Глава 2. Объявление

Игры я любил с детства. Сколько себя помню – всегда играл.

Бабушка научила меня читать в три года. Не специально – просто читала мне сказки, водила пальцем по строчкам, а я запоминал. Однажды она уснула, не дочитав «Колобка», а я взял книжку и дочитал сам. Вслух, по слогам, но дочитал. Бабушка проснулась от моего голоса и заплакала. От радости, наверное.

К школе я уже глотал книги одну за другой. «Молодая гвардия» – в шесть лет, представляете? Не всё понял, конечно, но Олег Кошевой стал моим героем. Потом «Как закалялась сталь» – Павка Корчагин, узкоколейка, «жизнь даётся человеку один раз». Потом «Поднятая целина» – это уже потяжелее, но осилил. Дед Щукарь смешил до слёз. Граф Монте-Кристо, и Робинзон Крузо- мои самые любимые герои, после пионеров-героев Великой Отечественной войны.

Мать крутила пальцем у виска:

– Зачем ребёнку такие книжки? Пусть играет, как все дети!

А я и играл. Ещё как играл!

Прятки – это святое. Наш двор, пятиэтажки буквой «П», закоулки, подвалы, чердаки. Я знал каждую щель, каждый лаз. Меня найти – это надо было постараться. Однажды просидел в вентиляционной шахте два часа – пацаны уже домой разошлись, а я всё ждал, когда найдут. Принципиальный был и очень увлеченный.

Догонялки, салки, казаки-разбойники – ноги длинные, бегал быстро. «Андрюха-ветер» – так меня звали.

А войнушка? Это же целая наука! Стратегия, тактика, разведка. Мы делились на «наших» и «фашистов», строили штабы из картонных коробок, ползали по-пластунски через весь двор. У меня был деревянный автомат, который выстругал дед – настоящее произведение искусства, с прикладом и прицелом.

Но больше всего я любил солдатиков.

У меня была целая армия. Советские солдаты – зелёные, пластмассовые, в касках и пилотках. Кто-то с автоматом, кто-то с гранатой, кто-то с биноклем. И пушка – маленькая, но настоящая, которая стреляла крошечными снарядами. Заряжаешь, оттягиваешь пружину – бах! Снаряд летит, солдатик падает. Красота!

А ещё индейцы. Пластиковые, с перьями и томагавками. Были цельные – дешёвые, простенькие. А были разборные – это уже роскошь. Голова отдельно, руки отдельно, можно собирать как хочешь. Я менялся с пацанами: три цельных индейца за одного разборного вождя с копьём. Бизнес по-детски.

Играл во всё подряд. В ножички – пока не порезался и мать не отобрала. В «классики» – да, с девчонками, и не стыдился. В футбол – стоял на воротах, потому что вратарю бегать не надо, а я книжку с собой брал, читал между голами. В «Зарницу» школьную – наша команда три года подряд выигрывала, и я был командиром.

Но вот что странно: в карты не играл никогда.

Не то чтобы запрещали – просто не тянуло. Пацаны во дворе резались в «дурака», в «очко», в «буру» какую-то. А я смотрел и не понимал: где тут игра? Сиди, картинки перекладывай, жди, пока повезёт. Скукота.

В шахматы тоже не играл. Дед пытался научить – расставил фигуры, объяснил, как конь ходит буквой «Г». Я послушал, кивнул и больше не подходил. Слишком медленно, слишком много думать, слишком мало действия. Вот шашки – другое дело. Быстро, просто, понятно: съел – молодец, зевнул – сам виноват.

Азартные игры вообще проходили мимо. «Однорукие бандиты» появились в городе, когда мне было лет шестнадцать – стояли в каждом магазине, мигали лампочками, пищали. Народ просаживал зарплаты, а я проходил мимо и не понимал: зачем? Какой интерес дёргать ручку и смотреть на крутящиеся вишенки?

Если бы мне тогда сказали, что через несколько лет я буду стоять по ту сторону игрового стола – рассмеялся бы в лицо.

 

Та пятница началась как обычно.

Подъём, завтрак, троллейбус. Спина ноет – вчера перетаскивал коробки с крупой, хотя нельзя было. Но кому-то же надо, а Витька один не справляется.

