Глава 5

Внимательно вглядываюсь в его лицо, отчаянно пытаясь сообразить, не случилась ли у меня слуховая галлюцинация. Но как будто движения губ идеально вторят звукам.

– Извините, что? – с деланой вежливостью уточняю, хотя мне очень хочется послать его в далёкое эротическое путешествие.

Знал бы он, как увеличился мой словарный запас великого русского языка. Не сидел бы с такой снисходительной миной, будто до сих пор имеет дело с девочкой-ромашкой. Учительницей алгебры. Которую сам же и похоронил заживо.

Тамерлан откидывается на спинку своего роскошного кресла. Поджимает губы. Весьма чувственные для мужчины. Морщусь от отвращения. Стискиваю челюсть.

Он выглядит как человек, абсолютно и безраздельно держащий всё под контролем. В то время как я не могу держать под контролем даже собственное тело.

Бесит.

Я ощущаю, как сбивается дыхание. Делаю судорожный вздох, но кислород не поступает в лёгкие. Возникает ощущение, будто меня топят. И вместо воздуха я глотаю воду. Мысленно начинаю подсчитывать вздохи и выдохи. Одновременно стараясь делать вид, что не нахожусь на грани обморока.

– Правила в компании для всех одинаковы. Отработаете свой аванс, и выплатите неустойку и можете быть свободны, – произносит размеренным бархатным голосом. Будто он факир, а я змея, которую он пытается зачаровать своей дудочкой.

Меня начинает мелко трясти. Слишком много эмоций. Ненависть плещется из меня через край. Как из переполненной водой ванны.

Я боюсь, что могу сорваться прямо перед ним. Начну задыхаться и скулить, как побитая собака. Но я готова откусить себе половину щеки, лишь бы не показывать своему врагу, что он со мной на самом деле сотворил.

Во рту вновь разливается кровь. Я сглатываю её.

– Какой смысл меня держать, если я буду отвратительно работать? – Я поднимаю на него расфокусированный взгляд.

На его губах расцветает хищная улыбка. Словно он плотоядный цветок. Заманивающий своим ярким видом подойти поближе. Рассмотреть. Вдохнуть ядовитый аромат. Пока этот цветок не обнажит клыки и не отгрызёт любопытный нос.

– Разве вы можете делать что-то плохо, Вероника Степановна?

Его голос. Его тягучие интонации. Его пробирающий до мозга костей взгляд. Они отбрасывают меня на десять лет назад, как машина времени. В мой старый школьный кабинет. В котором стоит он, с наглым видом заглядывая мне в глаза.

Меня передёргивает.

Сердце заходится в грудной клетке. Бьётся, будто желая улететь.

Я смотрю на него совершенно безумным взглядом. Не веря, что он… так поступает. Не веря, что он пытается меня очаровать. Как тогда в школе. Не веря… в масштаб его садизма.

Он просто издевается.

Я резко поднимаюсь, ощущая, как тяжёлый взгляд отслеживает каждое моё движение.

– Если вдруг ты что-то не понял, Тамерлан. – Мне слишком плохо, чтобы притворяться вежливой. – Может, ты не способен это самостоятельно сообразить? Не знаю. Но я тебя презираю. Ненавижу. И знаешь что? Возможно, я даже хочу, чтобы ты сдох. Уверен, что тебе рядом нужен такой сотрудник?

Я выдыхаю эти слова. Меня колотит крупной дрожью. Наверное, со стороны я выгляжу жалкой. Раздавленной. Но после того, как выложила это… стало чуть легче. Мне даже удаётся восстановить дыхание.

Тамерлан тоже встает.

Я бы даже сказала, вырастает из своего кресла.

Чёрт. Какой же он огромный.

Он медленно огибает рабочий стол, целенаправленно надвигаясь на меня. Что меня до жути пугает. Уверена, этот страх отражается, как в зеркале, в моих глазах.

– Что ты ещё хочешь мне сообщить, чего я не знаю, Вероника? – Он останавливается в шаге от меня, растягивая слова. А особенно гуляя гласными по моему имени.

Он не выглядит задетым. Наблюдает за мной с лёгкой кривой полуулыбкой. Только глаза остаются холодными. Бездушными. Пустые.

Я смотрю на бездну. Бездна с любопытством смотрит на меня.

Мне хочется знать какое-нибудь заклинание, произнеся которое он исчезнет. Но я знаю, что в нашем мире есть лишь одно заклинание, приводящее к нужному результату. И оно карается статьей сто пятой Уголовного кодекса. Убийство.

А на подобное я не способна. Пока.

Стискиваю зубы.

– Отпусти меня. – Я качаю головой, не в силах поверить, что он решил продолжить эту жестокую шутку. Издевательство, затянувшееся на десяток лет.

Даже теперь.

Похоже, его не волнует и не смущает тот факт, что он сломал мне жизнь.

Он хочет продолжить игру.

Краем глаза я замечаю, что он поднимает руку, словно собираясь дотронуться до меня. Мои мышцы каменеют от страха. Но затем опускает её. Сжав пальцы в кулак.

– Ты свободна. Иди на рабочее место. Скоро планёрка.

– Ненавижу тебя, – напоминаю ему.

Кажется, я могу бесконечно произносить эти слова.

– Знаю.

Я покидаю его кабинет, чувствуя, будто всё это время плавала в адском котле, который заботливо подогревали черти. А за мной гонятся псы. Их горячее дыхание обжигает затылок. От смрада, исходящего из их пасти, меня тошнит. Я зажимаю рот рукой, вбегая в незнакомую уборную.

Она, наверное, предназначена для топовых сотрудников. Здесь очень чисто и приятно пахнет. Но это не имеет значения, когда я замуровываю себя в просторной кабинке. Начиная рыдать. Слёзы струятся по щекам. Солёные. Горькие. Они везде. Меня колотит. Зуб на зуб не попадает. Я вновь задыхаюсь.

Поднимаю ноги, усаживаясь на крышке бачка в позе лотоса. Качаясь из стороны в сторону в попытке себя успокоить.

Какой-то грёбаный ад.

Дурацкий ад.

Мне так себя жалко. И невыносимо хочется, чтобы кто-то обнял. Сказал, что всё будет хорошо.

Я не могла показать бабушке, насколько сломлена. Поделиться своей болью. Только психологу и за деньги.

Обняла себя за плечи, ощущая, как чёрная дыра в грудной клетке стремительно разрастается. Становится бездонной, засасывая в себя остатки моей воли.

А слёзы всё не останавливаются. Текут. Забираются под ворот свитшота, холодя кожу.

Не знаю, сколько я так просидела. Но, что удивительно, за всё это время, кажется, этот туалет не посетил ни один человек.

Я выползаю из кабинки, утыкаясь на своё отражение.

Да уж.

Роковая красотка.

Глаза красные. В них будто насыпали песка.

Возвращаюсь в кабинет.

У моего стола стоит встревоженный Илья.

– Не получилось договориться? – Он понимает всё по моему кислому выражению лица и красным глазам.

Отрицательно качаю головой. Сил ответить вслух нет.

– Через пять минут нас ждут на планёрке. Нужно идти. Ты можешь?

Я могла бы забрать свою кружку, кактус, термос и другие пожитки, которыми успела обзавестись, и уйти.

И плевать, что Тамерлан мне сделает.

Но меня вдруг накрывает ощущение, что я на тропе войны. И проиграв одну битву, я не вправе лишать себя шанса выиграть войну.

Что, если моё нахождение здесь, это шанс его уничтожить?