Глава 9

Тамерлан, *** количество лет назад

Мерзкий дождь морозит кожу под промокшей одеждой. Ненавижу холод, хотя последнее время испытываю его почти непрерывно.

Домой идти впадлу.

Наблюдать папашу с очередной тёлкой, которая непременно начнёт набиваться мне матери. Готовить на ужин какую-нибудь безвкусную бурду, вилять задом в коротком халатике перед моим носом. Заглядывая в глаза, будто я дворовый щенок. Готовый на всё за ласку и подачку.

Воротит от них.

Скуриваю одну сигарету за другой под навесом недалеко от школы.

Да и друзей видеть не хочется. Можно было бы, конечно, напроситься к Денису. Его мать никогда не отказывала мне в ужинах. И выглядела… нормальной. Но чую, что уже смахиваю на попрошайку.

Мерзко от самого себя. От своей слабости.

– Керимов, ты чего тут мёрзнешь? – доносится до меня тонкий, встревоженный голосок.

Вероника… Степановна, оказывается, стоит за моей спиной, держа посиневшими от холодного осеннего ветра пальчиками зонт. Он так и норовит вывернуться наружу. Или улететь вместе с её тощей фигуркой куда-нибудь подальше. От меня.

С трудом сглатываю, ощущая, как дёргается кадык.

Моя эротическая фантазия стоит напротив, смотрит на меня невинными глазами. Даже не подозревая, что я мечтаю сотворить с её телом.

Кожу обдаёт жаром. Готов биться об заклад, что одежда сама высыхает на мне, хотя я всё ещё ловлю капли дождя, попадающие под строительный навес.

Во рту сухо. Облизываю губы, сверля её потемневшими от желания глазами.

– И куришь ещё. – Хмурит бровки, всем своим видом выражая неодобрение. Качает головой.

Косой дождь не обходит её стороной. Я вижу, как с её носа стекает вода.

Тушу сигарету, вытянув под дождь руку, чтобы учительница не дышала дымом. И бросаю в урну.

Моё воображение уносится вскачь. Могу поставить на кон почку – она промокла до последней нитки трусиков. Интересно, какие они у неё? У такой правильной девочки… наверняка хлопковые. Ветер обливает нас обоих дождём. Она переминается с одной ноги на другую. Мне кажется, я даже слышу, как хлюпает вода в её ботинках.

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, есть ли у нашего разговора зрители. Но, похоже, что все ушли. Закончился последний урок. Она задержалась. И я… задержался.

Мне хочется опуститься перед ней на колени и медленно поднять её юбку. Лизнуть внутреннюю поверхность бедра…

Сглатываю скопившуюся во рту слюну. Вытряхиваю эти мысли из головы.

– Может быть, тебя до дома проводить?

– Меня? – ухмыляюсь. – Может, это мне вас до дома проводить? На улице уже темно.

Вновь облизываю её тело глазами, выдыхая из лёгких горячий пар.

Она словно не понимает, не распознает мои недобрые намерения. Наивная. Лишь инстинктивно делает шаг назад. Правильно. Не нужно ко мне близко подходить. Я ведь и сожрать могу. Целиком. Вместе с обёрткой в виде этого уродливого костюма.

Кажется, Вероника уже мысленно прокляла всё на свете, подойдя ко мне. Интересно, что её побудило это сделать? Может быть, она приняла меня за кого-то другого?

Нет. Сомнительно. На мне сегодня слишком приметная одежда. Оранжевая толстовка и такие же вырви-глаз кеды.

Уверен, пожалела подростка, у которого недавно умерла мать.

Но от неё я готов принять и жалость. Лишь бы она находилась рядом.

– Нет, – быстро отказывается, смотря на меня широко распахнутыми светлыми глазами, – нам в разные стороны. А тебе тоже пора домой.

Она пытается придать голоску строгость. А я слышу лишь мяуканье. Улыбаюсь. По телу вновь разгоняется тепло. Выхожу из-под навеса, подставляя лицо дождю, чтобы хоть немного охладиться.

– Ты что делаешь? Простудишься же!

Она, глупая, подходит ближе, пытаясь спрятать меня от дождя. Её буквально бьёт дрожь. Выглядит перепуганной. Уже раскаивающейся в собственной доброте. Сама стоит под дождём и руку держит с зонтом надо мной. Пока её всё больше заливает водой.

– Может быть, я провожу вас до дома, а потом вы одолжите мне зонтик? – Склоняю голову, чтобы стать чуть ближе к ней, не делая шага вперёд. Боясь спугнуть.

Наблюдаю в её глазах активную мыслительную деятельность. Как в те моменты, когда она проверяла мои контрольные работы. С нестандартными решениями.

Огонёк страха загорается в серых омутах. Она всё же не совсем дурочка. Не доверяет мне и правильно делает.

Оглядывается по сторонам.

Улица тонет в холодном свете зажегшихся фонарей.

