Акт II. Сцена 1

Комната в доме Полония.

Отдай ему, Рейнальд, ты эти деньги

И письма.

Да, сударь.

Рейнальд любезный, ты весьма умно поступишь,

О поведении его разведав раньше,

Чем навестить его.

Так и хотел я, сударь.

Что ж, дельно, очень дельно. Так смотри же:

Сперва разведай, что в Париже за датчане,

Кто и какие, чем и где живут,

С кем знаются, что проживают. Если ты,

Обиняком порасспросив об этом,

Заметишь, что знаком им сын мой, то поближе

Осведомись о нем и попрямей, как будто

Он и тебе известен стороной; хотя бы

Вот так: "Его отца я знаю и друзей,

И самого отчасти". Понял ты, Рейнальд?

Отлично понял, сударь.

«И самого отчасти, но не близко.

Если ж

Тот самый это, - он большой буян, способный

На то-то и на то-то". Здесь ты на его

Взводи, что хочешь, но, конечно, не такое,

Что бы бесчестило его, - будь осторожен, -

А все те резвые и буйные проказы,

Что, как известно, свойственны свободе

И юности.

Как, например, игру?

Да, иль кутеж, божбу, страсть к поединкам, к ссорам

И к волокитству - это можно.

Но это бы бесчестило его.

Ну, нет; ты это можешь посмягчить.

Лишь не взводи чего-нибудь похуже, будто

Уж слишком невоздержан он; не в этом смысле.

Но на грешки его ты намекай умело,

Как на дурные стороны свободы,

На нрава пылкого взрыв или вспышки

И крови необузданной кипенье.

Всем свойственное юношам.

Но, сударь?..

Зачем тебе так поступать?

Да, сударь, знать

Хотел бы я.

А в том и цель моя.

Я от уловки этой жду успеха.

Когда слегка ты тень на сына моего

Набросишь, будто в тех делах не без греха он,

Заметь:

Тот, у кого о нем выведывать ты будешь

По перечисленным узнав порокам

Виновного в них юношу, наверно

Твое разделит мнение и скажет:

«Любезный", например, иль: "Друг", иль "Государь мой",

Как принято там звать и говорить, смотря

По человеку и стране.

Отлично, государь.

А там станет он, - он станет, - что я хотел сказать? Клянусь мессой, я

хотел что-то сказать; на чем я ?

На словах "Твое разделит мнение", и "Друг, например", и "Государь мой".

«Твое разделит мнение"; ну да;

Его разделит так: "Я с этим господином

Знаком; его вчера или на днях я видел,

Или тогда-то с тем-то и, как вы сказали,

Там он держал игру, там предавался пьянству,

Там ссорился, играя в мяч". Или, быть может:

«Я видел, он входил в такой-то дом разврата",

То есть в вертеп, и дальше в этом роде.

Вот видишь ли:

Приманка лжи подцепит рыбку правды.

Так мы, разумные и сметливые люди,

Виляя в стороны и ловко уклоняясь,

Путем неверным верный путь находим.

Так по советам ты моим и наставленьям

Отыщешь сына моего. Ты понял, нет?

Все понял, сударь.

Бог с тобой; прощай.

Мой добрый господин!

За поведением его смотри и сам.

Так точно, сударь.

И пусть себе гуляет.

Хорошо.

Прощай.

Рейнальд уходит.

Ну что, Офелия! Да что с тобой?

Отец мой, ах отец! Я так перепугалась!

Чего? Господь с тобой.

Отец мой, в комнате своей я вышивала;

Принц Гамлет вдруг, в расстегнутом камзоле,

Без шляпы, в неподвязанных и грязных,

По щиколотку спущенных чулках;

С дрожащими коленями, бледнее

Своей рубашки, с видом жалостным таким,

Как будто вырвался из ада, чтоб вещать

Об ужасах, предстал передо мною.

Любя тебя, с ума сошел?

Не знаю.

Но, право, я боюсь, что так.

Что говорил он?

Взял за руку меня он, крепко сжал ее

И, отступая на всю длину своей руки,

Другую приложив к бровям, стал мне в лицо

Глядеть так пристально, как будто срисовать

Его хотел. Он долго так стоял

И наконец, слегка мне руку покачав

И трижды головой кивнув вот так,

Вздохнул так горестно и так глубоко,

Как будто разрывалась грудь его

И прекращалась жизнь. Потом меня пустил он;

И повернув лицо ко мне через плечо,

Дорогу он без глаз, казалось, находил;

Он без их помощи дошел до двери,

И блеск их до конца был обращен ко мне.

Пойдем со мной; найти хочу я короля.

Прямое то безумие любви;

Есть свойство страшное у ней губить себя

И волю приводить к отчаянным поступкам,

Как и у всех страстей, присущих нашей

Природе на земле. Мне это жаль.

Ты резких слов ему не говорила?

Нет, мой отец, но, как велел ты, писем

Его не принимала я и не пускала

Его к себе.

Вот что свело его с ума.

Жаль, что о нем судил я так небрежно

И опрометчиво. Я думал, что шалит он

И погубить тебя намерен. Подозренья

Проклятые! Клянусь, наш возраст также склонен

Уж слишком далеко в расчетах заходить,

Как молодежи свойственно нуждаться

В благоразумии. Идем же к королю.

Он это должен знать: бед больше от молчанья

Произойдет, чем гнева от признанья.

Идем.