Глава 7
Яма.
С утра в кабинете пахло луком. Гордей ел — ломоть вчерашнего хлеба, половина луковицы, кружка вина и две трети в ней — вода.
С того дня, как Яма стала его, он завтракал именно так.
Каждый медяк, который он не проедал, шёл либо на покупку зверей, либо в тайник, а может и в чью-нибудь ладонь центрального квартала города, и от любой из этих трат пользы было больше, чем от какого-то мяса к завтраку.
За окном гремели клетки. Стекло не мыли аж с зимы, потому двор проступал сквозь мутные разводы, но Гордею хватало и такого — свою территорию Смотритель мог прошагать с закрытыми глазами.
Тор — один из самых преданных укротителей — гнал молодых дрейков, подсобники сновали по Яме, в разделочную уже тащили первые туши скорпикоров.
Гордей дожевал, смахнул крошки со стола в ладонь и отправил в рот. Потом придвинул бумаги, которые Тор с вечера разложил на столе.
Стандартные ведомости. Туши по договорам — с четырёх клановых брак-зон и портовых разделочных. Кость, хитин, жир и жилы ушли на средний ярус Семи Хвостов по прежней цене. Тайно, разумеется. Официально Гордей не занимался таким «ничтожным делом».
Кожевенник с Косого ряда просил отсрочку — Гордей нахмурился и нарисовал крест. Этот гад уже дважды получал её!
Две сводки были о Соляном.
Мясник Пат, у которого, по слухам, теперь были большие проблемы, и поговаривали, что Смотритель Рик хочет решить этот вопрос лично.
А эта девка Кара стоит на кожевенном ряду, вечно со своей тварью, и торгует шкурами — есть даже постоянные покупатели.
Гордей прочёл это совершенно спокойно.
Про телегу с гривошипом из брак-зоны Жала, что на той неделе прошла по южному тракту, он узнал почти сразу — управляющий брак-зоной пил в «Колоде» и рассказывал всем, что подсобник взялся откармливать эту старую тварь. В «Колоде» у Гордея, конечно же, были уши.
Кормит, значит, хлам Корфа лучшим мясом. Дилетант…
Гордей отложил сводки. Подсобник мог подождать — его время придёт.
Сейчас Яме не хватало рук.
Двое старых работников ушли помогать своим семьям в соседние города поменьше, и он их отпустил. Тот, кто хочет уйти, работает плохо, а платить за такое Гордей не любил. Не хлыстом же их бить.
Недавно умер Жех, и мастерскую теперь тащил на себе один Овин.
Ещё троих Гордей списал заранее. Ещё пятеро просто куда-то пропали.
Раньше Смотритель легко латал эти дыры — прямо с улиц Семи Хвостов. Но после Прилива в нижнем городе не хватало людей — кланы подобрали всех, кто выжил и мог держать рогатину, остальных разобрал порт.
Яме оставались те, кому некуда было идти, и Гордей держал их годами, потому что заменить было некем. Уже даже и не припомнить, когда он в последний раз набирал людей целыми группами.
Нужно было человек тридцать. Дюжину-полторы подсобников он поставит на клетки, воду и корм. Шестерых отправит на переработку, где режут туши, варят кость и чистят хитин. Ещё нужны люди на кухню, охрана на ворота и сектора... И укротителей возьмёт, сколько попадётся, хоть двух — работа со зверьём становилась всё тяжелее.
Планы были грандиозные, потому что сегодня ночью в порту встали два корабля с Тощих Берегов.
Мальчишка от Мирза сообщил об этом Гордею ещё до рассвета.
Мирз ходил на своей шхуне между Югом и мелкими архипелагами столько, сколько Гордей владел Ямой — очень давно.
Смотритель передал ему просьбу ещё несколько месяцев назад, и Мирз пустил по кабакам Берегов слух, что на Семи Хвостах есть работа и Яма платит просто за приход!
Про архипелаг Тощих Берегов Гордей слышал всё от того же Мирза.
