Глава XXV

В каждой, правильно слагающейся жизни мальчика наступает момент, в который ему пламенно хочется отправиться куда-нибудь и вырыть из земли клад. Такое желание внезапно осенило Тома. Он пошел за Джо Гарпером, но не нашел его: отправился к Бену Роджерсу; оказалось, что тот удит где-то рыбу. Тогда он натолкнулся на Гек Финна, Красную руку. Чего было лучше! Том отвел его в сторону и открыл ему дело, под секретом. Гек был согласен. Гек был всегда согласен принять участие в каждом предприятии, которое доставляло удовольствие и не требовало капиталов, потому что он владел с излишком тем временем, которое не -деньги.

— А где будем рыть? — спросил он.

— О, в разных местах.

— Как, разве везде позарыто?

— Нет, этого нельзя сказать. Зарывают в особых уголках, Гек!.. Иногда на островах, иногда опустят в землю такой старый сундучек под оконечностью сука старого дерева, именно на самом том месте, куда падает тень в полночь; большею же частью, в таких домах, где «водится».

— А кто же это прячет так?

— Кто! Разумеется, вор… неужели не понимаешь? Ведь, не суперинтенденты же воскресных школ!

— Почему же мне знать? Будь у меня деньги, я не зарывал бы их, а растратил бы, чтобы весело время провести.

— И я тоже, но воры поступают не так; они всегда зароют, да и оставят тут.

— И не придут сами опять, чтобы взять?

— Они и хотят придти, только почти всегда забудут поставленные знаки; а не то умирают. Как бы там ни было, а сундук лежит долго в земле и заржавеет; потом, кто-нибудь находит старую, пожелтелую бумажку, на которой указано, как найти знаки… Бумажку приходится разбирать целую неделю, потому что написано, обыкновено шифром и ги…роглификами.

— Гиро… что такое?

— Гироглифики, это такие разные рисуночки и штучки, которые будто так себе, ничего не значат.

— И у тебя есть такая бумажка, Том?

— Нет.

— Так как же мы знаки отыщем?

— Без них обойдемся. Клад всегда зарыт или в таком доме, где «нечисто», или на каком-нибудь острове, или под высохшим деревом, у которого один сук торчит. Мы, ведь, уже порядочно исследовали остров Джэксон; можем и еще по нем походить. А за ручьем «Тихой Сенью» есть старый дом, в котором «водится»… В тех же местах пропасть сухих деревьев… очень их много.

— И под каждым из них клад?

— Ах, что он говорит! Нет!

— Так как же ты узнаешь, под которым рыть?

— Поищем у всех.

— Помилуй, Том, да это все лето займет!

— Что же из этого? Ты подумай только, что если тебе попадется медный котелок и в нем сотня долларов, и ржавых, и светлых, или прогнившая шкатулочка, набитая бриллиантами? Что скажешь на это? Глаза у Гека так и загорелись.

— О, всего для меня даже много, слишком много! Дай мне только эту сотню долларов, а бриллианты бери себе!

— Ладно. Только я бриллиантами не пренебрегаю. За иной из них дадут и двадцать долларов. Между ними не бывает ни одного, который стоил бы менее шести битов [1] или целого доллара.

— Не врешь?

— Верно говорю; спроси кого хочешь. Ты не видывал никогда бриллианта, Гек?

— Не помню что-то.

— Вот короли ими так и осыпаны.

— Я не знаю ни одного короля, Том.

— Понятно. Но если бы ты в Европу поехал, то увидал бы там, как они скачут целым роем.

— Они скачут, Том?

— Скачут?.. Вот башка!.. Разумеется, нет.

— Зачем же ты тогда говоришь?

— Ах, чтоб тебя!.. Я хотел только сказать, что ты увидел бы там их… не за скаканьем, разумеется… чего им скакать?.. а так как они, вообще, разгуливают… в роде старого горбуна, Ричарда.

— Ричарда! А как по фамилии?

— Он без фамилии. У королей только собственное имя.

— Может-ли быть?

— Да, одно имя.

— Если им так нравится, то пусть их, но только я не захотел бы быть королем и с одною только кличкою!.. Но ты скажи, где мы начнем рыть?

