VII. Безумное чаепитие, Шляпочник, мартовский заяц и сурок

Около самого дома стоял под деревом стол с чайным прибором. Мартовский заяц и шляпочник сидели около него и пили чай. Сурок прикорнул между ними и крепко спал, а оба приятеля пользовались им, как подушкой, и облокачивались на него, разговаривая между собою.

«Как неудобно этому бедному сурку, — подумала Алиса. — Хорошо, что он заснул и ничего не замечает».

Стол был большой, но мартовский заяц, шляпочник и сурок теснились все на одном конце.

— Нет места! Нет места! — закричали заяц и шляпочник, увидев подходившую Алису.

— Места, напротив, очень много, — с негодованием сказала она и села в кресло, стоявшее на другом конце стола.

— Хотите вина? — гостеприимно спросил мартовский заяц.

Алиса взглянула на стол; на нем не было ничего, кроме чая.

— Я не вижу вина, — заметила она.

— Да его и нет, — сказал мартовский заяц.

— В таком случае, очень невежливо с вашей стороны предлагать его, — с досадой проговорила Алиса.

— А с вашей стороны очень невежливо сесть за стол без приглашения, — заметил мартовский заяц.

— Я не знала, что это ваш стол, — возразила Алиса. — Он очень большой и накрыт не для троих.

— А знаете что? — сказал шляпочник, — вам следовало бы подстричь волосы. Они у вас такие длинные и некрасивые.

Он с большим любопытством рассматривал Алису и теперь в первый раз заговорил.

— Очень грубо делать такие замечания в лицо, — строго сказала Алиса. — Неужели вы не знаете этого?

Шляпочник с удивлением вытаращил глаза, а потом спросил:

— Какое сходство между вороном и письменным столом?

«Ну, теперь будет повеселее! — подумала Алиса. — Как хорошо, что он придумал загадывать загадки!»

— Мне кажется, я сумею отгадать, — громко сказала она.

— Вы так думаете? — спросил мартовский заяц.

— Да, думаю. То-есть мне кажется, отгадаю, если сумею. А ведь это одно и то же.

— Совсем не одно и то же! — воскликнул шляпочник. — Разве одно и то же сказать: «Я вижу все, что ем» или «я ем все, что вижу»?

— Конечно, не одно и то же, — добавил мартовский заяц. — Разве все равно сказать: «Мне нравится все, что я добыл» или «я добыл все, что мне нравится»?

— Конечно, не одно и то же, — проговорил как будто во сне сурок. — Разве все равно, если я скажу: «Я дышу, когда сплю» или «я сплю, когда дышу»?

— Для тебя это как раз все равно, — сказал шляпочник.

На этом разговор оборвался и на несколько минут все замолчали. А Алиса стала придумывать, какое сходство может быть между вороном и письменным столом.

Шляпочник заговорил первый.

— Какое у нас сегодня число? — спросил он, обратившись к Алисе. И вынув из кармана часы, он нерешительно глядел на них и то встряхивал их, то подносил к уху.

— Четвертое, — ответила Алиса.

— Значит, часы отстали на два дня, — со вздохом сказал шляпочник. — Я говорил тебе, что масло не годится для часов! — с досадой прибавил он, обернувшись к зайцу.

— Масло это превосходное! — кротко возразил мартовский заяц.

— Но в него могли попасть крошки, — проворчал шляпочник. — Не следовало брать масло хлебным ножом.

Мартовский заяц, взял часы, грустно посмотрел на них и окунул их в чайник.

— Масло было превосходное, — повторил он, вынув часы из чайника.

Алиса, заглядывая ему через плечо, с любопытством рассматривала их.

— Какие смешные часы! — сказала она. — Они показывают дни, но часов не показывают.

— А зачем им показывать? — пробормотал шляпочник. — Разве ваши часы показывают, какой теперь год?

— Конечно, нет, — быстро ответила Алиса, — да и незачем: ведь год тянется очень долго.

— Вот по той же причине мои часы не показывают часов, — сказал шляпочник.

Алису очень удивили его слова, так как в них совсем не было смысла, хоть и сказаны они были на родном ее языке.

— Я нехорошо понимаю вас, — сказала она, стараясь быть вежливой.

— А сурок опять заснул! — воскликнул, ничего не ответив ей, шляпочник и полил горячего чаю на нос сурку.