Те острова медленно вымирали.
Море отошло от них, соляные копи закрылись, на солончаках росла одна жёсткая трава, и по ней бродили рунты — низкие броненосные травоеды, которых держали ради шкуры и жира. Те, что помоложе, уходили с Берегов на любом корыте и брались за любую работу.
Лишь бы не обратно.
Мирз знал Гордея ещё писарем. Помнил и то, как клан Крыла с позором выгонял отца Гордея из лавки, и за все годы ни разу об этом не спросил.
Взгляд пожилого Смотрителя переместился на дальнюю стену двора, у самых загонов. Посередине виднелся кусок другого камня — гораздо светлее. Именно там стену и проломили твари. Не недавно, нет-нет. Очень давно, в тот Прилив, когда Яма была ещё не его.
Хозяином тогда был старый Фель, а Гордей вёл у него книги. Твари прошли через нижний город и вышли к Яме. Охрана разбежалась, подсобники попрятались, и Фель побежал закрывать ворота. Идиот. Ворота-то он закрыл, только утром его разорванное тело нашли под ними.
Наследников у Феля не было, а вот долги имелись. Кланы, которые держали в Яме зверей, два квартала не платили за содержание — после Прилива всё золото в городе шло на восстановление. Привычный закон, во время которого питомники должны были выживать на накопленные средства.
Яма кормила этих зверей в долг и в один прекрасный день мясники, купцы и капитаны судов пришли к Совету за своими деньгами. Решение было простое — продать Яму с торгов, из полученных монет закрыть долги Феля, остаток забрать в казну и пустить на создание нового питомника. С новым владельцем. Молодой Корф, который в то время был ещё наследником, потирал руки — по каким-то причинам он очень хотел, чтобы у клана Жала была своя «Яма».
Смотритель хмыкнул, вспоминая своё прошлое. Он гордился тем, как утёр нос всему городу.
Совет Семи Хвостов — это семь клановых кресел и одна общая казна, куда каждый клан платит свою долю. Из этой казны строят стены, кормят стражу и платят за то, чтобы дохлые твари не лежали в городе. Но самое главное, что клан, который растит зверей для защиты города в питомнике, получает из казны кормовые на его содержание. Эти деньги проходят через руки кланового управляющего, и он же рассчитывается с Ямой.
Гордей знал две вещи, которых не знал никто.
Первое — сколько каждый управляющий должен Яме, до медяка.
Второе — за что они брали из казны. Кормовые шли и на тех зверей, что давно сдохли — мёртвого кормить дёшево, а разница оседала у управляющего. При этом он обкрадывал именно общую казну, где шесть частей из семи — чужие.
И каждый из семи знал, что остальные шестеро делают то же самое.
Ведомости с мёртвыми зверями подписывал Фель. А лежали они у Гордея.
Он обошёл управляющих по одному и каждому сказал одно и то же.
Если «Яма» достанется Гордею — книги сгорят. Про долг клана перед Ямой он навсегда забудет. За это управляющий докладывает в Канцелярию, что его финансовые неурядицы с «Ямой» закончены, ручается за Гордея и продолжает слать зверей — только платит теперь вперёд.
Считали управляющие недолго.
После Прилива казна была пуста, и бароны уже требовали проверить, куда же ушло серебро. Проверка ведомостей грозила каждому петлёй, и не спасло бы даже то, что остальные шестеро тоже воровали. Своему барону не признаться.
Гордей предлагал закрыть все проблемы. Да, это был шантаж, но и будущий Смотритель был не лыком шит — был готов идти на этот риск.
Сейчас все те управляющие либо мертвы, либо сбежали. А Гордей всё ещё на своём месте. И кто победил?
А вот семь баронских кресел Совета Гордей, конечно, не трогал. Потому что им было не до «какого-то питомника».
Совету было проще — после Прилива было худо, трупы разбирать некому, а тут двор с работниками останется при деле.
Управляющие ручались.
