Глава 6. Мирра

— Что ты здесь делаешь? Ты в курсе, что это проникновение на чужую собственность!

Я знаю, что в кресле сидит он — мой ночной кошмар с симпатичными чертами лица и губами, которые целовала несколько ночей подряд. Во сне, разумеется.

— Разве я мешаю тебе спать? Я просто сижу и наслаждаюсь. Смотрю, — Артем говорит это таким тоном, будто его совсем не смущает, что он пялится на чужую девушку посреди ночи на чужой территории. Для него это обычное дело.

Подтягиваю одеяло ближе к груди и скрещиваю руки. Смотрю на нежданного гостя волком. Жданов хоть моргнул бы или как-то показал, что его застали врасплох. Хозяйка же здесь я и в гости никого не ждала.

— Я могу вызвать полицию, Артем, — пробую вложить что-то вроде нежности в голос, когда внутри колотит от ярости.

— Но ты этого не сделаешь, — отвечает уверенно и сухо.

Парень не допускает мысли, что я правда могу это сделать.

Телефон на зарядке рядом с кроватью, мне стоит набрать короткий номер охраны, и через минуты две здесь будут ребята. Как только этот одержимый смог обойти системы, пройдя на территорию незамеченным?

— Почему ты так в этом уверен?

— Для начала, ты не закричала, ты не стала угрожать…

— Я угрожала! — повышаю голос до першения в горле. Все же я не хочу привлекать внимание спящих в доме.

Становится жарко, кровь нагревается и закипает по мере каждого сказанного им слова.

— Прозвучало так: «Ты в курсе?». Это не равно угроза, — его усмешка излишне высокомерная.

Жданова еще никто в его жизни не ставил на место. Это проблематично. Артем умный, хитрый, и у него будто всегда есть какой-то запасной план. Такого обвести вокруг пальца не получится. Поэтому он и опасен.

— Ты не стремишься убежать от меня в ванную, не ищешь глазами оружие, чтобы защититься. Да и я не нападаю. Для твоего успокоения спешу заверить: я не причиню тебе вреда, Мирра.

— Тогда зачем это все?

— Затем, чтобы ты стала моей. Я не насильник, заставить тебя делать что-то против воли — не мой способ.

— Отлично, а проникать в чужую комнату и следить — твой.

— Но тебя это больше злит, нежели… пугает, так? — Жданов перекидывает одну ногу на другую и проводит несколько раз руками вдоль подлокотников, обитых бархатной тканью. Он чувствует себя вполне комфортно.

И он, черт возьми, прав.

Я в бешенстве от его вольного поведения и абсолютного отсутствия понимания личных границ. Да, в первые секунды испытываю испуг. Но это обычная реакция организма, как, например, нечаянный укол иголки. Это не значит, что мы боимся иголок как таковых. Я не чувствую страха за свою жизнь от всего проделанного Ждановым.

— Это меня в тебе и зацепило, Мирра Бирн, — его улыбка отчего-то вызывает во мне стыд и жар.

Не вовремя вспоминаю, что на мне тонкая ночная сорочка, а на голове бардак от трения головы о подушку. А Артем, как и в первую нашу встречу, одет с иголочки. Фирменные джинсы, поло, сверху кожанка.

— Значит, ты так и будешь заявляться ко мне каждую ночь, присылать подарки и преследовать меня, — прочищаю горло. Смущение забирает умение говорить. — Пока я не позволю тебе закончить, что мы начали? Знай, этого не будет.

Артем поднимается с кресла и вышагивает по моей комнате. Пока я слежу за каждым его передвижением, он разглядывает имеющиеся у меня вещи.

Целый год — г-о-од! — Жданов не давал о себе знать. Как вдруг ужасная догадка, что все это время он вынашивал план, разрывает мое дыхание в клочья. Под ложечкой засосало, и вот сейчас по-настоящему пугаюсь.

— Ты, должно быть, не знаешь, моя Мирра, что все, что я задумал, всегда довожу до конца. Еще не было той цели, которую бы я не достиг. Вопрос лишь во времени, деньгах, стратегии.

— У тебя что-то не в порядке с головой, Тема.

Жданов морщится, словно ему прилетела ощутимая пощечина. Я представила это в красках.

Тема…Спорим, его никто и никогда так не называл.

— А у тебя, Мирра?

Жданов становится напротив моей кровати. Его колени упираются в край матраса, и парень возвышается надо мной и кажется мне огромным зверем. Медведем. Глаза в полумраке сверкают, губы кривятся в чуть заметной усмешке.

В ту ночь я готова была совершить безумие. Если бы я довела дело до конца, то вряд ли бы носила потом фамилию Бирн. То безумие не вяжется со здоровой головой и психикой.

— Если все же ты проиграешь? — спрашиваю боязливо. — Не получится сделать меня своей, а?

— Спорим?

Я фыркаю. Артем беззвучно смеется.

Он прав, с головой у меня тоже проблемы. Кто в здравом уме будет спокойно, но не без язвительности, общаться с психом, проникнувшим на чужую территорию?

— Иди к черту.

— Мы с ним друзья, — подмигивает. — Три месяца, Мирра Бирн, и ты будешь моей окончательно и бесповоротно. Пока смерть не разлучит нас и все такое.

— Я. Тебя. Не полюблю. Артемий Жданов! — поднимаюсь на колени и говорю это ему близко к губам. На эмоциях.

— А я разве говорил про любовь? — холодная улыбка, следом смешок завязывают узлы в солнечном сплетении. Чувствую, что горблюсь, становлюсь меньше, превращаюсь в крошку. — Я сказал: «Ты будешь моей». Снова не слушаешь…

Недовольно покачивает головой и в два шага оказывается у балкона. Плохо представляю, что он в таком виде забрался ко мне на этаж и перебежал газоны.

— До завтра. Постарайся выспаться.

Он скрывается за дверью, но в последний момент разворачивается полубоком. Свет полной луны освещает его профиль, делая этого психопата красивым. Опасным, безумным и невозможно красивым. В сердце наблюдается переполох.

— Надень в Академию голубую блузку. Этот цвет делает твои глаза глубже. Они становятся небесными.

На несколько секунд Артемий зависает на мне взглядом. Ни один мускул на его лице не приходит в движении. Жданов превращается в бездушную ледяную статую.

А когда скрывается в ночи, я обнаруживаю на туалетном столике ветку Мирры.