Глава 6. Марго

Нам выделили маленький и старый номер на последнем этаже под самой крышей. Ремонта здесь не было добрый десяток лет. На потолке растеклись желтые разводы от протечек.

Сажусь на кровать — под моим весом скрипят пружины — и с мычанием утыкаюсь в раскрытые ладони.

Наверняка в отеле уже поднялась шумиха. Нас ищут. После того как адреналин поутих, я начинаю думать про маму. Она, без сомнений, волнуется и переживает за нас. Вся наша жизнь про это: про волнение за жизнь близкого человека.

Мари наблюдает за мной, покусывая щеку изнутри.

— Да, план неидеальный. С погрешностями. Но еще час-другой, и ты бы стала женой Борзова! Ты вообще представляешь, что бы тебя ждало?! Отец всегда учил нас сопротивляться до последнего, настаивать на своем, быть сильными и упертыми.

— Это не касается его приказов, Мари.

Снимаю с себя джинсы со свитером и переодеваюсь в рубашку, которую сестра прихватила с собой в пакете. Там же нахожу зубную щетку, пасту и нижнее белье.

— Я думаю, дальше надо ехать на поезде. Купить билет до конечной станции, а сойти раньше. На первое время денег хватит, чтобы снять квартиру. Мы заляжем на дно, — говорит громко.

— Ты фильмов пересмотрела? — спрашиваю, смывая с себя остатки макияжа, с которым не справилось отельное мыло.

— Надо либо выбрать глухую деревню, либо мегаполис, где затеряться — не проблема, — предлагает. — Но все же нужно сначала выбраться из столицы, потому что ее начнут перерывать сверху донизу.

Дальше Мари размышляет о том, что неплохо было бы перебраться южнее, к морю. Я в это время завариваю чай. Начинаю чувствовать легкий голод, а в наличии только пакетик дешманского зеленого чая и сахар. Негусто… Желудок не перестает урчать.

— Помнишь, как в детстве мы прятались на чердаке? — вдруг спрашивает. — Папа так долго нас искал, а мы хихикали.

— Он с нами играл, Мари, — смеюсь.

— Уверена, что нет, — упрямо качает головой. — Он искал очень долго, а когда находил, ругал. По-настоящему! — по-детски восторгается.

— Он всегда нас находил… — делаю неутешительный вывод.

Работа у папы такая — находить плохих людей по заказу. Мы не плохие, но на этом свете нет человека, который смог бы спрятаться от папы. Наш план побега сорвется через…

Сколько нужно отцу, если он знает все наши мысли наперед? Поезд, большой город, море…

Мари всегда этим грезила и всегда утверждала, что уедет от семьи к морю в тот момент, когда отец на нее ругался.

Укладываюсь в кровать с тяжелым сердцем. Возвращаться в отель к Борзову тупо. Остается двигаться вперед, но я задумываюсь о том, как буду оправдываться за свое поведение и какое наказание меня ждет.

Что ж… Я никогда не была послушной.

Прикрываю глаза и погружаюсь в беспокойный сон. Снится Монстр, его улыбка, от которой кровь стынет в жилах, а от касаний, жгущих меньше чем за секунду, тихо и мучительно умираю.

И я, как закинутая в короб шарманки, слышу одно и то же: «Я сам сдеру с тебя шкуру».

А когда чувствую в носу яркий запах никотина, распахиваю веки и вижу его.

Раф.

Монстр.

Он сидит на кровати напротив, локти упираются в колени, а сцепленные ладони подпирают подбородок. В полумраке его глаза точно налитые ртутью. Они даже неестественно светятся.

— Я начал думать, что ты не такая дура, какой показалась мне в первую встречу. Ошибся, — говорит и проходится языком по губам, как хищник перед трапезой, а я… его жертва.

От страха не могу пошевелиться. Рукой автоматически ищу под подушкой пистолет или хотя бы рукоятку ножа. Но все бессмысленно, потому что ни того ни другого у меня нет.

Пробую отползти, но не тут-то было. Ноги не слушаются, они будто отнялись. Я начинаю задыхаться.

