Глава 11. Полина

Меня определяют в комнату на втором этаже. По классике, как в фильмах про бандюганов, на окнах, выходящих на задний двор, установлены решетки. Я первым делом открыла створку и подергала их. Бесполезно. Дверь за мной захлопнулась, едва меня втолкнули в помещение. Посреди установлена большая двуспальная кровать, в углу – пустой шкаф-купе, кресло и имеется еще одна дверь. Я заглядываю туда – это оказывается санузел. Ремонт свежий, на стене висит зеркало с парящей подсветкой. Внимательно рассматриваю свое лицо с синяком на правой скуле и кровоподтеком на левой. Глаза опухли от слез и превратились в две заплывших щелочки. Умываюсь ледяной водой и оглядываюсь, чем можно вытереться.

На деревянной полке лежат два пушистых полотенца – серое и белое. Два веселых гуся.

Хмыкаю про себя и возвращаюсь обратно. Делать здесь совершенно нечего. Я не представляю, сколько сейчас времени.

Мне велели помыться, но я не хочу снимать с себя одежду. Какого черта вообще происходит? Я протестую! Плясать под их дудку я не намерена. Крепостное право отменили почти двести лет назад. Так и плюхаюсь на кровать в пуховике. В желудке урчит. Я ужасно голодная, не смотря на нервозность ситуации.

Пялюсь в потолок и ощущаю полную безысходность. Мне так плохо не было, даже когда мамочки не стало. Я хотя бы была свободна. А сейчас что? Снова начинаю реветь, прокручиваю вчерашнюю ситуацию и в сотый раз себя ругаю. Почему я не осталась дома и не заболела? Почему я не отказала Алине и не настояла на том, чтобы кто-то другой выкатил этот злосчастный торт? И вообще, совпадение ли все, что произошло или заранее спланированное действо? Вдруг, меня изначально заманили в ловушку и решили подарить этому уроду на юбилей?

Чудовище только слюной не капало, глядя на меня. От воспоминаний похотливого взгляда, мне становится дурно, и я со всех ног несусь в туалет, где меня рвет. Перевожу дух и со стоном усаживаюсь на кафельный пол, вытираю слезы и понемногу прихожу в себя.

– Эй! – доносится до меня голос Рудольфа. – Целка-Белка, ты где?

– На луну улетела!

– Щас дошутишься. Я тебе тут шмотки Ликины принес. Смотри, не порви. И это, ужин скоро.

Я тяжело вздыхаю и продолжаю сидеть в ванной. Дожидаюсь, когда он свалит, хлопнув дверью, и только потом выхожу.

На кровати разложен спортивный костюм от Стеллы Маккартни, футболка и трусы Виктория сикрет. Все новое, с бирками. Вот же люди живут. Покупают, и не носят. Уперев руки в боки, размышляю, как мне себя вести. Идти на поводу у беспредельщиков не хочется совершенно. Не могу же я вот так взять, и сдаться? С другой стороны, а что мне еще остается делать?

В этот момент дверь в комнату отворяется и без стука входит Лис, я даже не слышала, как он замок открыл! В отличии от меня, он в прекрасном расположении духа. Глаза, после выпитого вискаря, масляно поблескивают, а лицо раскраснелось.

– Ну че, Белочка! Как обживаешься?

– Домой хочу. Мне здесь не нравится.

– Да что же ты заладила. Домой, да домой! – ворчит он, усаживаясь на кровать. Я же, поплотнее запахнув пуховик, отхожу подальше к окну. Присутствие мужчины не дает расслабиться. Несмотря на то, что в помещении тепло, мое тело словно сковано льдом.

– Значит так! Ты мне торчишь семь лямов. Я все посчитал, дорогая моя. Денег у тебя нет, халупа столько не стоит, а в долг я не даю никому и никогда. Принципы у меня такие, понимаешь?

Я практически не разбираю, что он говорит. Семь миллионов. Это что за деньжищи такие? Семь миллионов? Это сраный торт столько стоит? Из чего они его пекли? Из золотой муки? Ужас! В ушах звон стоит, а перед глазами плывет.

– Я найду! – шепчу, уставившись стеклянными глазами в одну точку. – Я заработаю.

– Милая моя! – тепло произносит Лисичников. – Я давно живу на этом свете, и прекрасно понимаю, что даже сейчас, в век больших возможностей, быстро и честно таких денег не заработать. Я личико тебе немного попортил, придется подождать, когда заживет. А потом я тебя продам. На ночь. Думаю, на аукционе за тебя дадут хорошую цену. Ладная, стройная, кожа фарфоровая, волосы красивые. Еще и целка. Короче, если сразу за семь продам, ты свободна. А если нет, то отработаешь в клубе. Полгодика потанцуешь, дяденек и тетенек поублажаешь, и свободна. Как тебе план?

– Отвратительный. Как Вы вообще можете? – не сдерживаюсь, и срываюсь на истерику. – Я что, вещь какая-то? Я – живой человек. Да, случайно уронила торт, и испортила праздник. Но из-за этого не продают в рабство! Как Вы можете? Как?

В ту же секунду Лис вскакивает с кровати и со всей дури залепляет мне пощечину. Я без сил опускаюсь на пол и скулю, прижав ладонь к лицу. Боль невыносимая. Меня никогда не били, я вообще не знала, что такое физическая боль.

– В этом доме рот открывать могу только я. Понятно? Ты ноги мне должна целовать, идиотка, за то, что малой кровью обойдешься. Какая трагедия, подарить свою целку богатому мужику? Че с ней носиться-то? Выебал бы тебя и в клуб отдал лет на пять за бесценок, члены вонючие полировать и трахаться в жопу, пока геморрой не выпадет. Неблагодарная овца! Сегодня без еды остаешься, подумай о своем поведении!

С этими словами покидает мою комнату, оглушительно хлопнув дверью, оставляя меня в слезах и переживаниях. Чудовище! Как же я его ненавижу. Клянусь, я отомщу. Но для начала мне нужно отсюда выбраться.