Глава 10

Тамерлан

Складывая зонт, ступаю под крыльцо подъезда. Нагло подмигиваю училке, закипающей на моих глазах от гнева. Ещё чуть-чуть, забулькает и из ушей пойдёт пар.

Забавная.

– И как вы учитесь, молодой человек? – интересуется старушка, разглядывая меня сверху донизу с явным любопытством.

И сам пялюсь в ответ, пытаясь отыскать в ней черты Ники, пока мы поднимаемся на лифте. Но не нахожу ничего общего.

– Я…

– Тамерлан – отличник по всем точным наукам, – перебивает меня Ника.

Расплываюсь в самодовольной улыбке.

– Только не могу сказать, что это его заслуга. Он ни разу не сделал домашнее задание. Дома. – Моя любимая косит на меня недобрым взглядом.

В её голосе звучит ехидство.

И угадала же.

Оказавшись на пороге, соображаю, что вода буквально стекает с моей одежды и кед. И впервые за вечер я ощущаю себя по-дурацки.

Старуха бросает в мою сторону взгляд, тут же сообразив, что вызвало смущение.

– Проходите в ванную комнату, молодой человек. Принесу вам что-нибудь из одежды моего покойного мужа. – Она указывает мне на дверь.

Сбрасываю с себя влажные кеды. Поджимаю пальцы на ногах. И шлёпаю, оставляя за собой мокрый след. Попутно изучая скромную, но уютную обстановку.

Здесь даже не пахнет Никой. Я ощущаю запах старого дерева, книг, возможно, «Шанель номер пять», или чем там душатся бабушки. А ещё аромат еды, от которого болезненно скручивается желудок.

Лишь когда оказываюсь в ванной комнате, становится понятно, что здесь всё же живёт девушка. Пока жду одежду, озираюсь, пытаясь угадать, в какой из этих баночек шампунь. Если это от него моя училка так пахнет, то я куплю себе такой же. Хватаю первый, подошедший под описание. Открываю крышку, нюхая. И тут поднимаю ресницы и вижу тяжёлый взгляд старухи.

Сглатываю слюну, ощущая себя пойманным на месте преступления.

– Искал, чем руки помыть. – Криво улыбаюсь, возвращая банку на полку.

– Можете переодеться в это. А мыло тут, – и указывает на мыльницу.

Вглядываюсь в неё, ожидая, что сейчас она мне даст пинком под зад. Но бабка уходит, закрывая за собой дверь. И кажется, посмеивается надо мной.

Скидываю с себя мокрые шмотки, облачаясь в нечто раритетное. Брюки, фланелевая рубашка в клетку. Носки.

Заглядываю в зеркало, хлопая себя по щекам.

– Вот так ты будешь выглядеть лет через сто, – обращаюсь к своему отражению.

Несмотря на то, что одежда с чужого плеча, мне неожиданно удобно и комфортно. Дед, определённо, был таким же высоким.

И тут я задаюсь вопросом: а почему дед? Где родители Ники?

Был, конечно, вариант, что она во взрослом возрасте решила жить с бабкой. Но что-то в эту версию мне не верилось.

Отжав над раковиной свои вещи, я уже собирался выходить. И застыл, когда мой взгляд упал на корзину с грязным бельём.

В голову пришла дурная идея даже для меня – раздобыть её трусики.

От этой мысли я вновь весь покрылся жаром. Конечно, был ещё вариант нарваться на трусы бабки. Но, поразмыслив, я решил, что игра стоит свеч. И риска получения душевной травмы. И поднял крышку корзины.

Тут же сглатывая.

Корзина оказалась пуста. Только на дне белели трусики. И судя по размеру, они точно принадлежали моей училке.

Облизнул губы, ощущая дрожь в коленках. И тяжесть в паху. Протянул руку, сжимая крошечный лоскуток в ладони. Неловко поднёс к носу. Аромат был тонкий. И очень соблазнительный. Настолько, что от возбуждения у меня потемнело в глазах, а мышцы свело судорогой. Не хотелось бы испортить дедушкины брюки своей спермой.

Вздрогнул, когда в дверь раздался стук.

– Тамерлан, у тебя всё в порядке? – как сквозь вату, до меня донёсся голос Ники.

Она, скорее всего, поймёт, что это я вор её трусиков. Но мне пофиг. Наоборот, я хотел бы видеть её лицо, когда до неё дойдёт, зачем я это сделал.

Спрятав трофей в кармане брюк, захватил свои вещи и вышел.

Ника стояла рядом. Весь её вид выражал явное недоверие.

В чём она меня подозревает, интересно? Если в том, что вечером я собираюсь подрочить, надев на лицо её трусы, то она права.

Нездоровая улыбка вновь растекается по довольной физиономии.

– У тебя всё в порядке? Ты красный.

Я замечаю, как её рука тянется к моему лбу, и ментально кончаю от одной мысли, что она сейчас дотронется до меня.

Но в её глазах что-то мелькает. Уверен, это внутренний компас правильной девочки (или правильной училки?) указывает ей не касаться меня. И я его ненавижу. Она убирает руку.