Долги перед поставщиками Гордей взял на себя — и закрыл их из первой же клановой оплаты наперёд. А чего не хватило — занял у одного из управляющих под будущее содержание и вернул уже через пару месяцев.
Ведомости он сжёг при управляющих, как и обещал.
Когда-то лавку отца Гордея забрали точно так же. Страшная трагедия смерти одного безграмотного слепца, у которого был только один плюс — дружба со Смотрителем «Ямы» Фелем. Так молодой Гордей и стал писарем, хранящим секреты старика.
После трагедии семьи уцелела лишь одна вещь, лежащая в нижнем ящике стола. Гордей хотел открыть его, но передумал, резко встал, спустился во двор и крикнул Тора. Тот подошёл, вытирая руки о кожаный фартук. Он был в Яме ещё с того давнего времени и единственный звал Гордея по имени.
— Корабли видел?
— Слыхал. Порт гудит. — Тор сплюнул под ноги. — Клановые небось уже сапоги натягивают.
— Мирз встретит на причале и приведёт к нам к полудню. Ставь стол перед воротами, прямо на площадь и кошель захвати. Три серебра за согласие, охраннику четыре, укротителю шесть. Запишешь в книгу. Им говори, что премия, потом вычтем, когда деваться будет некуда.
— Всё-таки под вычет. — Тор хмыкнул и переложил тряпку из руки в руку. — Они хоть читать или считать умеют?
— С Берегов? Вряд ли. А даже если умеют — плевать.
Человек получит серебро при всех и уйдёт довольный. Этот долг Гордей вернёт себе, незаметно забирая там, где рабочий не заметит. Гордей всегда так набирал. И всегда работало.
— Каморки в дальнем ряду проветри, — продолжил он. — Соломы свежей постелите.
— Ты правда хочешь тридцать человек? — Тор глянул на него. — Гордей, свободных мест не хватает. Часть занята, там ящики с костями аж до потолка.
— Тащите в мастерскую. Овин подвинется.
— Овин взвоет.
— Делай, что сказано. К полудню чтоб было готово.
Прежде чем сказать Гордею то, что ему не понравится, Тор чуть потоптался на месте.
— Голодные приедут. Жрать будут больше, чем работать.
— Тебе не всё равно? — Гордей отвернулся к воротам. — Пусть жрут своё дерьмо.
Тор хмыкнул и пошёл к дальнему ряду, на ходу подзывая подсобников.
Общего барака в Яме давно не было. Когда-то работники всем скопом пришли требовать жалованье, которое Гордей задержал. После этого он барак убрал.
Причина банальна. Все работники спали в одной комнате. Вечером один начинал жаловаться, к ночи жаловались все, а утром все были недовольны.
Смотритель велел разделить барак на каморки — по одной на человека, каждая со своей дверью и такая тесная, что в ней можно только лечь и встать.
Потом прибавились и этажи.
С тех пор вечерних разговоров не было, а если и были — охранники быстро затыкали рты.
Гордей вернулся в кабинет. Внизу Тор орал на Овина, а подсобники волокли ящики через двор.
Старик улыбнулся, прикидывая своё спокойное будущее.
Новые рабочие выполнят план. Переработка пойдёт в две смены, и оборот вырастет на треть. Звери кланов перестанут стоять в очереди, и им не придётся искать альтернатив — всё-таки «Яма» была лучшим питомником Семи Хвостов.
Ещё два укротителя — и Гордей сможет восстановить отношения с Жалом, взять на укрощение тех тварей, до которых подсобник-Рик ещё не добрался. Гордей до сих пор звал его именно так, «подсобник-Рик», с отвращением.
Он допил вино, вытряхнул из кружки последние капли в окно и поставил её сохнуть на подоконник.
К полудню площадь у ворот Ямы была полна, как в день ярмарки.
На улицу вынесли длинный дощатый стол.
Тор уже сидел за ним с бумагами, Гордей стоял рядом, а кошель со скудным запасом монет висел у него на поясе.
