Глава 3. Отбор

Ночью почти не спал.

Ворочался, смотрел в потолок, слушал, как за стеной похрапывает батя. В голове крутилось одно и то же: казино, тестирование, завтра в десять. Что там будет? Что спросят? Что делать, если облажаюсь?

Под утро всё-таки провалился в сон – и тут же, кажется, зазвенел будильник. Шесть тридцать. За окном – темень, декабрь, до рассвета ещё часа полтора.

Встал, умылся, посмотрел на себя в зеркало. Морда помятая, глаза красные. Красавец, блин. «Приятной внешности» – ага, как же.

Сделал зарядку – привычка с детства. Отжимания, пресс, растяжка. Тело проснулось, кровь разогналась, в голове прояснилось.

Спорт меня всегда спасал.

В детстве батя отвёл на дзюдо – сказал, пацан должен уметь постоять за себя. Три года кувыркался на татами, учился падать, бросать, держать захват. До разрядов не дошёл – переехали в другой район, а в новой школе секции дзюдо не было. Но база осталась: равновесие, координация, умение терпеть боль.

Потом, как все пацаны в четырнадцать, начал качаться. Турник во дворе, брусья, гантели у деда в гараже. Мышцы росли, плечи ширились, девчонки начали смотреть по-другому. Приятно, чего уж.

А в восемнадцать – У-Шу.

Это было как гром среди ясного неба. Шёл мимо ДК «Металлург», увидел объявление: «Набор в группу У-Шу. Китайское боевое искусство. Спарринги, формы, работа с оружием». И картинка – мужик в чёрном кимоно делает удар ногой в прыжке. Красиво, как в кино с Брюсом Ли.

Записался в тот же день.

Тренер – Сергей Николаевич, бывший военный, служил где-то на Дальнем Востоке, там и подсел на восточные единоборства. Жёсткий мужик, но справедливый. Гонял нас как сидоровых коз: растяжка до слёз, стойки по двадцать минут, отработка ударов до автоматизма.

– Тело должно думать само, – говорил он. – Голова – для стратегии. А удар – это рефлекс.

Спарринги я любил больше всего. Вот где адреналин, вот где игра по-настоящему! Не знаешь, что противник сделает в следующую секунду. Читаешь его движения, ловишь момент, атакуешь или уходишь. Проиграл – встал, отряхнулся, сделал выводы. Выиграл – не расслабляйся, следующий бой будет сложнее.

У-Шу научило меня главному: контролировать себя. Страх, боль, злость – всё это можно направить в нужное русло. Не подавить, а использовать.

Сегодня это пригодится.

 

К девяти я уже стоял у зеркала в коридоре, придирчиво себя разглядывая.

Джинсы – единственные приличные, без дырок. Свитер – синий, мать связала, сидит хорошо. Куртка – старая, но чистая. Ботинки начистил вчера вечером.

– Ты куда это собрался? – Мать вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. – На работу вроде не твоя смена.

– По делам, мам. Скоро вернусь.

– Каким делам? – Она нахмурилась. – Андрей, ты что-то задумал?

– Ничего плохого. Честно.

– Смотри мне…

Я чмокнул её в щёку и выскочил за дверь, пока не начались расспросы.

На улице – мороз, градусов пятнадцать. Дыхание паром, снег скрипит под ногами. Красота, если не мёрзнуть.

До центра добрался за полчаса – троллейбусы по субботам ходят реже, но я вышел с запасом. Лучше подождать, чем опоздать.

Уже переходя дорогу к зданию с колоннами, я увидел толпу.

Нет, не толпу – море. Целое море молодёжи.

На небольшой площадке перед входом собралось человек… сто? Двести? Больше? Глаз не хватало оценить. Стояли плотно, переминались с ноги на ногу, дышали паром, переговаривались. Большинство – девушки, молодые, симпатичные, накрашенные несмотря на мороз. Парней меньше, но тоже хватает.

Я протиснулся ближе, встал с краю.

– Первый раз? – спросил парень рядом. Мой ровесник, может чуть старше, в кожаной куртке и вязаной шапке.

– Ага. А ты?

– Тоже. Меня Лёха зовут.

– Андрей.

Пожали руки.

– Народу-то сколько, – присвистнул Лёха. – Говорят, больше трёхсот человек пришло.

– Триста?!

– Ага. А берут – человек пятьдесят. На обучение.