Сажусь у окна, смотрю на город. Тула ползёт мимо – серая, мокрая, ноябрьская. Светофоры, переходы, тётки с кошёлками. Напротив, сидит мужик в телогрейке, читает газету. «Тульские известия» – вижу заголовок, что-то про приватизацию.

Газеты я любил. Не политику – объявления. Раздел «Разное», где люди продавали, покупали, искали и предлагали. Такой срез жизни, честный и беспощадный. «Продам пианино, самовывоз». «Куплю гараж, рассмотрю варианты». «Познакомлюсь с женщиной без вредных привычек и жилищных проблем».

Мужик выходит на своей остановке, а газету оставляет на сиденье. Я подбираю – чего добру пропадать.

Листаю. Политика – скучно. Спорт – «Арсенал» опять продул, тоже мне новость. Криминал – разборка на рынке, двое в больнице. Культура – в драмтеатре премьера, «Вишнёвый сад». Надо бы сходить, да некогда всё.

И тут – объявления. Раздел «Работа».

«Требуется сторож на автостоянку». «Ищем водителя категории С». «Набор продавцов в коммерческий киоск». Всё не то, не моё, не интересно…

И вдруг глаз цепляется.

Рамочка. Жирный шрифт. Выделено, как что-то важное.

«В ОТКРЫВАЮЩЕЕСЯ КАЗИНО ПРИГЛАШАЮТСЯ НА КОНКУРСНОЙ ОСНОВЕ МОЛОДЫЕ ДЕВУШКИ И ЮНОШИ ОТ 18 ДО 35 ЛЕТ, ПРИЯТНОЙ ВНЕШНОСТИ И С АНАЛИТИЧЕСКИМ СКЛАДОМ УМА».

Читаю ещё раз. И ещё.

Казино? У нас? В Туле?

Я знал, что в Москве казино уже вовсю работают. По телевизору показывали – рулетки, карты, мужики в бабочках, женщины в вечерних платьях. Красиво, загадочно, как в американском кино. Но это же Москва, это где-то там, далеко, в другой жизни.

А тут – в Туле. В нашей Туле, где оружейный завод и пряники.

«Приятной внешности», – читаю снова. Ну, не урод вроде. Метр восемьдесят пять, плечи есть, морда симметричная. Девчонки на танцах внимание обращают. Подхожу? Допустим.

«Аналитический склад ума». Это как? Это что – думать уметь? Ну, думать я вроде умею. Книжки читал с трёх лет, не дурак какой-нибудь. И считаю быстро – на кассе за несколько месяцев так наблатыкался, что калькулятор не нужен.

Смотрю на адрес. Центр города, рядом с главной улицей. Смотрю на телефон – нету. Только адрес и время: «Приходить с паспортом и заполненной открыткой с обратным адресом».

Странно. Зачем открытка?

Троллейбус качнуло на повороте. За окном – моя остановка. Сую газету в карман и выхожу.

 

Весь день на работе думаю об объявлении.

Руки делают привычное – касса, сдача, талоны – а голова где-то далеко. Казино. Рулетка. Крупье в белых рубашках. Фишки, карты, зелёное сукно.

– Андрюх, ты чего? – Тётя Клава машет рукой перед моим лицом. – Я тебя три раза позвала. Чай будешь?

– А? Да, буду.

– Влюбился, что ли?

– Вроде того.

Она смеётся, качает головой, уходит за чайником.

Влюбился. Смешно. Я сам не понимаю, что со мной. Какое-то странное чувство – то ли надежда, то ли страх. То ли предчувствие чего-то важного.

После смены не еду домой. Иду пешком до центра – благо недалеко, минут двадцать.

Нахожу адрес. Здание – старое, дореволюционное, с колоннами и лепниной. Вывески пока нет, окна занавешены изнутри. Только табличка у двери: «Вход со двора».

Обхожу здание. Во дворе – несколько машин, иномарки, которые я видел только по телевизору. «Мерседес», кажется. Или «БМВ» – не разбираюсь ещё.

Дверь открыта. Захожу.

Коридор. Приглушённый свет. Зеркала на стенах – много, со всех сторон. Вижу своё отражение: парень в старой куртке, с испуганными глазами. Что ты тут делаешь, Андрюха?

