказывается из серии… предательства? Путаюсь уже, что чувствую и что хочу чувствовать.

— Ладно, поехали по домам, пока меня Русланчик не хватился, — Колибри спрыгивает со своего места — с полюбившегося подоконника — и быстро укладывает пополняющееся досье в папку, точно мы опаздываем на пожар.

Переглянувшись с Розой, скрываем улыбки или даже смех.

Русланчик!Назови так брата кто-нибудь другой — пожалел бы. Если успел.

* * *

— Как приятно, что сегодня вся группа в полном составе, — Графский расхаживает перед трибуной, которую поставили в читальне библиотеки после конференции по философии.

Я за первой партой, и мне приходится чуть запрокинуть голову, чтобы наблюдать за преподавателем. Он, как и все занятия до этого, одет в свободную одежду: широкие голубые джинсы и темно-синяя футболка оверсайз. Выбивается своим видом из ряда однотипной формы.

У кого-то он вызывает восхищение своим необычным подходом и преподаванием, а кто-то относится пока скептически, или даже насмешливо. Много лет Академия славилась жестким подходом к выбору дисциплин на каждом курсе. Рейвенс — это про классический подход.

Но мне любопытно…

Оценивающе рассматриваю Графского, пока левую щеку припекает от знакомого взгляда. Артемий Жданов продолжает каждое утро приносить мне веточки мирры, но после случая в пещере мы не общались. Я знаю, что псих где-то поблизости, но он держится на расстоянии. Затаился. И это вызывает… мандраж.

Еще и вся эта добытая информация…

— Сегодня важный день в нашем учебном графике, — говорит Графский. — Если вы обратили внимание на форму отчета в конце семестра, то должны были понимать, что подготовка начнется заранее. А именно, с сегодняшнего дня.

Кто-то вздыхает — тем, кто не в восторге от дисциплины и от Владимира, — кто-то чуть ли не в ладошки хлопает.

Я ловлю на себя довольную полуулыбку Жданова.

Графский берет в руки мел и крупными буквами на доске пишет слово «сценарий». Написав, поворачивается к нам, и его взгляд устремляется на меня.

— Вы распределитесь по парам. Ваша задача — написать сценарий. Объем не менее пяти авторских листов. Общее в ваших работах должно быть одно — отношения. Это может быть как романтическая история подростковой любви, опасное приключение на необитаемом острове после крушения корабля. А может быть и что-то темное, одержимое, — взгляд Графского проводится по ряду, где сидит Артемий, и останавливается на самом Жданове. Тот откидывается и скрещивает руки на груди. Провокатор.

Артем поворачивает голову ко мне и кивает.

В библиотеке повисает немного неловкая тишина. Все привыкли к несколько иным работам.

— Самое интересное забыл, — Графский спохватывается и по-актерски бьет себя по лбу. Широко улыбается. — По лучшей работе снимут короткометражный фильм. Не обещаю, что он увидит свет на каком-нибудь фестивале, но мы с вами посмотрим точно.

Целую минуту все сидят неподвижно, а потом, как по команде, поднимаются с мест и начинают искать свою пару для выполнения творческого задания. Такого в Академии еще не было.

Илья Камаев, тот, что «vampire22», как я думаю, встает со своего дальнего места и идет прямо на меня. Еще несколько недель назад мое сердце бы сжалось от волнения.

В суматохе я теряю Артема из виду.

— Мирра, — обращается и покашливает в кулак, прочищая горло. Его щеки заливаются милым румянцем. — Может, мы вместе…

— Не может, — отрезает холодный голос за моей спиной. По ней разбегаются мурашки и отчего-то ошпаривает между лопаток, когда рука Жданова по-хозяйски на них ложится.

Подняв голову, ловлю убийственный взгляд Артема, направленный на Камаева. Не глаза, а две черные дыры, затягивающие в себя все живое и сеющие смерть.

— Но… — спохватывается Илья. Его густой румянец приобретает цвет красного спелого яблока.

— Без «но». Мирра Бирн принадлежит мне, — спокойно, но упрямо отвечает Жданов.

Я фыркаю. Хочется воспротивиться, а какая-то сила внутри меня заставляет помалкивать. Если идет что-то не по-ждановски, то Артемий, как избалованный ребенок, психует. В прошлый раз из-за этого произошла драка с моим братом.

— Мирра, это так? — Камаев не уходит.

В прошлый раз я выбрала Руслана. Сейчас делать свой выбор в пользу Камаева как-то глупо, да и Жданов тупо выбьет Илью из игры. Камаев видный парень, умный, при деньгах, как бы мечта, но до моего психа не дотягивает конкретно так. Никто, блин, не дотягивает, и Артем это прекрасно знает.

— Давай в следующий раз, — грустно улыбаюсь, надеясь, что конфликт исчерпан.

— Как скажешь. Но если понадобится помощь, — поглядывает на главу студенческого совета, — я рядом.

«Я знаю», — хочу проговорить, но лишь понимающе киваю.

Что ж, Илье наш новый глава точно не по душе.

— Так нельзя, Тема. Он подошел первым, — поднимаюсь и смотрю Жданову в глаза.

Его черные космические дыры уже не вызывают во мне страх, поджилки не трясутся. Наоборот, хочется очертить его лицо и дотронуться до гладковыбритых щек, высечь пальцами линию губ и зарыться в немного волнистые волосы.

Подушечки пальцев пульсируют от желания.

— Машины разбивать тоже нельзя, Мирра, — голос жесткий, и это должно отталкивать. Пугать.

— А я разбила, — отвечаю тихо и мягко.

— А я прогнал этого ссыкуна.

— Он не ссыкун, — защищаю Камаева, хотя та же часть меня, что сидела молча во время словесной перепалки, подсказывает, что Жданов в чем-то прав. Столько общаться в сети, знать друг друга, проявлять симпатию и ничего не сделать — ссыкливо. Он и слился после пары фраз, сказанных Артемом в повелительной форме.

— Еще слово о нем, и завтра его здесь не будет, — угрожает, и я знаю, что он исполнит угрозу. Псих! Какой же он псих! — Это тебе.

Артем протягивает красно-оранжевый цветок, напоминающий мне сказочную жар-птицу — канны. Эти цветы растут на территории Академии за главным корпусом. Длинные яркие ручейки, сейчас пик их цветения.

— Почему не мирра?

— Она тебе не надоела?

— …Нет, — опускаю нос в полураскрывшийся цветок и с алеющими щеками смотрю на Жданова.

Уголок его губ дергается в довольной ухмылке, которую он тут же стирает с лица.

— Пошли, — хватает руку и тянет меня из библиотеки.

— Куда?

— Забыла? — останавливается и поправляет мои волосы. — У нас с тобой сценарий.