За открытыми воротами тянулся ряд клеток с дрейками, а в боковом загоне ворчала виверна, которую списали на разделку, но уже третий день не могли разделать. Пахло требухой, известью и… голодными до работы людьми.
Набор рабочих всегда был событием.
К утру про корабли с Берегов знал весь нижний город, и к воротам подтянулись все, кому нечем было занять полдень: горожане с окраины стояли вдоль стены склада, торговка с лотком печёных кракелюров встала у забора, на воротах сидели мальчишки, а на брёвнах можно было заметить даже стариков, которых в Семи Хвостах всегда было мало — они обсуждали каждого, кто подходил к столу, словно болтали о дрейках на торгах.
Сегодня товар стоял на двух ногах. Хороший товар. Гордей думал об этом без стыда — вся площадь знала, что именно Смотритель себе покупает.
Местные безработные ждали аж с самого рассвета, и Гордей к ним не подходил. Они подождут — просто потому что деваться им некуда. В первую очередь брать надо тех, за кого он заплатит Мирзу.
Пока что он просто слушал Тора, рассказывающего, кто именно из местных пришёл.
Трое рыбаков — шторм разбил их лодки у Косого мыса, и с той поры они перебивались случайной работой в порту. Старый грузчик с кривым плечом — нажрался, уронив ценный тюк, и его выгнали с причала. Двое деревенских парней недавно прибыли в город и ночевали под навесом кожевенного ряда. Ещё муж с женой из нижнего квартала — их дом в Прилив снесло вместе с половиной улицы, и с тех пор они жили по чужим углам.
Гнеш — местный парень — работал на подхвате у клановых заводчиков, и что-то точно умел. Сорм служил укротителем в загонах младшего звена клана Крыла, пока не совершил какую-то ошибку и был изгнан. Ещё двое держались в стороне, и к ним не подходили. У одного на рукаве светлела полоса — там вывели клановый знак. У второго на предплечьях виднелись серые метки. Пустой.
Потом на площадь пришли те, ради кого всё и затевалось.
Их было слышно — толпа у брёвен зашумела и подалась к дороге.
Первым показался Мирз — сухой обветренный старик с серебряной серьгой в ухе — а за ним от порта тянулась целая колонна.
Одеты они были в грубую тёмную ткань, с кожаными поясами, а обувь из парусины шаркала по камню. У многих на шнурке висел костяной клык рунта.
Половина из них и вправду не подавала надежд — жилы да кости. Щёки впали, мозоли аж до локтей.
Но были и другие — широкие парни с плечами гребцов, двое из копей, у которых соль разъела руки до красноты, женщина ростом с Тора, которая несла аж несколько мешков. Таких Гордей сразу бы бросил на двойную смену.
Перед клетками с дрейками колонна замедлилась. На Тощих Берегах о крупных тварях лишь слышали — Приливов у них не было. Так что мальчишки на воротах заржали, и один из гребцов показал им кулак.
Мирз подошёл к столу. Два старика коротко глянули друг на друга.
— Взял, кого смог, — сказал Мирз. — Всех не вышло, клановые подчистили. Зато сюда не придут уже. Но есть и хороший товар, некоторые даже рунта на плечи поднимут. Выбирай.
— Только клановые доставили проблем? — уточнил Тор.
— Ну были и другие на причале. Но опоздали. — Мирз усмехнулся одним углом рта. — Вороны немного помогли, всё схвачено. Я рассказал про серебро за факт найма, всех устроило.
— Много говоришь, кого-то могли бы и без этого взять.
— Может быть. — Мирз пожал плечами. — Но сам же знаешь, что вряд ли.
Гордей хмыкнул, ценя мудрость старого друга. Мирз отошёл к столбу, встал там и приготовился смотреть — с каждого нанятого человека ему причиталась доля уже поверх оплаченного, так что уходить он не собирался.
Первым Мирз кивнул на спокойного человека лет сорока с широкой спиной.
— Мард. Рунтов пас. Полжизни по солончакам.
