Глава 12. Майя
– Поверить не могу, что ты идешь с нами! – Джекки подпрыгивает от счастья, пока я посматриваю за ее спину.
Мне кажется, что за мной следят. Говоря точнее, я знаю, что за мной следят, но на этот раз холодок, пробегающий по лопаткам, другой. Он впитывается в кожу, оставляя невидимые следы. И я знаю, кому они принадлежат.
Неужели Артур плохо ему объяснил? Меня трогать нельзя!
СПА-салон – одно из новых мест в нашем городе. Несмотря на то, что мы живем в самом тухлом уголке Земли, иногда у нас открываются такие вот заведения, куда можно сходить и расслабиться.
Хотя не сказать, что мое настроение сейчас можно назвать расслабленным. Я почти вновь сбежала от Джамиля. Жизнь ничему меня не учит.
Но в этот раз я подготовилась. У нас с Артуром сделка: я отдаю ему Камиля на растерзание, а он покрывает мой побег. Все честно. Тем более от Кама необходимо избавиться ради него самого. Если Джем заподозрит что-то, то не пожалеет. А у шакала семья. Так что я в этой схеме почти святая, не даю чужаку умереть.
Правда, этот настырный тип продолжает преследовать, и это удушает, лишая рассудка. Когда Камиль поблизости, на голову опускается плотный туман. Я не вижу, не слышу, лишь чувствую близость мужского тела, которого хочется касаться.
– У каждой из нас будет отдельная комната с личным массажистом, – Алинка листает брошюру, пока я поглядываю в окно. – Ты на каком массаже остановилась?
– Что?
– Травяные мешочки или горячие камни?
– Смотри, есть еще тайский в четыре руки.
– На форумах писали, что это довольно больно, – подключается к беседе Джекки.
– Тогда мешочки.
Девчонки общаются между собой, пока я раздеваюсь и складываю вещи. Из одежды только выданные одноразовые трусы, сшитые на кого-то пошире меня. И белый длинный, почти до пят, халат.
– Майюха, обещай, что девичник перед твоей свадьбой мы проведем здесь же, – Джекки мечтательно закатывает глаза, отпивая свежий зеленый чай.
– Не знаю, как вы, а я рассчитывала на мужской стриптиз, – Алинка недовольно прыскает. Они заливаются смехом.
– Угу… – безучастно поддакиваю. Мечтаю не явиться на собственную свадьбу.
Комнатка для массажа больше похоже на старую подвальную каморку. Нет ни окна, ни двери. Только занавесочка. И спасибо, что непрозрачная.
В центре – стол для массажа, рядом на столике какие-то масла в прозрачных стеклянных колбах. Пахнет восточными благовониями. Свет приглушенный, камерный. Пульс, вопреки расслабляющей обстановке, скачет по пикам на диаграмме.
– Ложись, – юная тайка говорит на русском с акцентом и указывает на стол. Еще и простынь поправляет.
Продолжаю коситься то на нее, то на шторку. Если Джамиль узнает о таком развлечении без его разрешения, какое наказание придумает? Массаж в четыре руки? Если в прошлый раз я хотела веселья, и он обрушил его на меня как небо в грозу, то сейчас тоже самое должно быть с массажем. Ей-богу, смешно и грустно.
Артур же не будет меня сдавать? Я свою часть сделки выполнила: натравила его людей на одного назойливого шакала.
Снимаю халат и неуверенно сажусь, а потом и ложусь на кушетку. Тайка сама укладывает мои руки вдоль тела и касается моих плеч и спины. Шепчет с хихиканьем: «Go-o-od».
Ее теплые ладони скользят вдоль позвоночника, как по маслу, продавливая в тех местах, где болит.
– Ах… – стону.
Ка-миль…Будь ты проклят, чокнутый придурок! Уйди из моих мыслей, из моей жизни, из этого города.
– Go-o-od!
Мои волосы собраны в небрежный пучок на макушке, и при каждом плавном движении массажистки пряди выбиваются, падают. От наслаждения мычу, прикусив язык. Тот чертит во рту запретные буквы. А память выбивает картинки вечера в лесу, как лотерейные выигрышные шарики. Руки Кама на моей пояснице. Вот они нагло пробираются за лифчик и стискивают грудь. Она ноет от воспоминаний. Между ребер растекается огонь.
– Okay? – спрашивает, отходя. Я на грани рассвирепеть из-за того, что девушка отняла свои чудесные теплые руки от моих плеч.
Одними губами говорю ответ, пока массажистка опускает мои руки. Через минуту я понимаю, что их привязывают к ножкам шершавым поясом. Крепко-крепко. Не вырвать.
– Что за…?
– Тш-ш-ш, сладкий орешек, – знакомый голос оживляет беспокойство в груди.
Какого хрена?
Распахиваю глаза, но едва могу повернуть голову. Моя поза унизительная, пошлая. Вижу только мужские ноги в белых брюках, похожие на те, что здесь носят.
Его ладонь намного горячее, чем у девушки-массажистки. Камиль касается моей спины и оставляет ожоги. Шакал тянет волнистую линию от шеи к копчику, выпуская шипение сквозь свои острые стиснутые шакальи зубы.
– Я позову на помощь, если не прекратишь! – зажмуриваюсь. Это такой позор. Никто, никогда не видел меня голой.
– Не позовешь, орешек. Ты сучка, но не дура. Все же не дура, – гневно проговаривает, склонившись над моим ухом.
Его драконье дыхание ложится на ушную раковину и крадется по задней поверхности шеи, приказывая мелким волоскам встать дыбом.