— Не знаю сам. Хочешь, попытаемся у того суковатого засохшего дерева, что лежит по ту сторону ручья «Тихой Сени»?

— Согласен.

Они достали погнутую кирку и заступ, и отправились в намеченное место, до которого приходилось отмахать три мили. Добравшись туда, усталые и едва переводя дух, оба они прилегли отдохнуть под тенью соседнего вяза, и стали курить.

— Мне это весело, — сказал Том.

— И мне тоже.

— Скажи, Гек, если мы найдем здесь клад, что ты станешь делать с своей долей?

— Будут у меня пряники и стакан содовой воды каждый день, и я буду ходить во все цирки, которые только покажутся здесь. Жить буду весело.

— И не будешь откладывать ничего?

— Откладывать?.. Это зачем?

— Ну, на всякий случай…

— Нет, мне не стоить. Отец вернется же когда-нибудь сюда и запустить свою лапу в мои денежки, если я их раньше не употреблю. И я тебе скажу, что он-то прочистит им глаза очень скоро. Но что ты будешь делать с своею долею, Том?

— Я куплю себе новый барабан и настоящую саблю. Потом еще красный галстух, щенка бульдога и женюсь.

— Женишься!

— Женюсь.

— Том, ты… ты не в своем уме!

— Подожди и увидишь.

— Том, да это самое безумное, что ты можешь сделать, Том! Посмотрел бы на моего отца и мать. Драка! Ничего, бывало, кроме как вечная драка. Я помню это очень хорошо!

— Это еще ничего не доказывает. Девушка, на которой я женюсь, драться не будет.

— Верь, Том, что все они одинаковы. Каждая готова человека заесть. Поразмысли об этом хорошенько. Я тебе добра желаю. Как звать девчонку-то?

— Она вовсе не девчонка. Она девица.

— Это все едино; одни говорят: «девчонка», другие: «девица». Но все же зовут ее как-нибудь? Скажи, Том.

— Я скажу тебе, только после; не теперь.

— Ну, ладно, пусть так. Только, если ты женишься, я буду уже совсем одинок, больше прежнего!

— Нет, Гек, ты будешь жить у меня. А теперь не думай об этом и давай рыть.

Они трудились и потели целые полчаса. Ничего не показывалось. Поработали еще полчаса. Никакого результата.

— Да что они всегда так глубоко зарывают? — спросил Гек.

— Иной раз… не всегда. Вообще, нет. Я думаю только, что мы попали не на то место.

Они перешли далее и начали рыть опять. Работа шла не скоро, однако, все же подвигалась вперед; оба молчали несколько времени, потом Гек оперся о свой заступ, отер рукавом капли пота, выступившие у него на лбу, и спросил:

— А когда мы тут выкопаем клад, где будем искать потом?

— Я думаю, что лучше всего под тем старым деревом, которое на Кардифском холме, за домом вдовы.

— Место хорошее, не спорю, а только не отняла бы она у нас эту находку, Том? Ведь земля-то ее.

— Не отняла бы! Пусть попробует. Клад всегда принадлежит тому, кто его нашел. На чьей земле, это все равно.

Заверение было утешительно. Они снова принялись рыть, но Гек заметил через несколько времени:

— А что, как мы опять не там роем? Как ты полагаешь?

— Это странно, Гек… Я просто не понимаю. Но иной раз ведьмы мешают делу. Я думаю, что и тут какая-нибудь замешалась.

— О, вздор! Они днем никакой силы не имеют.

— Это правда; я не подумал об этом… Ах, теперь понимаю! Что мы за дураки! Ведь надо найти место, на которое тень от сука падает в полночь, и рыть там!

— Так, прах побери, мы работали все время напрасно! Но, ничего не поделаешь, надо нам придти сюда опять ночью. Далеконько оно… Тебе удастся улизнуть?

— Улизну непременно, потому что, если кто придет сюда, да увидит эти ямы, то догадается тотчас, что тут надо искать кладов и найдет.

— Ну, хорошо, я приду и стану мяукать ночью.

— Прекрасно. Инструмент наш оставим здесь.