Я быстро посчитал в уме. Триста на пятьдесят – это шесть человек на место. Конкурс как в институт, не меньше.

– Ты откуда? – спросил Лёха.

– Местный. На заводе работаю. А ты?

– Студент. Политех, третий курс. Подрабатывать надо, стипендия – слёзы.

Вокруг гудели разговоры. Из обрывков фраз складывалась картина: большинство – студенты, есть несколько работяг вроде меня, пара человек вообще без работы. Все нервничают, все надеются.

– Слышь, – Лёха толкнул меня локтем, – говорят, там карты считать надо. Быстро. Показывают – и называешь сумму.

– Откуда знаешь?

– Девчонка одна сказала. У неё подруга в Москве в казино работает, рассказывала.

Карты считать. Быстро. Ну, это я умею. На кассе насчитался.

В десять ровно открылась дверь, вышла женщина – не Людмила Сергеевна, другая, помоложе, в строгом чёрном костюме.

– Внимание! – голос громкий, поставленный. – Сейчас будем приглашать группами. Сначала девушки, потом молодые люди. Ждите своей очереди, не толпитесь, не шумите. Документы держите наготове.

Началось.

 

Девушек запускали по пять-семь человек. Заходили – и минут через десять выходили. Кто-то радостный, аж светится. Кто-то расстроенный, глаза на мокром месте. А кто-то – с таким лицом, будто в замочную скважину подсмотрели: и страшно, и интересно, и рассказать хочется, но нельзя.

Мы с Лёхой топтались на морозе, переговаривались, грелись как могли.

– Как думаешь, – спросил он, – чего они там проверяют?

– Считать, говоришь. Наверное, скорость реакции. Память.

– А внешность?

– Ну, смотрят же на нас. Вон, видел, девчонку развернули? Даже внутрь не пустили.

– Это за что?

– Не знаю. Может, накрашена слишком. Или, наоборот.

Лёха хмыкнул:

– Жёстко у них тут.

– Это ещё цветочки, наверное.

К часу дня девушки закончились. Солнце выглянуло, стало чуть теплее – градусов десять мороза вместо пятнадцати. Маленькая радость.

– Молодые люди, приготовьтесь!

Нас осталось человек пятьдесят-шестьдесят. Кто-то не дождался, ушёл. Кто-то, наоборот, подошёл позже – и его вежливо послали: «Приходите в следующий раз, если будет».

Первая группа зашла. Потом вторая. Третья.

Я попал в предпоследнюю.

 

Внутри – всё как в тот раз, только ярче, подробнее. Коридор с зеркалами, приглушённый свет, запах чего-то дорогого – духи? Кожа? Деньги?

Нас провели в большой зал.

Вот оно – казино.

Красный ковролин, мягкий, глушит шаги. Слева – барная стойка, тёмное дерево, бутылки с яркими этикетками. Я в барах ни разу не был, только в кино видел – и вот, пожалуйста, как в американском фильме.

Дальше – диваны, кожаные, бордовые. Столики на колёсиках, пепельницы, лампы с зелёными абажурами.

А справа – столы.

Два карточных стола, покрытых зелёным сукном. И один – с рулеткой. Она стояла неподвижно, деревянная, лакированная, с цифрами по кругу: красное, чёрное, зеленое зеро. Красивая, как музейный экспонат.

За одним из карточных столов стоял парень – лет двадцать пять, подтянутый, в белой рубашке и чёрной жилетке. Улыбается, но глаза цепкие, оценивающие.

– Стас, – представился он. Буду вас тестировать.

Москвич. Сразу видно – другая порода. Уверенный, раскованный, говорит как хозяин жизни.

– Кто первый?

Парни переглянулись. Никто не рвался.

– Давай ты, – Стас ткнул пальцем в меня. – Как зовут?

– Андрей.

– Подходи, Андрей.

Подошёл. Сердце стучит, ладони вспотели – вытер незаметно о джинсы.

Стас взял колоду карт, начал тасовать. Руки мелькали так быстро, что я не успевал следить. Фокусник, блин.

– Значит так, – заговорил он, не прекращая тасовать. – Правила простые. Каждая картинка – валет, дама, король – это десять очков. Туз – одиннадцать. Остальные – сколько нарисовано. Двойка – два, семёрка – семь, понял?

– Понял.

