Глава 13. Майя

Из салона выхожу красная как рак. Девчонки, хвала богам, не спрашивают, что случилось. В данном случае цвет моей кожи более чем логичен. Согласно рекламному проспекту, массаж должен быть активным, способствующим активному притоку крови ко всем органам.

Ко всем…Между ног поднывает. Огонь продолжает облизывать и отступать. Я вся дерганная, потому что желанного и необходимого пика так и не наступило. А после ухода шакала чертовски разозлилась. Во все мышцы вогнали щепки и вынудили тело выпрямиться и стать твердым и прямым, как палка.

– Вернемся к ним еще? – Джекки расслабленно улыбается, подставляя лицо под низкие скученные облака.

Меня знобит от северного порыва ветра, что заползает змеей за ворот. Вот бы отмахнуться от него. А потом и от змея-Камиля…

– Тебе все понравилось, Май?

– Ничего не понравилось, – бурчу. Забыть бы этот день.

В голове звучит низкий голос, почти приказ: «Если захочешь кончить – зови». Он врастает в подкорку и «говорит» со мной при любой мало-мальской паузе.

– Странная ты… – подруги переглядываются.

Впервые за все время нашего знакомства горю желанием выложить девчонкам всю правду. Начиная со странного договора матери до того, кем на самом деле является любимый ими Джамиль. Но варвар высосал из меня все силы. Каждое слово дается с трудом, поэтому отмахиваюсь и говорю привычное:

– Увидимся.

Моя машина припаркована во дворе соседнего дома. Стуча каблуками по раздолбанному асфальту, подхожу и срываю рекламу с лобового стекла. Под дворниками несколько пожухлых желтых листьев. Стряхиваю их и всматриваюсь в сизое небо. На город опускаются осенние сумерки, лишая и так посеревший город цвета.

– Добрый вечер, Майя, – скрипучий голос заставляет вздрогнуть.

Ахаю и оборачиваюсь. Сердце падает в пятки, по стопам расползается пульсация, как паучьи сети.

Артур.

– Джамиль? – тут же спрашиваю.

Артур – правая рука моего жениха. Конечно же, мои мысли сводятся к одному: сейчас из-за угла появится Аджиев и вновь повезет к моему наказанию за непослушание.

– Его еще нет в городе. Но он скоро проедет стеллу на въезде. Поэтому лучше поторопиться. Ты же понимаешь, что меня может ждать, если вскроется наш секрет?

Хитрая тварь, с которой нужно держать ухо востро.

Киваю и трясущейся рукой пробую снять машину с сигнализации. Кнопку как заело. Получается не с первого раза. Почему так всегда и происходит, когда торопишься?

– И где он был? – в горле пересыхает от страха.

Я никогда не интересовалась планами Джамиля. Было важно одно: его нет, и это прекрасно. Да чтоб он сдох, где бы ни находился.

– Сомневаюсь, что в твоих интересах знать о его передвижениях, – Артур прищуривается и скользит по мне взглядом. Другим взглядом, покрывая кровь корочкой льда.

– Я хотя бы буду знать, на сколько могу выйти из дома и отдохнуть в следующий раз, – щеки опаляет ледяным ветром. Губы трескаются, но это от моего вранья. У Артура такие глаза, он ими будто въедается в мои мысли раковыми клешнями.

– Ты планируешь еще?

– Ты знаешь, в каком я положении, – говорю начистоту. Впрочем, Артур все знает. – И пара часов с девочками в каком-нибудь девчачьем месте ничего не сделают имиджу Аджиевых.

Стараюсь сохранять самообладание. Стою с ровной спиной, смотрю прямо в глаза главному шакалу. Но от мысли, что я, по сути, договариваюсь о своей частичной свободе за спиной Джамиля, наваливает тонны волнения на плечи. Едва могу дышать.

– Я рискую. Сильно рискую, Майя, – отвечает спустя время.

Замерзаю. Мой голос ломается от переживаний.