Гордей взял его руки и перевернул ладонями вверх. Кожа на них была покрыта мозолями — на такие можно ставить горячий котёл.
— Кашляешь?
— Нет.
— Хворал?
— В детстве.
— И кто за тебя знает?
— Мирз и знает, — ответил Мард и почесал затылок. — Работа нужна.
Гордей кивнул Тору. Тот записал имя. Смотритель отсчитал в свою широкую ладонь три серебра и пробубнил:
— В подсобники.
Мард взвесил монеты на ладони, сжал в кулак и отошёл в сторону.
Дальше начался целый процесс.
Двоих из копей Гордей поставил на переработку. Гребцов отправил в подсобники, на клетки. Женщину ростом с Тора взял на кухню, и та тут же спросила, где котёл — выйдет толк. Рыбаков пропустил на разделку. Грузчика с кривым плечом определил к яме с известью.
Гнеша сразу взял в подсобники. Мужа из нижнего квартала пустил на переработку, жене отказал — дальше на кухню хотелось брать именно людей с Берегов, да и показать хотелось, что этот мир жесток и не всегда всё происходит так, как вам хочется.
Пустого взял. Эти не спорят и не уходят — за исключением мёртвого Таниса. Поделом ему. Тор покосился на серые метки и промолчал.
Бывшего клановца Гордей решил поставить на погрузку брёвен, кормов и переноску мяса. Но тот не шевельнулся.
— Я в клане укротителем был, — сказал он. — Такая работа не для меня.
— Тогда тебе в порт, крутой парень. — Гордей хмыкнул и уже держал за руки следующего. — Тебя клановый знак не просто так с кожи вывели. Пошёл прочь, раз работа не нужна.
— Ублюдок… — тихо прошептал клановец и пошёл в сторону.
Пусть говорит — Гордею не до этого.
Тор писал, не поднимая головы. Кошель легчал.
Зеваки не расходились. Старики на брёвнах спорили, сколько из этих тридцати доживут в Яме до зимы, и большинство ставило на число пятнадцать.
Занятой Гордей не заметил кое-кого на площади.
На дальнем краю стоял грузный человек в хорошем плаще — Варг прикидывал, станет ли сильнее Яма, сможет ли кто-нибудь из этих людей сделать то же самое, что и Рик — принести ему золото прямо из питомника… и с огорчением понял, что вряд ли. А на ступенях склада, выше зевак, человек с серыми глазами и бородой лениво лузгал семечки и поглядывал на дорогу с юга. Каэль должен был знать всё.
В этот момент из толпы к столу вышел человек, которого Мирз не приводил. Это был крепкий мужик лет тридцати пяти. Руки держал свободно, а подошёл так, чтобы стена склада осталась за спиной.
— Веркан. Наёмник. Охранял склады у Гульда.
Гордей взял бумаги, прочёл и вернул.
— Почему ушёл от Гульда?
— Это Гульд ушёл. На корм левиафанам.
Гордей помолчал. Про эту историю говорили — корабль пошёл на дно у Щербатого рифа, и охрана осталась без работы. Он отсчитал четыре серебра.
— Будешь стоять на воротах, ночь через ночь. Оружие своё.
— Без проблем, — Веркан кивнул и хлопнул по клинку на бедре.
Нашёлся и укротитель. Человек лет сорока, со старыми рубцами вдоль предплечий — явно от когтей.
— Илан. Работал в питомнике Ветра на Берегах, пока не закрылся.
Гордей посмотрел на боковой загон, где виверна скребла хвостом по камню.
— Уложи-ка её.
Илан снял с плеча мешок, отдал его гребцу и пошёл в ворота. Толпа вытянула шеи. Мальчишки перестали болтать ногами.
Мужчина вошёл в загон, встал у стены и что-то тихо сказал. Виверна повернула к нему голову и зашипела. Илан не двинулся. Потом сделал полшага вдоль стены, и заговорил снова. Хвост перестал скрести. Илан подошёл сбоку, где зверю было трудно ударить, положил ладонь на шею под гребнем и надавил — ровно столько, чтобы виверна опустила голову к соломе. Затем сама легла боком. Илан постоял над ней и вышел.