Тот нетерпеливо мотнул головой и проговорил, не открывая глаз:

— Конечно, конечно: я именно только что хотел это сказать.

— Ну, что же, отгадали вы загадку? — спросил у Алисы шляпочник.

— Нет, я не могу отгадать, — ответила Алиса. — Какая будет разгадка?

— А я почем знаю! — воскликнул шляпочник.

— Не знаю и я, — сказал мартовский заяц. Алиса вздохнула.

— По-моему, — заметила она, — задавать загадку, у которой нет разгадки, не стоит. Это только даром терять время.

— Если бы вы знали время, как знаю его я, — воскликнул шляпочник, — то не сказали бы этого. Говорили вы когда-нибудь с ним?

— Конечно, нет, — ответила Алиса. — Я даже совсем не понимаю, что вы хотите сказать.

— Ну, еще бы вам понять! Так знайте же, что если бы вы были в хороших отношениях с временем, то оно делало бы для вас все, что угодно. Положим, пробило девять часов — время уроков. Но вам стоило бы только шепнуть времени, что не хочется больше учиться, и в одно мгновение быстро закрутились бы стрелки. Половина первого! Обедать пора!

— Какое счастье, случись это теперь! — прошептал про себя мартовский заяц.

— Это было бы очень хорошо, — задумчиво проговорила Алиса, — но ведь в таком случае я не успела бы проголодаться к обеду.

— Сначала, конечно. Но ведь стрелки могли бы стоять на половине первого сколько угодно.

— Значит, вы именно так и делаете? — спросила Алиса.

— Теперь нет, — покачав головою, мрачно ответил шляпочник. &ndash Я поссорился с временем в марте, когда вот он, — тут шляпочник показал на мартовского зайца, — только что помешался. У королевы был концерт и мне пришлось петь:

«Зачем ты блистаешь,

Летучая мышь?

Зачем ты блистаешь

В вечернюю тишь?»

— Вы, может быть, знаете эту песню?

— Знаю что-то в этом роде.

— Дальше, — продолжал шляпочник, — песня вот как идет:

— «Зачем ты летаешь,

Как круглый поднос?

Зачем ты блистаешь…»

Тут сурок вздрогнул и запел во сне «блистаешь, блистаешь, блистаешь», повторяя это слово так долго, что пришлось его ущипнуть, чтобы заставить замолчать.

— Ну, так вот: только что кончил я первый куплет, как королева крикнула: «Он даром теряет время. Отрубить ему голову!»

— Как несправедливо и жестоко! — воскликнула Алиса.

— С тех пор время рассердилось на меня, — мрачно проговорил шляпочник, — и не делает того, что мне хочется. У нас теперь всегда шесть часов.

— Потому-то, должно быть, и приготовлено у вас все для чая? — спросила Алиса.

— Конечно, — со вздохом ответил шляпочник. — Ведь вы знаете, что шесть часов — время вечернего чая. Мы даже не успеваем мыть посуду. У нас вечное чаепитие.

— Значит, вы от чашки к чашке так и переходите? — спросила Алиса.

— Да, мы вечно так и пересаживаемся от грязной чашки к чистой.

— А что случится, когда все чашки станут грязными?

— Не довольно ли толковать об этом? — спросил, зевая, мартовский заяц. — Расскажите нам лучше какую-нибудь историю, — прибавил он, обращаясь к Алисе.

— Я не знаю никакой истории, — возразила Алиса, смущенная этим предложением.

— Так пусть рассказывает сурок! — воскликнули в один голос шляпочник и мартовский заяц и начали щипать сурка, чтобы он проснулся.

— Я не спал, — проговорил он слабым, хриплым голосом, открыв глаза. — Я слышал все, что вы говорили, друзья мои!

— Расскажи нам что-нибудь, — сказал мартовский заяц.

— Да, пожалуйста, расскажите, — попросила Алиса.

— И поторапливайся, — прибавил шляпочник, — а то ты опять заснешь и не кончишь.

— Давно-давно, в старые годы, — начал сурок, — жили-были три маленьких сестрицы: Эльзи, Леси и Тилли. А жили они на дне колодца…

— Что же они там ели? — спросила Алиса, всегда интересующаяся едой и питьем.

— Они ели… только одну патоку, — немножко подумав, ответил сурок.

— Но этого не может быть! — осторожно сказала Алиса. — Они, наверное, заболели бы от этого.

— Они и были больны, — сказал сурок, — очень больны.

