Глава XXVI

Уборка мертвых тех. Разговор Робинзона с отцом Пятницы и испанцем. Заготовление разных провизий для себя и для будущих гостей. Отправление отца Пятницы и испанца за соотечественниками его.

На следующий день, по моему приказанию, Пятница зарыл в глубокую яму убитых диких и все остатки после их пиршества, которые валялись на берегу в разных местах. Берег стал совершенно очищен и не оставалось никакого признака, что тут находились трупы, кости и целые куски человеческого мяса.

В этом же день я вступил в разговоры с моими новыми товарищами, начав с отца Пятницы. Я спросил у него, что он думает о тех диких, которые убежали от нас, и не приедут ли они опять на мой остров с толпами своих соотечественников. Пятница служил переводчиком между мною и отцом своим. Старик отвечал на мой вопрос, что, по его мнению они погибли во время бури, а если и не погибли, то снесены в другую сторону, к западным берегам материка, где и будут съедены тамошними жителями. Если же они, прибавил он, к великому своему счастью, достигнут своей родины, то непременно будут с ужасом рассказывать своим землякам, что товарищи их были убиты на острове молниею и громом, и что два какие-то злобные духи сошли с высоты гор и беспощадно поражали их своим смертоносным громом и огнем.

Не смотря на этот ответ, я всё-таки опасался прибытия диких на остров и старался принять всевозможные меры к обороне и быть всегда готовым к сопротивлению. Притом теперь нас было четверо и нам не страшно было вступить в бой с сотнею диких.

— Если я приеду к вам, — спросил я у старика, — что тогда со мною будет?

— Они тебя примут очень хорошо, из любви ко мне, — отвечал отец Пятницы.

Что же касается до испанца, то он напротив был очень недоволен соотечественниками Пятницы. Он говорил, что там осталось шестнадцать человек, частью испанцев, частью португальцев, которые потерпели кораблекрушение и живут теперь в земле диких, хотя и мирно с ними, но терпят во всём большие недостатки и чуть-чуть не умирают с голоду, и что у них есть несколько оружия, которое им впрочем бесполезно, потому что у них нет ни пороха, ни пуль. Я узнал также от него, что они плыли на корабле из Рио-де-ла-Плата и везли меха и серебро в Гавану; но как во время этого пути случилась буря и корабль их разбился о подводные камни, то они пересели с него на шлюпку и были принесены к тамошнему берегу.

— Не пожелают ли они приехать сюда ко мне на остров? — сказал я испанцу; тогда мы устроили бы общими силами наше освобождение.

Он отвечал мне, что они вероятно примут с большим удовольствием это предложение, и что я могу рассчитывать на их признательность и совершенную покорность ко мне. Я со стариком диким отправлюсь к ним, прибавил он, и предложу им ехать сюда, и если они изъявят свое согласие, то обяжу их клятвою, что они будут жить здесь мирно и повиноваться во всём владетелю острова до тех пор, пока мы не возвратимся в европейские земли.

Я был совершенно с ним согласен; но он советовал мне отсрочить поездку до следующей жатвы, потому что надобно было заготовить разной провизии для будущих гостей и на довольно долгое время.

Его совет мне казался очень благоразумным, и я находил в нём столько доказательств его ко мне верности, что был вполне доволен им и решился последовать ему.

Так как время посева приближалось, то мы все четверо принялись за обработыванье земли нашими плохими деревянными инструментами. Вспахавши очень большое пространство земли, мы посеяли 22 четверика ржи и 16 гарицев рису. Кроме посеянного хлеба, у нас оставалось его еще достаточное количество, так что без труда можно было прокормиться в течение 6 месяцев до следующей жатвы.

Теперь мне предстояло заняться приготовлением материалов для постройки судна для нашего путешествия. Я велел Пятнице и отцу его срубать и очищать от ветвей те деревья, которые по моему мнению годились на эту постройку. Надсмотрщиком над ними был поставлен мною испанец. Я показал им, с каким долгим и усиленным трудом можно было сделать без надлежащих инструментов одну только доску из одного большего дерева. Они чрез несколько времени приготовили две дюжины досок, очень хороших, из дубового дерева. Эти доски были шириною в два фута, длиною в 35 футов, а толщиною от 2 до 4 дюймов. Можно понять, с каким трудом всё это было сделано.

В тоже самое время я заботился об умножении моего стада. То сам я ходил на охоту с Пятницей, то посылал с ним испанца, и мы таким образом в течение одного месяца поймали 22 козленка и 10 коз. Если случалось нам убить козу, то мы сберегали её козлят. Все пойманные нами козы и козлята были распределены по нашим табунам. Когда же созрел виноград, то мы насушили его столько, что можно было им наполнить до 60 бочонков. Мы обыкновенно ели эти ягоды с хлебом, что и составляло главную часть нашей пищи.

Настало время уборки хлеба. Урожай чрезвычайно был хорош и вполне соответствовал нашим желаниям. Посеянные нами 22 четверика ржи принесли 220 четвериков, и 16 гарнцев рису — до 150 гарицев. Этого хлеба достаточно было для нас и для будущих гостей наших на долгое время.

Окончив все эти приготовления, я позволил испанцу ехать вместе с отцом Пятницы на твердую землю за своими соотечественниками. Я ему дал письменное приказание не привозить ко мне на остров ни одного человека без того, чтобы он не поклялся пред ним и пред отцом Пятницы, быть в совершенной зависимости от меня и повиноваться мне во всём. Сверх сего, я велел также ему взять с них письменное обязательство, подписанное ими всеми в том, что они беспрекословно будут исполнять, в чём клялись.

Получив эти приказания, испанец отправился с отцом Пятницы в той самой лодке, в которой привезены они были на остров каннибалами. Я каждому из них дал по мушкету и по 8 зарядов пороха и пуль, и советовал, чтоб они тратили эти заряды при необходимых только обстоятельствах. Кроме сего я отпустил с ними хлеба и сушеного винограда на несколько дней и такую же провизию на 8 дней для испанцев. Наконец я и Пятница простились с ними; они отправились в море при тихом ветре, во время полнолуния; это было в октябре месяце, по моему расчислению.