Толпа выдохнула. Кто-то у брёвен присвистнул. Ещё до того, как Илан дошёл до стола, Гордей вынул из кошеля шесть серебра.
— Укротителю жалование выше. Сколько — скажу, когда увижу тебя с дрейками. Каморка у загонов.
— Спасибо, хозяин. — Илан взял монеты.
Следом Гордей проверил Сорма, из клана Крыла, на том же загоне. Виверна уже лежала, и парень поднял её, хоть и медленнее Илана, а затем снова уложил. Ему Гордей тоже заплатил.
Фель никогда бы не нашёл двух укротителей за один день.
Тор подвинул лист Гордею. Двадцать четыре имени. Оставалось добрать всего шестерых, а ждали ещё человек двадцать. Гордей взвесил кошель на поясе — серебра хватало на всех. Но он всё равно возьмёт не каждого.
Солнце над площадью нещадно палило.
К этому часу должен был подойти гость, и заставлять его ждать нельзя.
— Перерыв, — жёстко сказал Гордей толпе. — Я вернусь.
— Перерыв, так перерыв, — подтвердил Тор и откинулся на стуле.
Никто не ушёл.
Кто-то присел у забора, кто-то полез в мешок за сухарём, гребцы с Берегов сели на землю спинами друг к другу. Работу ждут столько, сколько скажут.
Смотритель пошёл через двор в свой кабинет.
Тайная боковая дверь в одном из углов Ямы выходила во внутренний двор, к поленнице, и снаружи её не было видно, даже Варг бы позавидовал такой скрытности. Гордей отодвинул засов, поднялся по задней лестнице в кабинет и сел за стол. Долго ждать не пришлось — гость пришёл, как договаривались.
— Входи, драконец, — громко ответил Гордей.
Это был мужчина средних лет в тёмной одежде без знаков. Лицо ничем не запоминалось, голос — тоже. Таких и посылают.
Гордей работал так же — отправлял таких и знал, что их не запомнит ни один свидетель. Имени гость не назвал ни в первый раз, ни сейчас.
Человек сел на трёхногий табурет у стены и положил на стол небольшой мешочек, который приятно звякнул. И всё-таки золото звучит приятнее серебра. Гордей его не тронул.
— Сорок монет, — кратко сказал гость.
В первый раз он пришёл с письмом от торгового дома с Дракона и спрашивал обычные вещи. Кто скупает кость и хитин. Кто из клановых питомников продаёт больных зверей на сторону. Правда ли, что весной в порту сдохли грузчики. Гордей рассказал ему то, что знал любой местный житель. Тогда он считал, что продал воздух.
Теперь всё встало на свои места.
Он взял золото у людей с архипелага Дракона — одного этого хватало, чтобы нажить себе кучу проблем.
Смотрителю были нужны деньги, и он попался.
— Слушаю, — Гордей кивнул.
Гость заговорил так, будто считывал список с бумаги — заучил.
— Подворье «Соляной». Нам нужно знать о нём всё, что можно собрать до приезда барона Тшена. Расположение стен, ворот, построек, где загоны, где дом, где колодец. Сколько тварей, какие именно, откуда взяты. Что с деньгами, долги, приходы. Всё о покровительстве клана Жала. И распорядок. Спят ли люди, кто дежурит, когда, кто на охране.
— Чего не обратились к Воронам? Или каким-то торгашам.
— Вороны люди непростые, не работают с теми, о ком мало чего знают, — холодно ответил гость. — Не то, что ты, Гордей. Ты своего врага с потрохами сдашь.
— Это всё? — Смотрителю не понравилось, как с ним разговаривали.
— Ещё одно. Там живёт мальчишка с окраины. К нему ходит мать. О нём нужно знать всё.
— Мальчишка?
— Да.