– Проходи на кухню. Я поищу градусник. – Машет рукой, больше не глядя на меня.

А я уже скучаю по её вниманию. Мне действительно жарко. Но это не от простуды.

Прикрыв область паха своими же вещами, я по запаху нашёл кухню.

– Варвара Степановна меня зовут, – представляется бабушка, забирая из моих рук моток мокрой одежды, пряча его в пакет, который ставит у входной двери. Чтобы я, уходя, не забыл своё шмотьё.

– Приятно познакомиться, Варвара Степановна. – Пытаюсь вспомнить уроки хороших манер, которым меня учила мама.

Варвара Степановна удовлетворённо оглядывает меня, словно ей нравится, что у вещей её почившего мужа появилась новая жизнь.

Меня удачно сажают спиной к окну. Аромат домашней еды путает мысли. И я громко сглатываю слюну, когда передо мной оказывается глубокая тарелка борща – рассчитанная явно на крупного мужика, бородинский хлеб, зелень и сало.

– Спасибо, – невнятно благодарю, погружая ложку в суп.

– На здоровье.

До меня доходит, что следовало бы подождать Нику, лишь тогда, когда она вошла на кухню. Мой взгляд завис над изучением её домашней одежды. Но я тут же понял, что она никогда не облачилась бы в неё передо мной. На ней была обычная кофта и джинсы.

И несмотря на то, что всё выглядело скромно, я всё же не мог не заметить, как джинсы обтягивают её крутые бёдра. Демонстрируя чуть больше, чем её обычные скучные костюмы.

Запечатлел этот кадр в своём сознании, чтобы вернуться к нему позднее.

Ника молча положила рядом со мной на стол ртутный градусник. И больше на меня не смотрела. Лишь бросала недовольные взгляды на бабку. Явно пытаясь донести до неё, что пригласить меня в дом было очень плохой идеей.

– Стас скоро придёт, – глядя старухе в лоб, сообщает Ника.

Напрягаюсь. Пытаюсь вспомнить всех Стасов в школе. Может быть, она репетитором подрабатывает?

Бабушка фыркает. Хочет что-то сказать, как раздаётся звонок.

Я буквально кожей ощущаю нервозность училки. Бросаю на неё внимательный взгляд.

Слежу за тем, как она встаёт из-за стола. Направляется к двери. Отворяет её.

– Привет, Никусь, – раздаётся гнусавый (как мне показалось) мужской голос, от которого желчь поднялась по пищеводу.

Я подался вперёд, наблюдая за тем, как училка принимает букет похоронных цветов. Кто, блядь, дарит красные гвоздики? Он что, не смог заработать ей на розы? Ника целует его в щёку, обнимает.

Мне хочется снять с него кожу в тех местах, к которым она к нему прикасалась. Злость медленно закипает, нагревая кровь.

И тут этот неудачник поворачивается ко мне.

Хмурится. Смотрит на меня с немым вопросом.

– Стас, – каким-то слишком высоким голосом произносит его имя, – это мой ученик – Тамерлан Керимов.

Она явно пытается оправдать моё присутствие в своей хате.

Я выпрямляюсь, откидываясь на спинку дивана. Смотрю на него изучающим взглядом. Пытаясь понять, чем он может оказаться лучше меня.

Как минимум он ниже сантиметров на двадцать. Думаю, и в трусах у него сантиметров на двадцать меньше.

Судя по его взгляду, я ему тоже не нравлюсь. Это меня радует. Значит, он соображает, что я его соперник.

Стасик протягивает ко мне свою потную руку. Я, поднимаясь, пожимаю её. Затем вытираю о дедовские брюки. Жест не ускользает от внимания Варвары Степановны. И я по инерции зачем-то подмигиваю ей.

За столом завязывается какой-то скучный диалог.

Ника щебечет. Интересуется у Стасона, как прошёл его день. Меня тошнит.

Я с трудом досиживаю до конца ужина. Бесконечно бесят влюблённые взгляды, что училка бросает в сторону этого недоумка.

Неужели она не видит, какой он нелепый? Уже плешивый. Хотя сколько ему? Уверен, нет и тридцати.

В голову приходит идея «поговорить» с ним после ужина. На улице. Донести, что она моя.

– Я думаю, тебе пора, Тамерлан, – Ника обращается ко мне, вложив в голос всю свою строгость.

Мой взгляд перебегает с неё на её таракана. От мысли, что, как только я уйду, он запустит руки ей в трусы, мне становится дурно.

Нацепляю на лицо улыбку. Не сомневаюсь, что она получилась злой и неестественной.

– Проводите? – Киваю на дверь. – Хотел спросить кое-что… по завтрашним урокам.

Училка смотрит на меня недовольно. Но всё же встаёт, следуя за мной. Я с отвращением надеваю свои мокрые кеды. Выхожу в тамбур и оборачиваюсь к ней.

– Он вам не подходит, – заявляю ей в лоб, наклоняясь к её лицу.

Меня вновь окутывает запах её кожи. Дурманит. Мешает мыслить.

Она хмурится.

– Это не твоё дело. Уходи.

Ощущаю её возмущение. Но оно меня не колышет.

– Моё.