VIII. Крокет у королевы

Большой розовый куст рос у самого входа в сад. На нем распустились белые розы, но три садовника — какого-то необыкновенного вида, совсем плоские и четырехугольные — торопливо перекрашивали их в пунцовые. Алисе это показалось странным, и она подошла поближе.

— Будь осторожнее, Пятерка! — сказал один садовник. — Ты брызгаешь на меня краской.

— Я не виноват, Двойка, — мрачно ответила Пятерка. — Семерка толкает меня под локоть.

— Молодец! — сказал, подняв голову, Семерка. — Ты всегда все сваливаешь на других.

— Уж лучше бы ты молчал! — воскликнул Пятерка. — Только третьего дня королева говорила, что тебе нужно отрубить голову.

— А за что! — спросил Двойка.

— Это не твое дело, — ответил Семерка.

— Нет, это его дело, — возразил Пятерка, — и я скажу ему. За то, что он принес повару тюльпанные корни вместо луку. Семерка бросил кисть.

— То есть такой несправедливости… — начал он, но вдруг замолчал, увидев Алису.

Товарищи его оглянулись и тоже взглянули на нее. А потом они все трое низко поклонились.

— Скажите пожалуйста, — робко спросила Алиса, — зачем вы перекрашиваете розы?

Пятерка и Семерка молча взглянули на Двойку.

— Дело в том, — прошептал Двойка, — что здесь следовало посадить куст красных роз, а мы по ошибке посадили куст белых. Если бы королева узнала это, она, наверное, велела бы отрубить нам головы. Вот мы и спешим перекрасить их прежде, чем она…

— Королева! Королева! — шепнул вдруг Пятерка, который все время тревожно осматривался по сторонам.

Все три садовника тотчас же упали ниц. Послышались приближающиеся шаги и Алиса посмотрела в ту сторону: ей очень хотелось увидеть королеву.

Впереди шли десять солдат с булавами. Солдаты были такие же четырехугольные и плоские, как садовники; руки и ноги были у них тоже по углам. За ними шли попарно десять придворных, все разукрашенные бриллиантами. Потом следовали королевские дети — их было десять. Они, подпрыгивая, весело бежали, взявшись за руки. Все дети были украшены червонными гербами. За детьми шли гости, по большей части короли и королевы. Белый кролик был тут же. Он торопливо и возбужденно говорил, улыбался всему, что говорили другие, и прошел, не заметив Алисы. Затем шел червонный валет с пунцовой бархатной подушкой, на которой лежала корона короля, и, наконец, в самом конце этой блестящей процессии выступали король и королева червей.

Алиса не знала, нужно ли ей последовать примеру садовников и упасть ниц.

«Нет, должно быть, не нужно, — подумала она. — Не стоило бы и устраивать процессии, если бы все встречные должны были падать ниц. Ведь тогда никто не мог бы увидеть ее».

Алиса продолжала стоять и смотреть на процессию. Когда король и королева были как раз напротив Алисы, все остановились, и королева, обратившись к червонному валету, строго спросила:

— Кто это?

Но он только поклонился и улыбнулся.

— Идиот! — сказала королева, гневно мотая головой.

— Как тебя зовут? — обратилась она к Алисе.

— Меня зовут Алисой, ваше величество, — почтительно ответила та, но подумала про себя: «Да ведь это просто колода карт и мне их бояться нечего!»

— А это кто? — спросила королева, показав на садовников, лежавших ничком под розовым кустом. Так как они лежали лицами вниз, а спины были у них совершенно такие же, как и у всех других карт, то королева и не могла узнать — солдаты ли это, или садовники, или придворные, или даже ее собственные дети.

— Почему я могу знать? — ответила Алиса, сама удивляясь своей смелости. — Это не мое дело.

Королева вспыхнула от гнева и, злобно поглядев на Алису, крикнула:

— Отрубить ей голову! Отру…

— Что за вздор! — громко сказала Алиса.

Королева замолчала.

— Успокойся, моя дорогая, — робко проговорил король, положив руку на плечо королевы. — Ведь это ребенок!

Королева бросила на него гневный взгляд и крикнула валету:

— Перевернуть их!

Валет осторожно перевернул садовников ногой.

— Встаньте! — пронзительно крикнула королева, и садовники, вскочив, стали отвешивать низкие поклоны королю, королеве, королевским детям и всем остальным.