— Чужому клану понадобился ребёнок с окраины Семи Хвостов?
— Барону нужно то, что я перечислил. — Лицо гостя осталось каменным. — Причин он мне не называет. Тебе, старый дурак, уж точно их знать не надо.
Гордей тяжело выдохнул. Он всегда знал, что происходит в Семи Хвостах, и в этом была его беда.
Весной корабль барона Тшена разгружали портовые грузчики, и первыми слегли именно они. Дознаватели Совета всё скрыли, и велели никогда не говорить слово «зараза».
А на прошлой неделе подсобник-Рик сжёг у себя тварь с той же хворью и сам вызвал дознавателя — и Совет снова засунул голову в песок.
Теперь люди барона спрашивают про это подворье.
Гордей всё понимал. Единственный в городе, кто управился с заразой и вышел чистым — сейчас владеет «Соляным». Барону, надо думать, нужен такой человек или… чтобы его не стало. А вот зачем барону мальчишка с окраины, Гордей совсем не понимал.
— Сорок ты уже взял, — сказал гость. — Ты же не хочешь, чтобы об этом узнали, верно? Не переживай, давай подсластим — скоро получишь ещё двести.
Гордей скрипнул зубами.
Отказаться или рассказать всё Корфу — и назавтра в Совете узнают, что он взял золото у клана чужого архипелага! За такое его либо сунут в петлю или отправят на дальние острова, откуда не возвращается никто, кроме Звероловов, охотящихся за отголосками.
А если согласиться — рано или поздно кто-нибудь узнает.
Гордей решил, что второй вариант хотя бы даёт время.
— Первую сводку получите к следующему заходу корабля Мирза, — сказал Смотритель.
— Это не скоро.
— Вам нужен именно я или просто нужно быстро?
Гость подумал и коротко дёрнул подбородком.
— Мы подождём. Деньги скоро будут у тебя.
Он встал.
— Узнай всё про мальчишку, хозяин «Ямы». Дракон шутить не любит.
Дверь за ним закрылась.
Гордей резко встал, задвинул засов и остался стоять, осознавая, что слегка испугался. Через окно доносился гул толпы и голос Тора, который на кого-то орал.
Чёрт, набор рабочих ещё не закончен.
Потом заметил, что задвинул засов на оба крюка, хотя всю жизнь хватало одного.
Он сел, развязал мешок и высыпал золото на стол. Пересчитал — всё ровно. Ссыпал обратно, отодвинул ногой половицу и опустил мешок в тайник. Тратить их он не станет.
Вскоре ему заплатят ещё, но те монеты будут ещё грязнее.
Чёртов питомник с его вечными тратами! Если бы не это, он бы никогда…
Отец говорил: всегда есть тот, кто сильнее. Только решил сказать лишь тогда, когда потерял свою лавку.
Ладони вспотели. Гордей вытер их о штаны, как мальчишка, и налил из кувшина воды.
Внизу снова заорал Тор. Смотритель вернулся за стол и отпил из кружки, затем выдвинул нижний ящик стола. Сверху лежало письмо, которое вчера принёс посыльный, под ним — свёрток в серой тряпице.
Печать на письме простая — капля бурого воска, но вместо печатки в неё вдавили монету. На плотной бумаге Канцелярии стоял знак Совета. Ха, неужели Дарен крадёт и бумагу?
Почерк Гордей узнал — он сам учил мальчугана писать.
Обращения не было. В письме сразу начинался доклад.
Мельса переписала карантинный лист Соляного, а затем спрятала неудобную для Рика информацию на дальних полках Канцелярии. Питомнику выставлено условие в месяц наблюдения.
Но главное не это.
Дальше в письме отдельной строкой было указано:
Люди барона Тшена подали четыре запроса в Канцелярию. Ищут всё по старым эпидемиям и архивам Клана Песка. Рик тоже роет в эту сторону и заплатил за эту информацию пять золотых.
