Глава 4. Полина

От нервов меня мелко трясет. Я в принципе не люблю находиться в центре внимания, а здесь приходится. Правда, до меня, скорее всего, и дела никому не будет. Все сосредоточатся на огромном красивом торте. Слава богу, Алина не поставила меня на его нарезку. С этим справится Николай.

– А теперь, – громогласно объявляет ведущий, – пришло время шикарного именинного торта! Сергей Аркадьевич, для Вас такую красоту приготовили, я чуть сознание не потерял, когда увидел. Каравай петь отказались, свечи задувать тоже, к сожалению. Ну что, все готовы к фееричному появлению?

– Да! – публика хлопает и верещит от предвкушения.

Раздаются фанфары, Коля с помощником быстро поджигает фонтаны. Они искрятся золотым блеском и взвиваются ввысь. Двери в зал отворяются и я, толкая тяжелую тележку, вкатываю торт в нарядный холл. Гости кричат от восторга, фоткают и снимают на видео произведение кулинарного искусства. В глазах пестрит от обилия дорогих украшений, пайеток и страз. А от смеси дорогих духов тут же раскалывается голова.

Виновник торжества стоит в центре и ждет моего приближения, пристально следя за каждым моим шагом. Ухмыляется и прожигает черными глазами, словно гипнотизируя. Очень неприятно. Когда до него остается буквально пару метров, передняя часть стойки неожиданно прогибается, раздается жуткий треск, и вся тяжелая конструкция вместе с тортом валится прямиком на Лиса. Он уворачивается в последний момент от горящих огненных фонтанов на первом ярусе, а вот я со всего маху впечатываюсь в сладкий крем и плюхаюсь сверху. Форменная рубашка и брюки, мое лицо и волосы – все сплошь измазано взбитыми сливками.

Дальнейшее происходит как в тумане, меня кто-то выдергивает из этого сладкого плена, тащит в подсобку и засовывает в душ. За спиной я слышу смех, удивленные возгласы и голос ведущего, который пытается все перевести в шутку.

Мне кажется, что все произошедшее – страшный сон. Сердце клокочет в горле, а голова кружится. Это фиаско. Полнейшее. Как такое могло произойти? А что же со мной будет дальше?

– Я принесу тебе полотенце и чистую одежду! – доносится до меня сиплый голос Маши. – Это пиздец, Тихонова. Там еще и скатерть загорелась!

Пиздец. Точнее и не придумаешь! Прямо в одежде включаю горячую воду и залажу под упругие струи. Пытаюсь согреться, но от нервов у меня буквально зуб на зуб не попадает. Я рыдаю от обиды. Почему я такая невезучая? Как чувствовала, просила себя заменить? Нет же. Что же будет? Что же будет?

В душевой кабинке, кроме старого обмылка, нет ничего. Стаскиваю с себя испачканную одежду, остаюсь совершенно обнаженная. Волосы мокрыми сосульками свисают, я закрываю лицо ладонями и даю волю слезам. Реву от обиды и несправедливости.

– Полина? – зовет меня Маша и колотится в дверь. – Открой!

Всхлипывая, поворачиваю щеколду, и ныряю обратно. Девушка заходит ко мне, наскоро прикрывая за собой дверь.

– Полотенца бумажные тебе принесла и салфетки, вытрешься. И вещи твои. Еще вот. Я водки стащила и огурец.

– Я не пью!

– Пей, кому говорят, легче станет! Обещаю!

– Сейчас. Волосы вымою и выхожу.

Намыливаю свою копну мылом, о том, как буду ее прочесывать, стараюсь не думать. Это вообще не главное в данный момент. Сполоснувшись, тянусь за полотенцами, с горем пополам вытираюсь и выхожу в предбанник. У Машки уже все готово. Два стакана с водкой и тарелка с солеными огурцами стоят на раковине.

– Давай! – командует она, протягивая мне алкоголь. – Выдыхай и залпом пей. Потом огурцом занюхиваешь и ешь его.

Я послушно киваю и делаю так, как она велит. С непривычки закашливаюсь, огненная вода обжигает пищевод, из глаз брызгают слезы, и я буквально задыхаюсь. Давлюсь огурцом, внутри желудка становится тепло, а затем накатывает умиротворение.

– Ну? Живая? – разливая еще, спрашивает Маша.

– Да, – сиплю я, утирая слезы.

– Легче?

– Немного. Что там? – неопределенно киваю на дверь.

Вытерев волосы, натягиваю на себя толстовку и джинсы. Белье насквозь промокло.

– Ну, – тянет подруга. – Как сказать. Дочери Лиса рвут и мечут. Лина верещит, чтобы тебя уволили. Все в шоке.

– А Лис? – спрашиваю, затаив дыхание. На его дочерей и внучку мне совершенно параллельно. На то, что останусь без работы – тоже. На крайний случай, пойду кассиром в супермаркет. Так спокойнее, похоже.

– Да ниче. Поржали с Богданом. Типа такого фееричного появления торта ни у кого не было. Алина там за тебя впрягается, но думаю, лучше тебе свалить домой, пока не поздно. Ты все равно уже не работница. Беги скорее. Я тебя прикрою. Завтра позвонишь Алине, решите, что дальше делать. Я пакет еще взяла, чтобы форму тебе сложить мокрую.

Я благодарно киваю и тепло обнимаю девушку. От выпитой водки в голове немного шумит и меня покачивает.

– Давай еще по одной? – предлагает она. – Домой придешь, сразу отрубишься.

С работы мне удается ускользнуть незамеченной через черный вход. Голова мокрая, я натягиваю шапку и капюшон, чтобы не продуло. Не хватало еще менингитом заболеть. Пробираюсь через задний двор, скрываясь за мусорными баками. Поскорее бы добраться до дома и завалиться в теплую постельку.

Выглядываю из-за ворот, замечаю у входа в ресторан несколько черных джипов и курящих мужчин. Они что-то возбужденно обсуждают и громко ржут. Оставшись незамеченной, я проскальзываю на улицу и бегом бегу домой. Благо, живу совсем недалеко. Несусь так, словно за мной собаки гонятся. Телефон в кармане разрывается от входящего звонка, но я его игнорирую. Это Алина. И разговор с ней явно не сулит ничего приятного.