— Довольно! — взвизгнула королева. — У меня от ваших поклонов закружилась голова!… Что вы здесь делали? — прибавила она, показав на розовый куст.

— Осмелюсь доложить вашему величеству, — робко проговорил Двойка, опустившись на одно колено, — мы старались.

— Понимаю! — воскликнула королева, внимательно смотревшая на розы в то время, как он говорил. — Отрубить им головы…

Процессия двинулась дальше, только остались три солдата, чтобы привести в исполнение приговор над бедными садовниками, которые бросились к Алисе, умоляя ее защитить их.

— Не бойтесь, вас не казнят! — сказала Алиса и запрятала их в стоявший поблизости большой цветочный горшок. Солдаты походили несколько времени то туда, то сюда, разыскивая осужденных, но, не найдя их, ушли.

— Ну, говорите: отрубили им головы? — крикнула королева.

— Отрубили, ваше величество! — дружно ответили солдаты.

— Отлично! — гаркнула королева. — А в крокет вы умеете играть?

Солдаты молчали, вопрос королевы очевидно относился к Алисе.

— Умею! — также громко ответила Алиса.

— Так иди с нами! — взвизгнула королева, и Алиса присоединилась к процессии, раздумывая о том, что будет дальше.

— Какой сегодня! какой сегодня чудный день! — робко проговорил кто-то около нее.

Она оглянулась и увидела белого кролика, тревожно смотревшего на нее.

— Да, чудный, — ответила Алиса. — А где же герцогиня?

— Тс! Тс! — прошептал кролик и, поднявшись на цыпочки, шепнул Алисе на ухо:

— Она приговорена к смерти!

— Вы сказали «как жалко»? — спросил кролик.

— И не подумала, — ответила Алиса, — совсем мне ее не жалко и я только спросила за что?

— Она выдрала королеву за уши… — начал кролик.

Алиса, услыхав это, не могла удержаться от смеха.

— Тише! Тише! — остановил ее кролик, — королева услышит вас! Вот, видите, герцогиня пришла слишком поздно и королева сказала ей…

— По местам! — громовым голосом крикнула королева и все побежали в разные стороны, наталкиваясь друг на друга.

Наконец, места были заняты и игра началась.

Никогда не случалось Алисе участвовать в такой странной игре. Крокетное поле было все изрыто, как вспаханное поле; вместо шаров были живые ежи, вместо молоточков — птицы фламинго, а вместо ворот — солдаты, которые сгибались для этого вдвое и упирались руками в землю. Алисе было особенно трудно справляться с фламинго. Ей удалось засунуть его под мышку, — ноги его при этом, конечно, висели, — но когда она выпрямляла ему шею и хотела ударить его головой ежа, фламинго оборачивался и с таким изумлением глядел на нее, что она не могла удержаться от смеха. А если, наконец, опускала ему голову, то почти каждый раз оказывалось, что еж уже развернулся и собирается уползти. Кроме того, в тех редких случаях, когда Алисе удавалось толкнуть ежа и он начинал катиться, ему мешали попадавшиеся на дороге горки и ямки, а изображавшие ворота солдаты постоянно разгибались и расходились в разные стороны. «Ах, как трудно играть так!» — думала Алиса.

Никто не соблюдал никаких правил, все играли сразу, не дожидаясь очереди, и все время ссорились и дрались из-за ежей. А королева чуть не каждую минуту топала ногами и кричала: «Отрубить ему голову!… Отрубить ей голову!»

Алиса начинала тревожиться. Положим, пока все шло благополучно, но все же могло случиться, что в конце концов королева велит отрубить голову и ей.

«Что же тогда мне делать? — думала она. — Королева ужасно любит рубить головы. Удивительно, что еще столько их уцелело!»

Алиса начал а уже подумывать о том, как бы убежать отсюда, но боялась, что это сейчас же заметят. Вдруг что-то странное появилось в воздухе. Алиса несколько времени вглядывалась и наконец сообразила, что это улыбка честерского кота.

«Слава Богу! — подумала она. — Теперь у меня будет с кем поговорить».

— Ну, как дела? — спросил кот, когда рот его увеличился настолько, что он мог говорить.

Алиса подождала появления кошачьих глаз и тогда кивнула ему.

«Говорить теперь не стоит, — думала она, — нужно подождать, когда покажутся его уши или, по крайней мере, хоть одно ухо».