– Вы к нам?

Оборачиваюсь. Женщина – лет сорок, ухоженная, в строгом костюме. Улыбается приветливо, но глаза оценивающие. Смотрит как на товар. Или как на лошадь на скачках – прикидывает, потянет ли.

– Я.. да. По объявлению.

– Чудесно. Проходите, присаживайтесь.

Маленький кабинет. Стол, два стула, на стене – плакат с рулеткой. Красиво нарисовано: золото, чёрное, красное.

– Меня зовут Людмила Сергеевна. А вас?

– Андрей.

– Очень приятно, Андрей. Открытку принесли?

– Какую открытку?

Она улыбается – снисходительно, но без злости:

– В объявлении сказано: прийти с открыткой, на которой написан ваш обратный адрес. Мы напишем вам дату и время тестирования и отправим по почте.

– А, – я чувствую себя идиотом. – Нет, не принёс. Извините.

– Ничего страшного. Вот вам открытка, – достаёт из ящика стола, – вот ручка. Пишите адрес. И расскажите немного о себе, пока пишете.

Беру ручку, начинаю выводить адрес. Улица, дом, квартира, индекс.

– Мне двадцать лет, – говорю. – Закончил училище, работаю в столовой. На кассе.

– На кассе – это хорошо. Считать умеете?

– Умею. Быстро.

– В уме?

– В уме. Талоны, наличка, сдача – всё в голове.

Она кивает, что-то записывает.

– Образование?

– Среднее специальное. Повар четвёртого разряда.

– Повар? Интересно. А почему на кассу перешли?

– Спину надорвал. Тяжести таскать нельзя.

– Понятно. Что ещё умеете? Языки, может быть?

– Немецкий в школе учил. Читаю со словарём.

– А играть во что-нибудь умеете? Карты, шахматы?

И тут я честно отвечаю:

– Нет. В карты никогда не играл. И в шахматы тоже.

Она поднимает брови:

– Никогда?

– Не интересно было. В шашки – да, играл. Но в карты – нет.

Она смотрит на меня странно. Не могу понять – хорошо это или плохо.

– Любопытно, – говорит наконец. – Обычно к нам приходят люди, которые уже играют. Думают, что знают всё лучше всех. А потом переучивать приходится. Может, оно и к лучшему, что вы – чистый лист.

Протягивает руку, забирает открытку.

– Ждите письма, Андрей. Если мы решим, что вы нам подходите – пришлём дату тестирования.

– А если не подойду?

– Тогда не пришлём.

Встаю, иду к двери. Уже на пороге оборачиваюсь:

– Людмила Сергеевна, а что там будет? На тестировании?

Она улыбается:

– Игра, Андрей. Большая игра. Посмотрим, справитесь ли.

 

Прошла неделя. Потом ещё одна.

Я проверял почтовый ящик каждый день. Утром – перед работой, вечером – после. Там было всё что угодно: квитанции, реклама, газеты – но не открытка.

К концу второй недели я почти забыл. Ну, не взяли – и не взяли. Подумаешь, казино. Буду дальше стоять за кассой, считать щи да котлеты. Проживу как-нибудь. Все так живут.

Пятница. Возвращаюсь с работы, уставший, голодный. Ноябрь сменился декабрём, темнеет рано, холодно, промозгло. Поднимаюсь на пятый этаж, достаю ключ от почтового ящика.

Открываю.

И вижу – белеет что-то. Открытка.

Достаю дрожащими руками. Смотрю – и не сразу понимаю. Адрес на обороте – мой. Почерк – мой. Это же я сам писал, две недели назад.

Переворачиваю.

« Приглашаем Вас на тестирование. Суббота, 10:00. Адрес…»

Суббота – это завтра.

Стою в подъезде, держу открытку и чувствую, как сердце колотится. Глупо, наверное. Подумаешь – какое-то казино, какое-то тестирование. Может, не пройду. Скорее всего, не пройду.

Но почему-то я знаю – это оно. Тот самый шанс, которого я ждал. Тот поворот, за которым начинается другая жизнь.

Игра, Андрей. Большая игра.

Посмотрим, справлюсь ли.