Я вижу в ней внутреннюю борьбу. Она не хочет находиться со мной наедине. Но хорошая девочка в ней не желает оставлять подростка под дождём без зонта.

– Да. Наверное, так будет правильно. – Кивает сама себе, угодив в мою ловушку. – Ты прав. Это верное решение.

Давлю улыбку. Но ни черта не получается. Губы довольно расползаются в разные стороны. Мне даже становится страшно за неё. Её ведь облапошит любой пятиклассник.

Она убирает прядь волос от лица за мгновение до того, как я сам желал протянуть к ней свою клешню. Но это был бы нелепый жест. Хорошо, что она меня опередила.

Прячу руки глубже в карманы брюк, чтобы держать их от неё подальше.

– Где вы живёте? – интересуюсь, хотя прекрасно знаю ответ на свой вопрос.

Она вздрагивает от звучания моего голоса, когда я подхожу ближе, забирая из её окоченевших пальцев зонтик. Становясь к ней так, чтобы укрыть её своим телом от дождя.

Смотрит в одну точку. Она явно не планировала раскрывать ученику своё место жительства. И уже не рада, что согласилась. Облизываю губу, размышляя, хватит ли ей смелости дать заднюю.

Ставлю косарь – не должна.

С глубоким, каким-то извращённым удовольствием наблюдаю эту борьбу в ней. Замечая, как её бледное лицо с веснушками покрывается румянцем, который опускается вниз по шее. Прячется под белой скучной рубашкой.

– Ты знаешь, К-керимов. – Она запинается на моейфамилии. Весь подбираюсь, опасаясь, что проиграл свою же ставку. – Я, наверное… давай я дам тебе деньги на такси. Ты мокрый совсем. Простудишься. Тебе домой скорее надо.

Зло смотрю на неё. Хочет избавиться от меня.

Это я должен оплачивать ей такси и заботиться о её здоровье.

Сжимаю челюсть так, что зубы трещат. Пытаюсь взять эмоции под контроль, перед тем как раскрыть рот. Зная, что одно неверное слово и она сбежит от меня, как перепуганный заяц.

– Хотите бросить подачку сироте? – Наклоняюсь ещё ниже к ней, замечая, как испуганно блестят её дымчатые глаза.

Хлопает ресницами, приоткрыв свой милый ротик.

– Нет! Что ты? Нет. – Облизывает губы, и я резко выпрямляюсь, боясь, что не справлюсь с собственными демонами. Что нашёптывают мне прижать её к стене. Почувствовать жар её тела.

Отрезаю эти мысли, откладывая их дальний ящик сознания. Чтобы вытащить попозже. Когда останусь наедине с собой.

– Тогда пойдёмте? – Склоняю голову вбок, пытаясь придать нейтральность голосу. Но всё равно слышу не те эмоции в нём.

Злость. Досаду. Раздражение. И всё на самого себя.

Она кивает. Не смотрит на меня. Идёт вперёд, уставившись в одну точку. Спотыкаясь на каждом шагу. Не знаю, довела бы она меня до своего дома в таком ошарашенном состоянии. Потому что кажется, что это именно я указываю верное направление. Она каждый раз сбивается. Будто потерявшись в мыслях.

Путь, к сожалению, недолгий.

Замечаю, что у подъезда кто-то стоит. Явно выглядывая Нику.

Мы подходим ближе. И я всем телом ощущаю, насколько сильно Нике хочется побыстрее избавиться от моего общества.

Меня бы это обидело. Будь я обидчивым. Но мне плевать. Я просто хочу находиться с ней рядом. И иногда… вдыхать сладкий запах её кожи. От которого моя дурная голова идёт кругом.

– Ника, как хорошо, что ты взяла зонтик. Я уже хотела пойти тебе навстречу, – раздаётся старушечий голос, когда мы подходим к подъезду. – Ах, да ты и так вся мокрая.

Как жаль, что из-за дождя, а не из-за меня…

– Бабуль, тебе нельзя волноваться. – Ника ведёт себя со своей бабкой так же нарочито строго, как с учениками. И звучит это так же бесполезно.

– А что это за молодой человек? – Старуха изучает меня, опустив свои окуляры на кончик носа.

Я выпрямляюсь, будто пытаясь показать ей свою стать. Она лишь хмыкает.

– Это мой ученик. Вот он без зонтика. – Ника радостно вскакивает под крышу подъезда. – Можешь идти, Керимов.

Улыбается так, будто выиграла в лотерею.

– Да куда же он пойдёт, Ника! Мокрый же. И глаза вон какие голодные. Как у волчонка. Пойдём, я как раз борщ приготовила.

Кажется, я уже люблю эту бабку.

Замечаю, как Ника буквально сереет, не ожидая такого поворота событий.

Вылупливает на меня свои и без того огромные глазища. Мысленно пытаясь донести до меня, чтобы я забрал зонтик и уёбывал.

– Спасибо. – Улыбаюсь, притворяясь хорошим мальчиком. – Я действительно голоден.