– Кому я могу рассказать, Артур? Для всех я счастливая невеста самого Джамиля Аджиева. Разве только это будет интересно пыли на книгах в моей комнате.

– Не смеши, у тебя там нет пыли.

Таращу глаза, фиксирую легкий оскал на губах Артура. Это самый длинный наш диалог за все время работы шакала на Аджиевых.

– Влажная уборка каждый день, – хмуро поясняет.

Выдыхаю. Не хватало еще, чтобы в моей комнате за мной следили или были на моей территории без моего разрешения. Например, ночью, когда сплю. Жутко. Это в духе Джамиля.

– Скажем так, когда у него запланирована встреча или есть дела в этом городе, Джамиля Галибовича нет часа четыре, не более. Конкретные дни не знаю, но это уже лишняя информация, так? Четыре часа тебе будет достаточно, чтобы отдохнуть от навязчивой любви своего жениха? – возвращается к моему вопросу, на который я устала ждать ответ.

Честно, удивлена, что ответ прозвучал. Честный, надо признать. Кое-что я тоже умею читать во взгляде. И сейчас Артур хоть и недоговорил важную часть, но поделился верной информацией.

Я могу испить глоток свободы размером в четыре часа. И зачем это нужно Камилю?…

– Спасибо, – отворачиваюсь, но лишь потому, что скрываю победную улыбку. Что, конечно, не остается незамеченным. – И спасибо за помощь в том деле, – застыв у открытой двери, говорю. – Его внимание показалось мне неуместным.

– Этот Камиль мне так же не нравится, как и тебе, – тон Артура меняется. Ненависть к чужаку сквозит в каждом выплюнутом звуке.

– Твои люди не сильно его… побили?

Я не видела лица шакала и не представляю, с какой силой наносили удары люди Артура. Знаю только, что их «предупреждения» никогда не заканчиваются хлипкими пощечинами.

Мне правда жаль, но если варвар не остановится…

А он не остановится, судя по всему. Щеки щиплет от понимания, что это лишь начало. Грядет что-то жуткое, опасное. Почему в преступном мире нет никакой метеорологической службы: грядет торнадо, берегите позвоночник, его могут переломить враги в схватке?

– Он прострелил мне ногу, Майя. И только слово Галиба пока спасает Камиля от пули в виске.

Замерзшими пальцами сжимаю металлическую дверь, за которую держусь. Не могу вымолвить и звука. Даже моргнуть или сделать вдох. Живот продолжает гореть, а промежность ныть, когда я четко представляю смерть шакала.

– Сколько у меня осталось времени, пока Джамиль не приехал?

Артур, замкнув на мне свой взгляд, лишь скользит по наручным часам и выдает нейтральное:

– Пятнадцать минут, Майя. Лучше поторопись. Если тебя поймают, я буду беречь свою голову, а не твою.

Не попрощавшись, сажусь в машину. Громко хлопаю дверью, выпуская свой испуг наружу.

Пятнадцать минут.Только из города выбираться двадцать!

Завожу двигатель, включаю фары и бросаю нечаянный взгляд на соседнее кресло. Там сложенный лист, которого раньше здесь не было. Уже знаю, от кого оно, и совсем не удивляюсь, как сюда попало.

«Завтра на нашем месте».

Читаю. Ругаюсь. Самоуверенный ублюдок.

И прикусываю язык, следом нижнюю губу. Почерк у шакала, конечно, идеальный: ровный, чуть витиеватый.

«Если кончишь с ним – накажу сильнее».

– Приду-у-урок, – кусаю кулак, только чтобы сдержать смешок и рвущийся из души хмык.

Аджиевы хоть монстры, но свято чтут свои традиции: никакой близости до свадьбы. Мне осталось шесть месяцев.

– Я не собираюсь кончать ни с ним, ни с тобой! – кричу в ничем не повинную бумажку и сминаю ее. Выбросила бы, но рву на кусочки и закидываю в бардачок. Не забыть бы убрать и сжечь.