III. Скачки наперегонки и длинный рассказ

Странное общество собралось на берегу: птицы с испачканными в грязи перьями, животные с прилипшей к телу шерстью. Все они вымокли до того, что с них текла вода, и все были мрачны.

Прежде всего нужно было, конечно, подумать о том, как бы обсушиться. Птицы долго толковали об этом; Алиса тоже принимала участие в разговоре и относилась к ним так дружески и запросто, как будто знала их всю жизнь. И это совсем не казалось ей странным. Она довольно долго спорила с Лори, райским попугаем, который под конец нахмурился и сказал: «Я старше тебя и потому знаю больше». Но Алиса не могла согласиться с этим, не имея понятия о том, сколько ему лет. Лори самым решительным образом отказался сказать свои годы и после этого уж, конечно, нечего было говорить.

— Если вы все сядете и выслушаете меня, — сказала мышка, которая по-видимому, пользовалась в этом обществе большим влиянием, — то вы скоро высохнете.

Все тотчас же сели в кружок, а мышка поместилась посередине. Алиса тревожно смотрела на нее: она была уверена, что может простудиться, если платье ее не скоро высохнет.

— Г-м! — важно сказала мышка. — Уселись? Вы сразу высохнете от моего рассказа, так как более сухой материи я не знаю. Попрошу вас молчать и сидеть, как можно тише: Вильгельм Завоеватель имел большую поддержку в папе. Папа взял его сторону, и Вильгельм мог предложить свои услуги Англии. Предложение его было принято, так как англичане сильно нуждались в полководцах. Он же привык к завоеваниям и победам. Эдвин и Моркар, графы Мерсии и Нортумберлэнда…

— Уф! — вздрогнув, сказал Лори.

— Извините, — сказала очень вежливо, но сильно нахмурившись, мышь. — Что вы изволили сказать?

— Ровно ничего! — ответил Лори поспешно.

— Я, значит, ошиблась: мне показалось, что вы что-то сказали, — заметила мышь. — Итак, я продолжаю. Эдвин и Моркар, графы Мерсии и Нортумберлэнда, объявили себя на стороне Вильгельма, и даже Кэнтербюрийский архиепископ Стайдженд, известный патриот, нашел это благоразумным.

— Нашел что? — спросила утка.

— Нашел это, — сказала мышь раздраженным голосом. — Вы, конечно, поняли, что значит «это».

— Я отчетливо понимаю, что значит «это», когда сама что-нибудь нахожу, — заметила утка. — Это обыкновенно лягушка или червяк. Но спрашивается, что нашел архиепископ?

Мышь оставила без внимания этот вопрос и поспешно продолжала. — Нашел это благоразумным и сам отправился с Эдгаром Аселинг навстречу Вильгельму Завоевателю и предложил ему корону. Вильгельм вел себя сначала очень скромно, но дерзость нормандцев… Ну, как вы себя теперь чувствуете, душенька? — прибавила мышка, неожиданно обращаясь к Алисе.

— Я все такая же мокрая, — грустно ответила Алиса, — я ни крошечки не высохла. Ваша сухая материя не помогает.

— В таком случае, — торжественно проговорил Додо, вскочив с места, — предлагаю собранию принять более радикальные меры и… отложить заседание.

— Говори понятнее! — прервал его орленок, — я не понимаю и половины твоих ученых слов, да думаю, что и сам ты не понимаешь их, — прибавил он и нагнул голову, чтобы скрыть улыбку. А некоторые из присутствующих не могли удержаться от смеха и довольно громко захихикали.

— Я хотел сказать, — обиженно проговорил Додо, — что мы просохнем всего скорее, если устроим скачки наперегонки.

— Что такое — скачки наперегонки? — спросила Алиса.

— Чтобы объяснить, что это такое, всего лучше это устроить. (И так как сами вы, наверно, захотите это устроить когда-нибудь зимою, я вам расскажу, как это устроил Додо.)

Он выбрал подходящее место и предложил, чтобы кто-нибудь дал знак, когда начать, прокричав «Раз-два-три!», но никто этого не делал и всякий бежал, когда хотел, и останавливался, когда уставал. Прошло с полчаса, и все уже успели высохнуть.

— Довольно! Скачки кончены! — крикнул Додо.

Все окружили его.

— Кто же остался победителем? — спрашивали они. — Кто взял приз?

Додо не мог ответить на этот вопрос, не подумавши, и долго стоял, приложив коготь ко лбу, а участники скачек смотрели на него молча и ждали.

— Все остались победителями; все взяли приз, и каждому он должен быть выдан! — наконец решил Додо.

— А кто же будет выдавать их? — крикнуло множество голосов.

— Конечно, она, — ответил Додо, показав на Алису.

— Призы!… Призы!… — закричали все, бросившись к Алисе.

Она растерялась и, не зная, что делать, опустила руку в карман. К счастью, в нем нашлась коробочка конфет, не испорченных соленой водой. Она стала раздавать их, как призы, и как раз по одной досталось каждому.

