Глава 5. Майя

– Тебе помочь? – звучит рядом.

– Я справлюсь.

Походка виляет, и мне правда нужна помощь, потому что боюсь свалиться куда-нибудь в кусты. Но разрешить шакалу до себя дотрагиваться?… Одно платье уже улетело в мусорное ведро. Не хотелось бы избавляться еще от этого. Осознанное потребление – и все такое.

– Где твоя машина? – грубо спрашиваю.

Мысль о том, чтобы остаться с ним наедине, еще и в тесном пространстве, навевает нервозности, и я, как могу, защищаюсь. То есть веду себя стервозно.

Ладонь Камиля касается моей поясницы, и по коже пробегает разряд. Меня бьет током, я шиплю. Чертова синтетика.

– Сюда, – ведет вдоль пустого тротуара.

Под ногами выбоины и камни. Едва не спотыкаюсь, и если бы не варвар, упала бы. Сломала ногу, пробила голову. Возможно, умерла бы от потери крови, ведь вокруг никого не было, чтобы вызвать скорую помощь.

– «Форд Фокус»? У Аджиевых проблемы с деньгами? Не помню, чтобы они позволяли своим шакалам ездить на таком металлоломе, – язык заплетается, но мне удается закончить свою мысль.

И нет, я вовсе не считаю эту машину плохой. Но жизнь в закрытом дворце в роскоши накладывает свой отпечаток.

– Не по статусу невесте Джема? – Кам смеется надо мной, и теперь его это точно забавляет.

Определенно, он выбивается из ряда обученных людей Аджиевых.

И почему он зовет своего начальника Джем? В корне бесстрашный варвар.

– Но у меня есть кондиционер, а сиденья застелены чехлами. Не китайскими! – открывает дверь и поднимает взгляд на меня.

Рассвет позволяет разглядеть чужака детально. До этого я видела варвара только в полумраке и при искусственном освещении туалета.

Вспоминаю, и губы начинают болеть.

На его гладковыбритом лице уже прорастает черная щетина. Густые брови, тоже черные. Глаза прищуренные, в них столько всего скрыто. Понадобится не один расшифровщик, чтобы понять хоть одну мысль. И губы… Они…

– Рассмотрела? – вырывает из раздумий.

Плюхаюсь на заднее сиденье и прикрываю веки.

– Да нужен ты мне больно, – бурчу и откидываю голову на подголовник.

В машине пахнет им и старым автомобилем.

Кам не спеша обходит машину и садится, громко хлопнув дверью и смачно ругнувшись. Водит он ужасно. Виляет, резко тормозит и снова громко ругается, когда не получается объехать ямы. А их здесь больше, чем жителей города. Согласно прошлой переписи населения, у нас проживает более семидесяти тысяч человек. Ям точно не меньше.

Я не спрашиваю Камиля, знает ли он точный адрес дома и почему вместо Джема, моего дорогого жениха, меня везет один из его людей. Та-а-ак плева-а-ать.

Во мне не меньше литра тяжелого алкоголя, и когда варвар совершает резкий маневр…

– Останови! – кричу, зажимая рот ладонью.

– Здесь нельзя останавливаться. Терпи.

Закрываю глаза, голову сильно кружит, и тошнота стремительно подступает к горлу. Ярость на Камиля, впрочем, тоже не стихает.

Чехлы, говорил?

– Быстро! – кричу.

Резкое торможение около леса, за ним уже виднеется закрытый поселок, в котором и стоит моя крепость. Я выпрыгиваю из машины и наклоняюсь над ближайшим кустом. Меня всю выворачивает наизнанку, и вкус десятилетнего виски вновь танцует на языке, покрывая его язвами. Стыд рождает желание убить варвара, ставшего свидетелем моего позора. Во второй раз, кстати.

И от платья тоже придется избавиться.

Камиль успевает выйти из машины и встать рядом, скрестив руки на своей твердой, как камень, груди. Лучше бы я ослепла, чтобы не видеть его королевской ухмылки.

– Что? Целовать больше не хочешь? – спрашиваю, скосив глаза на его ноги в черных джинсах. – Чокнутый шакал.

– Хочу.