Через минуту появилась вся голова, и Алиса, опустив на землю фламинго, стала рассказывать про игру в крокет, очень довольная, что есть кому ее слушать. От всего кота видна была только одна голова; должно быть, он считал, что этого вполне достаточно и кроме этой головы ничего не появилось.

— Здесь все играют нехорошо, — жаловалась Алиса, — и так ссорятся и кричат, что не услышишь своего собственного голоса. Никаких правил для игры у них нет. И вы не можете себе представить, как неудобно играть живыми птицами и ежами. Несколько минут тому назад мой еж прошел в ворота и мне, наверное, удалось бы крокировать ежа королевы, но он, увидев, что мой еж катится к нему, преспокойно убежал!

— А как вам понравилась королева? — спросил кот.

— Совсем не понравилась, — ответила Алиса. — Она очень…

Тут Алиса увидела королеву, которая подошла совсем близко и прислушивалась.

— Хорошо играет, — докончила Алиса, — так что заранее знаешь, что придется проиграть.

Королева улыбнулась и пошла дальше.

— С кем это ты разговариваешь? — спросил король, подойдя к Алисе и с удивлением глядя на голову кота.

— Это мой друг, честерский кот, — ответила Алиса. — Могу я представить его вашему величеству?

— Мне он не нравится, — сказал король. — Впрочем, он, пожалуй, может поцеловать мне руку.

— Нет, я уж лучше не поцелую, — сказал кот.

— Не говори дерзостей, — воскликнул король, — и не гляди на меня так!

Сказав это, он спрятался за спину Алисы.

— И кот может глядеть на короля, ваше величество, — сказала Алиса, — я это где-то вычитала, но где именно, не помню.

— Ладно! Но все же необходимо его удалить, — повелительным тоном сказал король и крикнул проходившей мимо королеве:

— Милая! Я хочу, чтобы ты удалила этого кота.

У королевы был только один способ устранять затруднения и большие, и малые.

— Отрубить ему голову! — крикнула она, даже не взглянув на кота.

— Я сам позову палача! — с жаром сказал король и быстро убежал.

Через несколько минут с крокетного поля донеслись гневные крики королевы. Алиса решила вернуться туда и продолжать игру, хотя ей очень не хотелось этого: королева приговорила к смерти уж троих игроков за то, что они пропустили свою очередь, и Алиса боялась, что она велит отрубить голову и ей. Игра шла без всякого порядка, и Алиса, подталкивая шар, никогда не знала наверное, ее это очередь или нет.

Однако делать было нечего, и она отправилась искать своего ежа.

Оказалось, что он вступил в бой с другим ежом, что, по мнению Алисы, был редкий случай крокировать их одного о другого. Единственное затруднение состояло в том, что ее фламинго отправился на дальний конец сада и старался, но безуспешно, взлететь на дерево.

Когда Алиса поймала фламинго и пошла за ежом, бой уже кончился, и обоих ежей нигде не было видно — они куда-то уползли.

«Да и все равно играть нельзя, — подумала Алиса, — потому что ворота все ушли с этой стороны поля».

Она взяла фламинго под мышку, чтобы он опять не убежал, и пошла назад, к своему другу честерскому коту: ей хотелось еще немножко поболтать с ним.

Подходя к нему, Алиса с удивлением увидела окружившую его большую толпу. Король, королева и палач горячо спорили о чем-то и говорили сразу, а все остальные стояли молча и были, по-видимому, сильно встревожены и удручены.

Как только показалась Алиса, трое споривших обратились к ней и попросили ее решить, кто из них прав. Но так как они говорили все сразу, перебивая друг друга, то она не могла ничего понять.

Палач доказывал, что нельзя отрубить голову, у которой нет туловища, значит казнь не может состояться. Король доказывал, что все, имеющее голову, может быть обезглавлено и что палач говорит пустяки. Королева тем временем вопила, что если кот не будет немедленно казнен, то казнены будут все присутствующие (замечание это удручающе подействовало на всех участников игры).

— Мне кажется, следовало бы переговорить с герцогиней, — сказала тихо Алиса. — Ведь кот ей принадлежит.

— Герцогиня в тюрьме! Привести ее сюда! — крикнула королева палачу, и он помчался со всех ног.

Как только палач убежал, голова кота начала мало-помалу бледнеть, а когда он вернулся с герцогиней, голова уже исчезла. Король и палач стали бегать во все стороны, разыскивая ее, а общество снова принялось за игру.