Глава 2. Майя

– Алло? – отвечаю.

Незнакомец скользит по мне взглядом и склоняет голову набок. Рассматривает, гадает. Мне дурно от близости этого человека. И человек ли он? От него фонит неприятностями и опасностью.

– Твой ответ, Майя? Желание в обмен на свободный от слежки вечер.

С помехами, но я разбираю каждый звук осточертевшего мне голоса. Обиднее всего, что раньше, когда нам было по девять-десять лет, Джем казался мне милым парнем. Мы, вроде как, дружили.

А потом он стал настоящим преемником своего отца-чудовища, и все вмиг изменилось.

Чужак с черными волосами пятится, но не перестает наблюдать за мной. А потом… Испаряется. Стоило мне моргнуть.

– Что? – Возвращаюсь к ждущему ответа Джему. В мыслях полный кавардак, и я не могу полностью сосредоточиться на разговоре.

– Если ты хочешь сегодня расслабиться, я не против, дорогая.Но у всего есть цена, – сладко поет он.

Меня охватывает раздражение на весь белый свет. У нормальных людей поход в клуб с подругами, чтобы выпить по коктейлю, считается обычным делом. Боже, да даже напиться в пятницу, горланить песни до утра и делиться пошлыми секретами о своих парнях они могут, не оборачиваясь в ужасе по сторонам. Таковы нормальные люди! Но я – не они.

– Х-хорошо, – отвечаю и имею наглость сбросить вызов.

Мне крышка.

Под тягостный шум битов, всеобщего веселья и моего испорченного настроения становится плевать.

Но больше всего сейчас хочется как раз вернуться в свою комнату, укрыться одеялом с головой, и… Умереть?

– Что-то случилось? – Джеки возвращается ко мне первая. Пока я справлялась с последствиями пролитого Мохито и разговаривала с Джемом, девчонки танцевали.

Качаю головой и снова промакиваю салфетками подсыхающую ткань платья.

– А я говорила, надо было брать текилу. После нее невозможно оставаться грустной.

– Я не грустная, – протестую. Но подруга права.

– Ну да, ну да… Твой звонил? – бросает взгляд на телефон.

И вновь киваю.

Они думают, у нас с Джемом любовь.

– Везет. Беспокоится о тебе, – Джекки вздыхает и просит у официанта новую порцию текилы. – Вон, сколько охраны в клубе появилось.

Оборачиваюсь.

По периметру выставлены шакалы Аджиевых. Их можно вычислить по особому блеску в глазах. Таких называют непривычным словом – «абрек». Что значит головорез. Только сумасшедший будет переходить им дорогу. Как и всем членам семьи Галиба.

– Прости, – вскакиваю, не в силах находиться под пристальным взглядом десятков охранников. Это так, в понимании Джема, выглядит «свободный вечер»?

Мне нечем дышать, и сильнее хочется умереть.

Стремглав несусь до туалетной комнаты и захлопываю за собой дверь. Меня трясет, а ощущение, что за мной следят даже в туалете, не проходит ни через минуту, ни через две. Простояв так длительное время, я на негнущихся ногах иду к раковине и включаю холодную воду. Намочив ладони, прикладываю их к щекам.

В отражении – бледная версия Майи Нацки. В призраках больше жизни, нежели во мне.

– Когда-нибудь все изменится, – шепчу обескровленными губами. – Все обязательно будет хорошо.

Дверь со скрипом открывается и хлопает. Гул раскатывается по углам помещения, не желая прекращаться.

Оборачиваюсь и застываю. Сердце сжимается от страха.

– Помощь нужна? – хрипловато-грубо спрашивает.

Парень наступает. Шаг – я пячусь к стене. Второй шаг – громко сглатываю. Пульс разбивает виски на осколки. В животе образуется тяжелый ком, весом в тонну.

Я оказываюсь в кольце его рук. Очень плотном кольце, душащим в прямом смысле.

Этот незнакомец точно чужак.

Его немного жаль. Он все же симпатичный, несмотря на отчетливо виднеющиеся следы постоянных драк и горбинку, указывающую на когда-то сломанный нос.

Живым из нашего города он уже не уйдет.

– Камиль, – выдыхает в губы. От них пахнет дешевым ромом.

Его глаза – дьявольски черные. Чужак опасен, и пора принимать меры. Такое знакомство и мне не сулит ничего хорошего.

– А ты? – спрашивает и опускает глаза на мои губы.

– Если тебе дорога жизнь, свали. И руки держи при себе. Камиль, – неторопливо отвечаю.

– А язык?

– Если не хочешь, чтобы тебе его отрезали.

– Я рискну.

Мои глаза остаются открытыми, когда горячие губы касаются моих ледяных. Покалывания расходятся от клетки к клетке. Влажный язык раздвигает губы и врывается в мой рот. Варварские повадки, как и сам этот чужак, делают из меня шокированную куклу.

Майя, оттолкни, завизжи, ударь! Сделай! Что-нибудь!

Его рука ложится на мою талию и передвигается вверх к груди. Ладонь чужака тоже невыносимо огненная, словно до меня дотронулся раскаленный стальной прут.

Зачем-то… Пробую ответить на этот поцелуй. И с отчаянием умирающего кусаюсь.

Если об этом кто-то узнает, меня накажут. А его незамедлительно убьют. Еще никогда я не была виновна в чьей-то смерти.

– Для первого раза неплохо, – посмеивается.

Мой укус пришелся на его нижнюю губу. Я вижу приличную ранку, сочащуюся алой кровью. Зрелище гипнотическое. Камилю (так его зовут?) идет кровь. Имя, впрочем, тоже.

– Ты больной, – вытираю губы тыльной стороной ладони. На языке вкус рома, в носу – хвоя и имбирь.

Пьянею. Схожу с ума, и меня прилично так колотит.

– Не отрицаю, – отвечает спустя время.

Чужак ополаскивает руки, умывается. Сплевывает! Я, как дура, смотрю. А потом Камиль спокойно говорит:

– До встречи. Майя.

И уходит.