– Из-за тебя я второй день на обезболивающих? Признайся, и я отпущу, – шепчет змей. Врет.
Я даже не могу посмотреть в его дьявольские глаза. Моя голова придавлена.
Злюсь. Да я в полной ярости! Она обливает меня как из ведра.
– Шакал! Ненавижу, – глухо мычу.
К щекам пристает стыдливый жар. Я дышу прерывисто. Легкие скованы казнящим взглядом.
– Просто признайся, Майя. Предала? Что именно ты рассказала?
Его ладонь сильно давит на поясницу, а средний палец… скользит по складкам. Дурацкие стринги ничего не прячут и не скрывают.
Чужак трогает меня!
С губ срывается внезапный всхлип. Я продолжаю брыкаться и мычать, но никто не ворвется сюда и не спасет. Даже в таком положении и слыша себя со стороны… не могу сказать, что этой девушке, то есть мне, нужна помощь. Я… наслаждаюсь гребаным масляным массажем!
– Орешек, одно слово. И я отпущу тебя.
– Будь проклят, шакал!
Давление в промежности усиливается, а его пальцы находят нужную точку, куда надавливают, вытягивая из меня очередной стон. Камиль же не будет делать то, о чем я подумала?
– Попробуем еще раз, – входит пальцем неглубоко.
Не знаю как, но мое тело самопроизвольно приподнимает таз. Заливаюсь краской сверху донизу. Это не могу быть я, это не может быть со мной.
– Отлично… – чужак низко смеется, натягивая мою кожу до состояния тонкой пленки, по которой рассыпаются мурашки. – Из-за тебя на меня напали? Ты предала?
Ощутимый шлепок по левой ягодице. Его ладонь обхватывают всю промежность, подразнивая возбужденный клитор.
Твою ж мать!
Его действия становятся активнее. Нет, ничуть не нежнее. Скорее берут меня с жадностью, пока я не могу и повернуться. Запястья туго стянуты, и заставляют меня искать оправдание для Джема, если останутся следы.
– Ты? – прикусывает плечо.
– Я… Камиль, прекрати, – пробую мотать головой.
Сердце расшатывается по всему телу, у меня не выходит нормально дышать, а вся спина покрыта мелкой холодной испариной.
– Не так, орешек. Ка-миль…
По ногам тянется тягучее удовольствие. Позвоночник выкручивает от жалящих волн. Все яркие ощущения чувствуются в промежности, где Камиль ласкает меня своей ладонью и пальцами. Я не знаю, куда он смотрит, но по воспаленной нежной коже между ног понимаю, что туда. Дышит возбужденно.
Мне хочется сгореть и упасть замертво. Это не может быть. Я не могу испытать оргазм от рук этого черта! Но, кажется, шакал делает все, чтобы я на его глазах простонала его имя по-настоящему.
Сжимаю губы, мычу, уткнувшись в простыню. Пытаюсь вывернуть руки, чтобы высвободиться. Низ живота живет отдельной жизнью. Он подстраивается под движения профессиональных ладоней, которые доставляли похожее удовольствие сотням женщин. Так, да?
– Ты пиздец какая мокрая, орешек.
Движения ускоряются. Я захлебываюсь слезами. Ненавижу себя. Я такая слабачка.
– Раз ты здесь, где Джамиль?
Мотаю головой. Что он делает?
– Н-не зна-аю…
– Давно он уехал? Надолго?
Мы оба на грани. Но я понятно, меня ласкают. А Камиль? Не может же он быть таким от одного моего вида? Мокрого вида.
– Н-не зна-аю, – повторяю.
– Узнать сможешь?
Говорить больше не получается. Оргазм очень близко. Вс е тело вытягивается, как струнка. Внизу живота взрываются оглушительные снаряды, окрашивая кровь в различные цвета. Мышцы погружаются в свинец. Мне мучительно сладко.
– Узнай! Кивни, если поняла.
Послушно киваю.
– Хорошая девочка. Моя.
Хватаю воздух ртом, когда в венах вспыхивает зачаток яркого оргазма. Я готова к этой ослепительной волне и своим ощущениям после. Но…
Камиль убирает руку от моей промежности и отходит к стене. Продолжаю стоять задницей кверху с привязанными руками и смотреть в темнеющую пустоту с багровыми разводами.
– Мразь… – обращаюсь. В ушах пульсирует, конечности немеют. – Я же…
– Почти кончила, орешек, знаю. Но ты предала меня, рассказав о нашей маленькой тайне своим шакалам. Поэтому никаких оргазмов. И я жду расписание твоего жениха.
– Пошел к черту, – привязанные руки не дают мне сжаться в комочек. Я чувствую себя опустошенной. Разбитой.
– Рано посылаешь.
Камиль включает на телефоне запись, и комната наполняется страстными звуками моих стонов. Имя чужака я не называю.
– Не скажешь, вышлю анонимом Аджиеву. С финальным стоном было бы отлично, но не хочется раскрывать себя.
Ка-миль… Конечно же. Я бы простонала именно так, как он и думает.
– Два дня, орешек. Даю тебе два дня, и… – замолкает. Подходит ближе, касаясь скулы пальцами, которыми и ласкал. Я чувствую запах своего возбуждения, и ненависть к шакалу взрывается внутри вместо долгожданного оргазма, – …если захочешь кончить, зови.
Камиль уходит, так и не развязав меня. Зачем? Девчонка-тайка сделает все за него. И не пожалуешься. Мои же стоны – отличный козырь против меня.