Гордей дважды перечитал эту строку. Дарен работал с Риком — и не скрывал этого. Написал без оправданий. Мальчишка показывал, что продаёт обоим, но Гордей получает больше, потому что последним шёл абзац с догадками самого Дарена.
Думал он так. Смотритель что-то готовит. Говорят, ищет что-то редкое за большие деньги. Спокойно ждёт проверки, хотя тварь прятать некуда.
Впервые за день Гордей ухмыльнулся, радуясь, как хорошо разыграны карты.
Когда-то, ещё пацаном, Дарен пришёл в Яму человеком Жала — смотреть за зверями и отвечать перед своим кланом, что имущество в порядке.
Мальчишка разговаривал с Гордеем через плечо и даже по имени не звал.
Но смотритель это стерпел.
Лишь для того, чтобы как-то вечером показать Дарену кормовую ведомость Ямы. Гордей раскрыл мальцу пару глупых секретов, впечатлил его и предложил работать вдвоём. Мелкий пацан поверил и впечатлился, но между тем, голова у него была.
Шли годы, и Гордей даже начал ему доверять настолько, что делился и секретами покрупнее, но только такими, чтобы его невозможно было шантажировать.
А потом у Дарена начался Зов, пф.
И он всё просрал.
Зов погас, татуировки выцвели, и он стал Пустым. Как можно было так подставиться? Корф отдал его в Канцелярию. Дарен обозлился сразу на всех, но Рика ненавидел больше остальных. И хоть дорога в клан закрылась, оставалась одна — к Гордею.
Он размышлял о том, каким исключительным предателем и двойным игроком стал Дарен. Пока неясно, как это использовать, но сам факт — радует.
Мальчик мой. Правильно я тебя выучил.
Они оба знали, что Дарен сможет составлять лживые ведомости так, чтобы их подписывали даже не читая, что умеет считать чужие долги.
Гордей обмакнул перо и мелко написал: «Продолжай, но будь осторожен. Мельса умнее, чем кажется».
Он откинулся в кресле. Письмо передаст позже, лично, через подставных людей.
Внизу ждала площадь. Гордей встал, одёрнул рубаху и пошёл к задней лестнице. С каждой ступенькой шум нарастал.
Тор сидел на своём месте. Те, кого Гордей успел выбрать, стояли на прежних местах, ожидая конца отбора. Похоже, правила им объяснили.
Смотритель встал к столу и поманил первого из очереди. Дело пошло прежним ходом. Парня с Берегов взял в подсобники — у этого хотя бы зубы целые. Местного, что стоял за ним, отправил восвояси.
В этот момент с южной стороны площади зашумели. Сначала загалдели старики на брёвнах. В следующую секунду толпа у забора подалась в стороны, освобождая дорогу. Гордей поднял голову от стола.
На площадь въезжал всадник. Рядом с ним шла девушка, у её ноги трусила песчаная гончая. На ступенях склада человек с бородой перестал лущить семечки, но этого Гордей не видел.
Брови Гордея поползли вверх. Не может быть! Нет, про это, конечно говорили, но всё это казалось выдумкой.
Х-хром?!
Старый бурый дрейк, которого в Яме списали?! Он ведь отдал его подсобнику вместе с прочим хламом! Да он же даже по загону ходил боком! А сейчас шагает ровно... Шея держит голову. Шкура на боках аж лоснится, да он словно помолодел лет на двадцать.
А на спине у него сидел человек, и древний зверь шёл так, будто всю жизнь был ездовым!
Не был!
Все на площади это знали, пораскрывали рты и смотрели! Половина города видела Хрома живым трупом.
Рик и Кара спокойно направлялись в их сторону.
Да что они себе позволяют?!
Всем привет. На связи автор. У меня для вас две новости, хорошая и плохая. Начну с плохой: следующая глава уже платная. Но хорошая в том, что теперь продолжение истории Рика будет выходить ЕЖЕДНЕВНО (по крайней мере 4-ый том). Продолжение — 7 раз в неделю, начиная с 18 сентября. Том завершится за 12-13 дней.