– Сейчас я покажу тебе несколько карт. Веером. На пару секунд. Твоя задача – назвать сумму. Быстро. Готов?

Я кивнул.

– Не слышу.

– Готов.

Он раскрыл веер – восемь или девять карт. Я увидел мельком: король, тройка, семёрка, туз, ещё что-то… Веер закрылся.

Секунда. Две.

Перед глазами – картинка. Зрительная память, спасибо бабушке и книжкам с трёх лет. Я будто сфотографировал расклад.

Король – десять. Тройка – три. Семёрка – семь. Туз – одиннадцать. Шестёрка – шесть. Десятка – десять. Дама – десять. Двойка – два.

– Пятьдесят девять, – сказал я.

Стас посмотрел на карты. Потом на меня. Кивнул.

– Правильно. Теперь сложнее.

Собрал веер из десяти-одиннадцати карт. Показал – быстрее, чем в первый раз. Секунда, может полторы.

Я считал по группам, как на кассе: сначала десятки и картинки, потом мелочь. Десять, двадцать, тридцать, сорок… плюс семь, плюс четыре, плюс туз…

– Семьдесят два.

Стас снова сверился с картами. Улыбнулся – уже теплее, без издёвки.

– Неплохо. Последний раунд.

Пятнадцать карт. Показал на секунду – не больше.

Я зажмурился, восстанавливая картинку. Это как в спарринге: не думать – видеть. Не считать – знать.

Картинки: раз, два, три, четыре, пять – пятьдесят. Тузы: один – одиннадцать. Мелочь: восьмёрка, шестёрка, четвёрка, тройка, двойка – двадцать три. Ещё девятка – тридцать два.

Итого…

– Девяносто три.

Стас пересчитал. Поднял бровь.

– Откуда ты такой взялся?

– Из столовой, – честно ответил я. – На кассе работаю.

Он рассмеялся – искренне, без злости:

– На кассе, значит. Ну-ну. Фамилию скажи, – Ларионов. Иди, жди на улице. Результаты скажут.

 

Вышел на воздух – голова кружится, не то от нервов, не то от духоты внутри. Лёха уже стоял, курил.

– Ну как?

– Вроде нормально. А ты?

– Да хрен знает. Напутал в последнем, кажется.

Ждали ещё минут двадцать. Вышла девушка – та самая, в чёрном костюме – и начала читать список.

– Следующие кандидаты прошли отбор и приглашаются на обучение с понедельника, десять утра…

Фамилии, одна за другой. Я слушал, и сердце проваливалось всё ниже. Петров – не я. Сидоров – не я. Ещё, ещё, ещё…

– …Лебедев.

Лёха вскинул кулак:

– Да!

– …Морозов…

Не я.

– …Самойлов…

Не я.

Список закончился. Моей фамилии не было.

Я стоял, как оглушённый. Вот и всё? Не прошёл? После трёх правильных ответов – не прошёл?

– Так, – девушка сверилась с бумагой. – Теперь те, кто должен пройти повторное тестирование. Видимо, не добрали людей.

Повторное. Ещё один шанс.

– …Гришин… Комаров… Волков…

Я почти не дышал.

– …Ларионов.

Это я. Это моя фамилия.

– Повторники – заходите через пять минут.

 

Во второй раз было легче.

Я уже знал, чего ожидать. Знал, как Стас показывает карты, знал ритм, знал, на чём концентрироваться. Первый шок прошёл, руки не дрожали.

И ещё – я разозлился. На себя, за то, что чуть не пролетел. На судьбу, за то, что заставляет доказывать дважды. Злость – хорошее топливо, тренер по У-Шу учил: не давить, а направлять.

Восемь карт – ответ. Двенадцать карт – ответ. Семнадцать карт – ответ.

Стас смотрел на меня уже по-другому. Не как на случайного парня с улицы – как на равного.

– Столовая, говоришь?

– Столовая.

– Ну, посмотрим, как ты с рулеткой справишься.

 

На улице опять читали список.

– Прошедшие повторное тестирование: Гришин, Комаров…

Пауза. Я перестал дышать.

– …Ларионов.

Есть.

Лёха хлопнул меня по плечу:

– С понедельника вместе, значит!

– Значит, вместе.

Я стоял на декабрьском морозе, смотрел на серое тульское небо и улыбался как дурак.

Новая жизнь. Большая игра.

Я в деле.