Мальчики прибыли на место в условленное время и уселись в темноте, выжидая. Кругом было пусто, а наступавший час имел всегда, с древних времен, свое грозное значение. Духи перешептывались в шуршавшей листве, привидения выглядывали из мрачной чащи, издали донеслось глухое собачье рычание, филин ответил на него своим гробовым гуканьем. Все наводило страх на мальчиков и разговор у них не вязался. Наконец, по их рассчету, наступила полночь, они заметили, куда падала тень от сука, и начали рыть. Надежда их возрастала, любопытство усиливалось, вместе с тем шла успешнее и работа. Яма была уже порядочно глубока, но каждый раз, когда сердца их вздрагивали от радости, при ударе заступа о что-нибудь твердое, им приходилось тотчас разочаровываться: в яме оказывался только камень или обрубок дерева. Том проговорил, наконец:

— Нечего и продолжать, Гек. Опять промахнулись.

— Вот еще! Ошибки не может быть: мы отметили тень, точка в точку.

— Да, но дело в другом.

— В чем же?

— Мы определили время на-угад. Может быть, чуть-чуть позже, или чуть-чуть раньше полуночи. Гек выронил из рук заслуп.

— Вот оно что! — сказал он. — В этом вся беда и нам придется это дело совсем оставить. Мы никогда не сможем определить час совсем точно; притом, все это слишком страшно: и время такое, в которое снуют ведьмы и всякие духи. Мне все чудилось, что за мною кто-то стоит, и я не смел оборотиться: думаю, а что как столкнусь с кем-нибудь, кто тоже своего счастия ищет? С тех пор как мы здесь, меня все мороз по коже подирает.

— И со мною тоже самое, Гек. И ты знаешь, что они всегда зарывают мертвеца подле своего клада, для того чтобы он его сторожил?

— Страсти какие!

— Да, это так. Мне всегда говорили.

— Том, мне совсем не понутру возня там, где мертвецы. С ними только в беду попадешь.

— И мне оно неприятно, Гек. И представь себе, вдруг он выставит свой череп и скажет что-нибудь!

— Перестань, Том, это страшно.

— Страшно, Гек. Мне так не по себе…

— Слушай, Том, бросим мы это место и выберем другое.

— Хорошо, это лучше будет.

— Куда же направимся?

Том подумал немного и решил:

— В тот дом, где «нечисто». Самое лучшее.

— Не скажи! Я не люблю домов, где «нечисто», Том. В них еще хуже, чем с мертвецами. Мертвец скажет тебе что-нибудь, может быть, но навряд-ли станет он подкрадываться в саване, совсем незаметно, чтобы вдруг выглянуть тебе из-за плеча и заскрипеть зубами, как это делают привидения. А такой штуки я не выдержу, Том; да и не выдержать никому.

— Так оно, Гек, но привидения расхаживают только по ночам; они не помешают нам работать днем.

— Верно; однако, как ты сам знаешь отлично, никто не любит ходить к этому дому, не только ночью, но и днем.

— Это потому, что люди избегают всегда тех мест, где было убийство. Я тебе скажу тоже, что даже и ночью никто не видывал там привидения; только синие огоньки выскакивают иногда из окон, вот и все; настоящих привидений нет.

— Ты разве не знаешь, Том, что если где порхает такой огонек, то позади его идет призрак? Это ясно, потому что, как известно, эти огоньки употребляются одними призраками, больше никем.

— Совершенная правда, но если привидения не бродят днем, то чего же нам бояться?

— Ну, ладно. Если тебе так хочется, поищем в том доме; но, повторяю, дело рискованное.

Они спускались с холма в это время. Посередине освещенной луною долины стоял заколдованный дом. Он возвышался совершенно особняком; ограда его давно разрушилась, крыльцо заросло ползучими растениями, трубы осыпались, рамы были выбиты, один угол в крыше совсем провалился. Мальчики постояли немного, поджидая, не вылетит-ли из которого-нибудь окна синий огонек; потом, разговаривая вполголоса, как то требовалось часом и обстоятельствами, они повернули круто направо, сторонясь подалее от нечистого места, и пустились домой в обход Кардифского холма.

Примечания

1. Мелкая серебряная индейская монета на Западе, равная 7½ пенсов.