Мари в той же позе, что и я. Она проснулась раньше и сейчас смотрит то на меня, то на Монстра во все глаза. Ей тоже страшно. Губами шевелит, и я читаю по ним слово «прости».

— Вставай, — лениво отдает приказ Раф и поднимается с кровати.

Слежу за каждым его шагом. Если он будет нападать, я буду защищаться до последнего, вгрызаясь острыми клыками в его сонную артерию.

— Ты нарушила договоренность, Марго. Как думаешь, какую цену заплатил твой отец, чтобы упрятать тебя? Что он отдал в обмен на твою безопасность, и… жизнь, я полагаю.

Заталкиваю внутрь себя гордость и встаю с кровати. Рубашка короткая, и Монстр видит мои открытые бедра и даже кусочек нижнего белья.

Борзов скользит по мне равнодушным, брезгливым взглядом и отворачивается к окну.

Я уверена, он искушен женским вниманием. Что ему узкие, бледные бедра с противными веснушками по всей поверхности?

— А что получаете вы? — мой голос дрожит, но я удерживаю прямой взгляд. — Ты не кажешься мне таким уж заинтересованным в этой сделке. Очень сомневаюсь, что ты влюбился в меня с первого взгляда, Монстр! — выкрикиваю.

От своего выпада кружится голова.

Энергия Борзова оказывает на меня какое-то удушающее действие. Я готова схватиться за горло и разодрать его, чтобы кислород хоть как-то поступил в легкие. Сердце вот-вот выскочит из груди.

— Влюбился? В тебя? — едва заметная улыбка появляется на его губах и тут же исчезает, как и не было ее.

Раф шагает на меня, когда я заставляю себя выдержать это наступление и не сдвинуться ни на сантиметр в сторону или, не приведи господь, назад.

— Глупая, эгоистичная малолетка, — шепчет с хрипотцой ровно в мои губы, и я чувствую на них вкус свежевыкуренного никотина, сворачивающего живот в тугой комок.

Взгляд Монстра падает на мою ключицу и грудь, и я слышу довольно громкий хмык, поселяющий во мне странную обиду.

— Переодевайся, — кивает на бумажный пакет у двери с логотипом суши-ресторана.

— Ч-что там?

Не поварской халат и не прикид официантки же?

— Платье. Свадебное. То, что вы обе испортили, — зыркает прищуренным взглядом на меня и Мари. Загораживаю ее собой. — Там же найдете швейный набор. И мне плевать, если вы не умеете шить. Даю пять минут, иначе пойдешь в этом, — смотрит на мою рубашку, и я резко одергиваю подол. На мне кружевные трусы, прозрачные. Это будет позором.

— Выйди тогда, — мои щеки окрашиваются в красный. Не видно ни одной веснушки.

Но Монстр занимает место у подоконника и скрещивает руки.

Забавная… Я помню.

Глядя Монстру в глаза, расстегиваю пуговку за пуговкой и сдергиваю с себя уютную байковую рубашку, оставаясь в одних стрингах. Мари ахает. Даже не оборачиваясь, я знаю, что сестра зажимает рот рукой.

Еще ни один парень не видел меня голой.

— Мари! — зову сестру. Она понимает все без слов и вскакивает с кровати, делает неловкие шаги до пакета и достает оттуда изуродованное платье. Куски не сшить, даже если ты долбаная Фея-крестная Золушки!

Не отвожу взгляда от довольного Монстра. А он чертовски доволен, пусть и не улыбается и стоит точно одеревенелый.

Унижение поселяет во мне дрожь и слезы, с которыми сражаюсь изо всех сил. Монстр въедается в меня, точно высасывает душу.

Провозившись с юбкой, Мари натягивает на меня платье до плеч и пытается свести части корсета за спиной. Ругается. Колет меня несколько раз иглой, когда пробует сшить ткань. Не издаю ни звука.

— Мне нужны туфли, — опускаю голову. Подол платья длинный, без туфель я буду заплетаться в нем ногами.

— Моя задача — не дать своей невесте сверкать сиськами перед моими людьми. Про обувь речи не было, — говорит, уходя из номера.