Четыре месяца спустя

Целый месяц охотился я и ловил рыбу вдалеке от дома, в краях, которые она называет Буффало; не знаю почему, разве что потому, что никаких буйволов там нет. За это время наш медведь научился бродить на задних лапах и говорить «папа» и «мама». Вне всякого сомнения, это какая-то совершенно новая порода. Сходство издаваемых им звуков с человеческой речью, конечно, может быть чисто случайным. Едва ли звуки эти содержат какой-нибудь смысл, но, как-никак, ни от одного медведя я этого всё же не слышал.

Его подражание человеческому говору, гладкое и не заросшее шерстью тело, абсолютное отсутствие хвоста — всё это указывает на его принадлежность к новой медвежьей породе. Дальнейшее наблюдение за ним будет, думаю, крайне интересно. На время я уйду куда-нибудь подальше — в леса, лежащие к северу, — и займусь там усиленными поисками. Должно же где-нибудь найтись ещё одно, подобное ему, существо. Сейчас же отправляюсь на розыски, но прежде надену на нашего намордник.