V. Совет червяка

Алиса и червяк несколько времени молча смотрели друг на друга. Наконец, червяк вынул мундштук изо рта и спросил вялым, сонным голосом:

— Кто вы такая?

Этот вопрос смутил Алису.

— Я… я не знаю, кто я теперь, — робко проговорила она. — Я знаю только, кем я была, когда встала сегодня утром. С тех пор я менялась очень много раз.

— Что вы хотите этим сказать? — строго спросил червяк. — Объяснитесь.

— Мне кажется, я не могу объясниться, — ответила Алиса, — потому что теперь я уже не я.

— Не понимаю, — сказал червяк.

— Очень жаль, но я, право же, не виновата, — проговорила — Я и сама не понимаю. Когда делаешься столько раз в день то больше, то меньше, это очень сбивает.

— Нисколько, — сказал червяк.

— Может быть, вам не приходилось испытать это, — заметила Алиса. — Вот когда вы сделаетесь куколкой, а потом бабочкой, то, я думаю, вам будет странно.

— Ни крошечки, — отрывисто проговорил червяк.

— Значит, вы не такой, как я, — сказала Алиса. — Мне показалось бы это очень странным.

— Вам? — презрительно фыркнул червяк. — Кто вы?

Итак, они снова вернулись к тому, с чего начали. Односложные ответы червяка раздражали Алису.

Она выпрямилась во весь рост и очень серьезно сказала: — Мне кажется, что вы должны сперва сказать мне, кто вы такой.

— Почему? — спросил червяк, и так как придумать ответ было трудно, и червяк был, по-видимому, сильно не в духе, то Алиса повернулась и пошла от него прочь.

— Вернитесь! — крикнул червяк. — Мне нужно сказать вам одну очень важную вещь.

Из любопытства Алиса снова подошла к нему.

— Вы не должны выходить из себя, — сказал червяк.

— И это все? — спросила Алиса, стараясь не показать, что рассердилась.

— Нет, — ответил червяк.

Алиса решила подождать, потому что ей все равно нечего было делать. А червяк, может быть, скажет что-нибудь интересное.

Несколько времени он молча выпускал клубы дыма, но, наконец, заговорил:

— Так вы думаете, что переменились? — спросил он.

— Да, так мне кажется, — ответила Алиса. — Я не могу припомнить того, что знала раньше, я чуть не через каждые десять минут становлюсь то больше, то меньше.

— Что же вы, собственно говоря, забываете? — спросил червяк.

— Я попробовала сказать стихи, но они вышли у меня совсем другие, — печально ответила Алиса.

— А ну, скажите-ка стихи «Бодрый старик».

Алиса сложила руки и начала:

«Ты — старик, мой отец; ослабел ты от лет, —

Сказал сын. — Не могу я понять,

Как в такие года ухитряешься ты

Вверх ногами так часто стоять?»

И ответил старик: « Когда молод я был,

То боялся на голову встать.

Это мне повредит, так я думал тогда,

И на мозг может дурно влиять.

Но теперь не осталось ума у меня

И бояться уж нечего мне.

Потому-то я часто и долго теперь

Вверх ногами стою на дворе».

«Ты старик уж, отец, — снова сын завел речь, —

И ты толст, слишком толст уж теперь,

Так зачем же, скажи, кувыркаешься ты,

И спиной отворяешь ты дверь?»

И ответил старик: «С юных лет так привык.

Был я гибок и ловок тогда,

Перепрыгивал я, да прыгну и теперь,

Чрез высокий забор без труда».

«Ты уж стар, ты уж сед,

слабы зубы твои. —

Сын сказал. — Тебе кашу есть!

Как же гуся всего — объясни это мне —

Мог с костями и клювом ты съесть?»

И ответил старик: «Я судился не раз,

Никогда адвокатов не брал,

Сам свои все дела защищал на суде,

Оттого и зубастым я стал».

«Твои слабы глаза, — сказал сын, — и тебе

Давно нужно очки надевать.

Как же можешь угря ты уставить на нос

И на кончике самом держать?»

«Убирайся ты прочь! — рассердился старик. —

Я три раза тебе отвечал.

Слушать вздор я устал, уходи от меня,

Чтобы сам я тебя не прогнал!

— Неверно! — крикнул червяк.

— Должно быть, не совсем верно, — робко сказала Алиса. — Некоторые слова были прежде как будто другие.

— Неверно с самого начала и до конца, — решительно проговорил червяк.

На несколько минут наступило молчание.

— Какого же роста тебе хотелось бы быть? — спросил червяк.

— Главное дело даже не в росте, — быстро ответила Алиса. — Неприятнее всего, как ты знаешь, меняться так часто.

— Я этого не знаю, — сказал червяк. Алиса промолчала. Никогда до сих пор никто ей так не противоречил и не обрывал ее так на каждом слове. Она почувствовала, что теряет терпение.

— А довольна ты своим теперешним ростом? — спросил червяк.

— Мне хотелось бы быть немножко повыше, — ответила Алиса, — Полтора вершка — что же это за рост!

— Это, напротив, прекрасный рост! — с досадой проговорил червяк и, встав на гриб, вытянулся во всю длину. Он был как раз в полтора вершка.

— Но я не привыкла к такому росту! — жалобно проговорила бедная Алиса и подумала про себя: «Какие они все здесь обидчивые!»

— Со временем привыкнете, — спокойно сказал червяк и снова принялся курить. Алиса стояла и терпеливо ждала, когда ему вздумается заговорить. Минуты через две червяк перестал курить, зевнул раза два и встряхнулся. Потом он спустился с гриба и пополз в траву, загадочно проговорив:

— Одна сторона сделает тебя выше, другая ниже.