Алиса старалась представить себе, как это можно существовать на дне колодца, питаясь одною патокой; но все это показалось ей слишком странным, и она продолжала допрашивать:

— Скажите, зачем они жили на дне колодца?

— Не хотите ли выпить еще чашечку чаю? — спросил Алису мартовский заяц.

— «Я совсем не пила чаю, так что никак не могу выпить „еще“ чашечки». — Но, чтобы выйти из затруднительного положения, она налила себе чаю, намазала хлеб маслом и повторила:

— А зачем же они жили на дне колодца?

— Потому что он был паточный, — ответил, опять-таки немножко подумав, сурок.

— Таких колодцев не бывает! — с досадой воскликнула Алиса.

— Тс! Тс! — остановил ее заяц, а сурок обиделся и сердито проговорил:

— Если ты не можешь быть вежливой, то лучше уж сама докончи эту историю.

— Нет, пожалуйста, продолжайте, — начала упрашивать его Алиса. — Я не буду перебивать вас.

— Эти три маленьких сестрицы, — снова стал рассказывать сурок, — учились… учились рисовать.

— Что же они рисовали? — спросила Алиса, забыв о своем обещании не прерывать его.

— Патоку, — ответил сурок, на этот раз ни минутки не подумав.

— Мне нужна чистая чашка, — сказал шляпочник. — Переменимся местами.

Говоря это, он встал и вышел из-за стола; сурок последовал за ним; мартовский заяц сел на его место, а Алиса очень неохотно перешла на место мартовского зайца. От такой перемены выиграл только шляпочник, сидевший теперь в кресле. А Алисе стало гораздо хуже, потому что мартовский заяц пролил молоко на ее тарелку.

— Я только не понимаю, — осторожно начала Алиса, не желая обидеть сурка, — откуда они брали патоку?

— Ведь вы можете брать воду из колодца, — сказал шляпочник. — Почему же нельзя брать из него патоку?

— Но ведь они жили в самом паточном колодце на дне! — сказала Алиса, не слушая шляпочника и обращаясь к сурку.

— Да, — ответил сурок, — на дне.

Этот ответ так смутил Алису, что она несколько времени молча слушала рассказ сони-сурка, не прерывая его.

— Они учились рисовать, — продолжал между тем сурок, зевая и протирая глаза, потому что ему ужасно хотелось спать. — И все они рисовали различные вещи — такие вещи, которые начинаются с буквы «м».

— Почему же с «м»? — спросила Алиса и с нетерпением ждала ответа.

— А почему же нет? — сказал мартовский заяц.

Алиса прикусила губы и замолчала.

Между тем, сурок воспользовался их разговором и, закрыв глаза, задремал.

Шляпочник сначала не заметил этого и ждал, что сурок будет продолжать свой рассказ. Но тот крепко спал. Видя это, шляпочник ущипнул его. Сурок слегка вскрикнул и, проснувшись, продолжал рассказывать:

— Которые начинаются с буквы «м», как, например: мышь, мост, маяк, множество… Видели вы рисунок «множество»?

— Если вы спрашиваете меня, — нерешительно проговорила Алиса, — то я не думаю…

— А не думаете, так молчите… — перебил ее шляпочник.

Такое грубое замечание вывело Алису из себя, и она, вскочив с места, пошла к лесу. Сурок тотчас же заснул, а остальные не обратили никакого внимания на уход Алисы, которая несколько раз оглядывалась, надеясь, что ее позовут. Когда она оглянулась в последний раз, шляпочник и мартовский заяц держали сурка и старались засунуть его в чайник.

— Никогда больше не приду сюда! — сказала Алиса, идя по лесу. — Ничего глупее этого чаепития в жизни не видела…

Только что успела она сказать это, как увидела дерево, в стволе которого была дверь.

«Как странно! Что это за дверь? — подумала Алиса. — Посмотрю, что такое за нею».

Отворив дверь, она вошла и очутилась в знакомой длинной и узкой комнате со стеклянным столиком.

— Ну, на этот раз я постараюсь не забыть ничего, — сказала она и, взяв золотой ключик, отперла маленькую дверку. Потом она начала откусывать понемножку от кусочка гриба, который был спрятан у нее в кармане и, сделавшись ростом вершков в шесть, пролезла в крошечный вход. Наконец-то ей удалось попасть в чудный сад с фонтанами и клумбами ярких цветов!