Акт IV. Сцена 4

Равнина в Дании.

Ты королю датчан привет мой передай;

Скажи, что Фортинбрас его согласья просит

О позволении владеньями его

Пройти походом. Ты о месте встречи знаешь.

А нужно что его величеству от нас,

Мы сами явимся к нему с поклоном;

Так и скажи.

Я все исполню, принц.

Вперед же тихим шагом.

Фортинбрас и солдаты уходят.

Какое это войско?

Норвежское.

Куда идет оно, нельзя ль узнать?

На часть владений польских.

А кто его начальник?

Племянник старого норвежца, Фортинбрас.

Идет ли в глубину оно владений польских,

Иль только на границу?

Сказать по правде, без прикрас, идем мы

Отвоевать клочок земли, в котором

Одно названье лишь, а не корысть.

Я б не дал и пяти дукатов за него;

Он и Норвегии, и Польше не принес бы

Иной цены, когда б и продавался.

Так Польша за него стоять не будет.

Уж занят он ее войсками.

Солдат две тысячи, дукатов двадцать тысяч

Спор о безделице такой не разрешат.

От долгого довольства и покоя

Так лопается внутрь нарыв, и смерть приходит

Без видимых причин. - Благодарю покорно.

Храни вас Бог.

Принц, не угодно ль вам идти?

Я буду к вам сейчас. Идите прямо.

Все, кроме Гамлета, уходят.

Как обличает все меня и подстрекает

Ко мщению! Что человек такое,

Когда цель дней его и высшее из благ

Лишь есть да спать? Животное, не больше.

Тот, кто грядущее и прошлое дозволил

Нам мыслью обнимать так властно, для того ли

Дал нам способности и разум богонравный,

Чтоб в нас им даром плеснеть? Скотская ли это,

Забывчивость, иль мнительная робость

Обдумать тщательно исход, - а в том раздумье

Благоразумья на одну лишь четверть,

А трусости на целых три, - не знаю,

Зачем и жить, твердя: "Я должен это сделать",

Коль у меня к тому есть повод, воля, сила

И средство. Вся земля примером служит мне;

Хотя б число и сила этих войск:

Ведет их нежный, слабый принц, чей дух,

Божественным влекомый честолюбьем,

Смеется над неведомым исходом

И подвергает то, что смертно и непрочно,

Судьбе, опасности и смерти для какой-то

Яичной скорлупы. Быть истинно великим

Не значит ратовать из-за причин великих,

Но за безделицу вести великий спор,

Когда задета честь. А что же я?

Отец мой умерщвлен, позором мать покрыта,

Меня и кровь, и разум побуждают,

А сонный, к своему стыду гляжу я,

Как двадцать тысяч человек идут

На гибель верную, в могилу, как в постель,

Готовы лечь из-за мечты и тени славы

И бьются за клочок земли, где и сразиться

Нет места, и нарыть для павших негде

Могил. О помыслы мои, у вас в предмете

Лишь кровь да будет впредь или ничто на свете!