— Одна сторона чего? Другая сторона чего? — крикнула ему Алиса.

— Гриба, — ответил червяк и пропал из вида в следующий миг.

Несколько времени Алиса задумчиво глядела на гриб, стараясь догадаться, где у него правая и где левая сторона. Так как он был совершенно круглый, то она никак не могла решить это. Наконец, она обхватила его обеими руками, насколько могла дальше и отломила каждой рукой по кусочку от края грибной шапочки.

— Ну, будь, что будет! — сказала Алиса и откусила немножко от кусочка, который был у нее в правой руке. В ту же минуту она почувствовала, как что-то сильно ударило ее под подбородок; он стукнулся об ее ноги.

Такая неожиданная перемена страшно перепугала Алису. Нельзя было терять ни минуты. Чувствуя, что делается ниже и ниже, она торопливо поднесла ко рту другой кусочек. Ее подбородок так плотно прижимался к ногам, что она едва могла открыть рот. Наконец, это все-таки удалось ей, и она проглотила кусочек гриба из левой руки…

— Слава Богу! Моя голова поднялась! — с восторгом воскликнула Алиса. Но недолго пришлось ей радоваться. Оказалось, что теперь плечи ее куда-то пропали. Когда она смотрела вниз, то видела только необыкновенно длинную шею, которая поднималась, как высокий стебель, из моря листьев, зеленеющих далеко внизу.

«Что это там внизу такое зеленое? — подумала Алиса. — И куда девались мои плечи? А мои бедные руки — я совсем не вижу их!»

Она задвигала ими, но из этого ничего не вышло: донесся снизу только легкий шорох в зелени.

Так как Алиса не могла поднять рук к голове, то попробовала опустить к ним голову и с радостью увидела, что шея ее может гнуться во все стороны, как змея. Ей удалось свернуть ее кольцами и голова ее стала опускаться на зелень, которую она видела сверху. Оказалось, что это вершины деревьев, под которыми она стояла, когда с ней случилось последнее чудное превращение.

Раздался резкий свист, и вдруг Алиса испуганно откинула голову назад. Большая голубка подлетела к ней и сильно ударила ее клювом по лицу.

— Змея! — кричала голубка.

— Я не змея, — с негодованием ответила Алиса. — Оставь меня в покое!

— А я говорю, что ты змея! — повторила голубка, но уже более сдержанным тоном, и прибавила, зарыдав: — Я пробовала и тут и там, но все оказывалось неподходящим!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала Алиса.

— Я пробовала деревья, пробовала берег, пробовала изгороди, — продолжала голубка, не слушая ее. — Но эти змеи! От них не спасешься нигде!

Алиса с недоумением слушала ее, но думала, что не стоит задавать вопросы, пока голубка не кончит говорить.

— Как будто мало хлопот с высиживанием яиц! — продолжала голубка. — А тут еще изволь день и ночь оберегать гнездо от змей! Вот уже три недели, как я не смыкаю глаз!

— Мне очень жаль, что у тебя столько забот и неприятностей, — сказала Алиса, начиная понимать ее.

— А теперь, когда я выбрала самое высокое дерево в лесу, — пронзительно закричала голубка, — и думала, что наконец избавилась от змей, они, извиваясь, начинают спускаться с неба! Ух! Змея!

— Но я же говорю тебе, что я не змея, — сказала Алиса. — Я… я…

— Ну, кто же ты? — спросила голубка.

— Я девочка, — ответила Алиса.

— Так я и поверю! — воскликнула голубка. — Я видала много девочек в мое время, но не видывала ни одной с такой шеей! Нет, нет, ты змея! И ты напрасно стараешься вывернуться! Ты, пожалуй, скоро станешь уверять меня, что никогда не ела яиц!

— Я, конечно, ела яйца, — сказала Алиса, (Она была правдивая девочка и не хотела солгать). — Но ведь ты наверное знаешь, что и девочки едят яйца, как змеи?

— Никогда не поверю этому! — воскликнула голубка. — А если в самом деле едят яйца, значит, они тоже змеи, только другой породы — вот и все!

Такая мысль никогда не приходила в голову Алисе и потому она на минуту замолчала. А голубка воспользовалась этим и прибавила:

— Я знаю, знаю наверное, что ты забралась сюда за яйцами. А девочка ты или змея, мне решительно все равно.

— Ну, а мне далеко не все равно, — сказала Алиса. — Я не ищу яиц. И если бы даже захотела их, то не взяла бы твоих, я не люблю сырых яиц.

— Так уходи отсюда! — резко крикнула голубка и водворилась в своем гнезде.

Алиса, как могла, поползла между деревьями, стараясь изо всех сил, чтобы ее голова опустилась пониже; но это было очень трудно, потому что шея ее постоянно запутывалась в ветках и ее то и дело приходилось раскручивать.

Через некоторое время она вспомнила, что все еще держит в руках кусочки гриба и начала осторожно, понемножку откусывать то от одного, то от другого. Иногда она становилась меньше, иногда больше, и, наконец, ей удалось сделаться такой, какой она была дома.

— Половина моего плана приведена в исполнение, и я стала такого роста, как мне хотелось! — воскликнула она. — Теперь мне нужно отыскать чудный сад. Но как же найду я его?

Только что успела она сказать это, как лес кончился, и она вышла на полянку, на которой стоял маленький домик, аршин около двух вышиной.

«Кто это живет здесь? — подумала Алиса. — Я теперь слишком велика. Если я войду в дом такая большая, все они с ума сойдут от страха!»

И она, спрятавшись за дерево, начала откусывать понемножку от того кусочка гриба, который держала в левой руке, и продолжала делать это до тех пор, пока не стала маленькая-маленькая, всего вершков в девять ростом.