— Но ведь и она сама должна получить приз, — сказала мышка.

— Конечно, — согласился Додо.

— Нет ли у тебя еще чего-нибудь в кармане? — спросил он, обратившись к Алисе.

— Только один наперсток, — грустно ответила она.

— Давай его сюда, — сказал Додо.

Все окружили Алису, а Додо торжественно вручил ей наперсток, сказав при этом:

— Просим тебя принять эту изящную вещицу! — и со всех сторон раздались восторженные крики и рукоплескания.

Церемония эта показалась Алисе очень глупой, но все смотрели так серьезно, что она не решилась засмеяться. Не зная, что сказать, она молча поклонилась и взяла наперсток, стараясь тоже смотреть как можно серьезнее.

Затем общество принялось за конфеты, и скоро послышался шум и недовольные крики. Большие птицы жаловались, что совсем не могли разобрать вкус конфет, а маленькие давились ими и их приходилось хлопать по спине. Наконец, конфеты были съедены. Все снова уселись и попросили мышку рассказать еще что-нибудь.

— Ты обещала рассказать мне свою историю, — сказала Алиса, — и объяснить, почему ты не любишь «к» и «с». — Она не решилась сказать «кошек» и «собак», да и одну начальную букву произнесла шопотом, чтобы не обидеть и не испугать мышки.

— Моя история очень длинная и грустная, — со вздохом сказала мышка, обернувшись к Алисе, — но, выслушав ее, не надо меня называть хвастуньей, а помнить только, что я способна на мужество и самопожертвование.

— Ваша история, наверно, интересна, — ответила Алиса, глядя на хвост мышки, — но все же название хвастунья очень вам к лицу, и я понять не могу, почему оно вам не нравится.

Пока мышь говорила, Алиса все время в упор глядела на мышиный хвост, — вот почему рассказ представился ей в следующем виде:

Лайка, встретившись

С мышкою, ей говорит:

Нам надо, голубка, судиться,

И нашей ссоре все будут

Дивиться. А ты не

Подумай вилять

И не жди

Пощады от Лайки,

Мышь, впереди!..

Мышь

Лайке

Ответить

Сумела;

Судиться

Она совсем я

Не хотела.

Но старая

Лайка

Шипела,

Пыхтела

И кончила

Тем,

Что

Вдруг

Заявила:

Мышь!

Я тебя

Съем!

— Вы, кажется, не слушаете меня! — вдруг строго сказала мышка, взглянув на Алису. — О чем вы думаете?

— Нет, я слушаю внимательно, — кротко ответила Алиса, — вы дошли до пятого изгиба… если не ошибаюсь.

— Я дошла до так называемого узла…

— Узел на хвостике! — воскликнула Алиса, всегда готовая оказать услугу. — О, дайте мне его развязать!

— Не дам! — сказала мышь, вставая, чтобы уйти. — Предложения ваши нелепы и оскорбительны!

— Я не хотела вас оскорбить, — взмолилась Алиса, — но вы право слишком обидчивы!

Мышь только проворчала что-то в ответ.

— Вернитесь, пожалуйста, и доскажите свою историю! — крикнула Алиса. Все остальные тоже начали упрашивать мышку вернуться, но она нетерпеливо покачала головой и прибавила шагу.

— Как жаль, что мышка ушла! — сказал Лори, когда она пропала из виду.

А старый краб, воспользовавшись случаем, сказал младенцу крабу:

— Ах! Миленький мой! Прими во внимание этот урок и никогда не выходи из терпения!

— Замолчи, папа, — резко ответил младенец краб, — ты сам способен вывести из терпения даже терпеливую устрицу!

— Хорошо, если бы Дина была здесь! — воскликнула Алиса. — Она живо вернула бы ее назад.

— А кто такая Дина, если смею спросить? — сказал Лори.

— Это наша кошка, — горячо проговорила Алиса; она всегда была готова рассказывать про свою любимицу. — Она отлично ловит мышей! А посмотрели бы вы, как она охотится за птицами! Она в одну минуту схватывает и съедает маленькую птичку!

Слова Алисы сильно взволновали общество.

— Мне пора домой! — сказала старая сорока. — От холодного воздуха у меня может заболеть горло.

А канарейка дрожащим голосом звала своих птенчиков:

— Скорее, дети! — кричала она. — Вам давно уже пора спать.

Все, ссылаясь на какую-нибудь уважительную причину, улетали или уходили, и через несколько минут Алиса осталась одна.

— Как жаль, что я упомянула о Дине, — грустно проговорила она. — Никто здесь, по-видимому, не любит ее, а между тем, другой такой хорошенькой кошки не найдется во всем свете! Ах, моя милочка Дина! Неужели я никогда не увижу тебя?

Тут бедная Алиса снова заплакала: она чувствовала себя несчастной и одинокой!

Через несколько времени недалеко от нее послышались шаги. Тогда она обернулась в ту сторону, надеясь, что мышка передумала и возвращается назад, чтобы досказать свою историю.