И протягивает мне воду в смятой полупустой бутылке, которую забрал с сиденья.

– Но тебе лучше не называть меня чокнутым шакалом.

Опять тошнит. От своего унизительного положения я не в состоянии сдержать пары слезинок. Под глазами наверняка размазывается тушь. И отчего-то я думаю о том, как выгляжу.

Это же всего лишь шакал! Чужак! Варвар! Не-жи-лец!

– Почему? Если ты чокнутый шакал? Стоишь и смотришь, как кому-то плохо, до этого споив в хлам.

– Во-первых, если бы ты напилась, как ты говоришь, в хлам, то сейчас валялась бы в клубе, в углу. Во-вторых, я могу и разозлиться.

Вырываю протянутую бутылку воды и делаю пару глотков, не сводя взгляда с Камиля. Королевская ухмылка не желает слетать с его наглого лица.

– Угрожаешь? – промакиваю губы тыльной стороной ладони. Не до манер сейчас. – «Если только твой волос коснется ее кожи…» – цитирую дорогого жениха.

– Для пьяной у тебя хороший слух и память. Проблевалась?

– Заткнись. И лучше отвези меня туда, куда тебе приказали.

Чокнутый придурок.

Молча сажусь. Мне чуть легче, и теперь я рассматриваю шакала уже со спины, пока он ведет машину все в той же манере: ругаясь, оттормаживаясь и виляя.

Камиль посматривает в зеркало заднего вида. Наши взгляды пересекаются.

– Не похоже, что ты счастливая невеста…

– О нет. Я очень счастлива. Не видишь разве, как улыбаюсь? Забыла твое имя?… – говорю голосом, полным скорби и ехидства.

Мне определенно легче.

– Все ты, блядь, помнишь!

– Ответное предложение: я не называю тебя «чокнутым шакалом», а ты прекращаешь разговаривать со мной таким тоном. Рамиль.

Отворачиваюсь к окну, притворившись, что виски прострелила внезапная вспышка боли, но на самом деле пряча под ней довольную ухмылку.

– Я тебе только что жизнь спас, дав воды, а ты мне условия будешь ставить? Обидно, орешек.

– Какой еще орешек? – не без злости спрашиваю.

– Майя Нацки. Нац. От английского – «орех». До «ореха» ты еще не нарастила скорлупу, а вот «орешек» – самое то.

Откуда он все знает? Я подумаю над этим, но позже. Мозги пока варятся в остатках алкоголя, выдавая мысли, от которых стыдно, страшно, смешно.

– Ты точно чокнутый.

Тянусь к воде, брошенной Камилем на переднее сиденье. Сложный маневр, учитывая мое состояние и манеру вождения варвара.

Но и это не удается. Он опережает. Шакал берет бутылку и выбрасывает ее в открытое окно.

– Ты что творишь?

Больной!

– Я просил не называть меня «чокнутым», – довольно легко говорит. Совсем не разъяренно.

Я замолкаю, потому что мы подъезжаем к воротам дома. Охрана открывает, передавая что-то по рациям.

Снова тошнит. На этот раз от всей картинки, которую вижу каждый день на протяжении нескольких лет.

Выбираюсь из салона и ступаю на гравий. Варвар подвез меня к запасному выходу. Это первое правильное его решение за последние несколько часов с момента нашего странного знакомства.

– Эй, орешек? – зовет, едва я прохожу багряный куст декоративного орешника. Блин.

Разворачиваюсь. Едва не падаю.

– Камиль. Ка-миль, – говорит с полной серьезностью. – Запоминай. Ты еще будешь стонать мое имя.

Чокнутый. Бессмертный. Отбитый на всю голову тип.

– Только через мой труп, Ка-миль!

– Не-не, этим я не увлекаюсь, – посмеивается и прикусывает зубами нижнюю губу. Наверное, от королевской самодовольной ухмылки его лицо вот-вот треснет пополам.

Стуча каблуками по плитке, захожу в дом. Стоит тишина, внушающая привычное раздражение.

Я отчетливо слышу стон в своей голове: Ка-миль…

Твою ж мать, я такая же чокнутая. Или это все-таки остатки выпитого виски? Несомненно.