Глава 16. Марго

— Не думала, что ты так разозлишься из-за короткого разговора с Калачом, — спешу за быстро идущим Борзовым.

Едва поспеваю. Он втопил так, что мышцы на ногах уже намертво одеревенели от усталости. Но в жизни не пожалуюсь, даже если мой следующий шаг — последний.

На тропе никого. Лес становится гуще, места кажутся более дикими. Как-то… не по себе. Это место упомянул Калач? Жуткий тип, жуткие рекомендации…

— Эй, ты меня слышишь?

В кармане куртки жжет дурацкий листок картона, который я зачем-то взяла. Все случилось рефлекторно. Никто на глазах не выкидывает врученную визитку, а убирают куда-то.

И мне бы рассказать об этом Рафу, но тогда он накинется на меня и шею свернет. Потом скажет, что так и было. Вон какой он сейчас взбешенный, точно жгучего перца объелся и его изнутри всего изжаривает.

— Ты могла ему соврать? «Нет, я не принимала участия в конкурсе», например. Я обещал твоему отцу обеспечить тебе безопасность. Но это будет сложно, если ты сама нарываешься на то, чтобы стать новой пленницей притона. Говорят, арабам как раз нравятся рыжие, — оборачивается и выкрикивает это так громко, что стая черных воронов взмывает вверх где-то неподалеку.

— Ржавые, — поправляю и скрещиваю руки. Приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть бандиту в глаза. Пока он изливал на меня гневную тираду, я успела подобраться к Монстру.

Он морщится. Как зуб резко заболел. И прикрывает веки. Я, должно быть, и вправду действую ему на нервы… Ну, пока он своими темно-серыми глазами не встрянет взглядом мне между ног.

Похотливый хам!

— Надо было оставлять тебя дома… Толку ноль. Одни проблемы.

Стало обидно. Чувствую себя сейчас бесполезной игрушкой. Куклой, с которой приятно играть по ночам. А когда наступает утро, меня проще закинуть на дальнюю полку, потому что… мешаю.

Что он себе возомнил?!

Смотрю на удаляющуюся спину Борзова. Он идет по тропе, наклоняясь под массивными еловыми ветвями. Шапки высоких деревьев перекрывают голубое небо, и не все солнечные лучи достигают земли. Здесь довольно мрачно.

Дрожащими руками снимаю рюкзак с плеч и расстегиваю молнию с глухим «вжик». Она поддается не сразу. Заедает, и я ругаюсь. Эхо подхватывает слова и разносит их шепотом по округе, рассыпая мурашки по плечам.

Блеск от рукоятки моего пистолета учащает работу сердца в два раза. Волнение крепко-накрепко переплетается с нарастающим возбуждением. Облизываю пересохшие губы и хватаюсь за оружие. Оно небольшое. Дамское. Как раз для моего рюкзачка.

В голове вместо лесных звуков — пронизывающий насквозь свирепый гул. Тысячи винтовых лопастей заиграли и зашумели, как расстроенный оркестр.

Я — не проблема, Монстр!

Целюсь в спину Борзова, но в увожу дуло чуть левее — аккурат между плечом и головой. Свист пролетевшей мимо пули должен заставить его замереть.

Надеюсь, не снесу ему голову. Трупы я никогда еще не прятала…

Снимаю предохранитель. Прицел. Вдох. Рука натянута, напряжена. Дрожь постепенно смывается счетом про себя от «одного» до «пяти». И…

…Выстрел!

Карканье ворон, шипение рядом — будто закачивается порция воздуха, — а затем... густая тишина.

Опускаю руку с пистолетом и ловлю острейший взгляд Борзова. Монстр только что медленно-медленно повернулся. Между нами расстояние метров пятнадцать, но я слышу его напряженное тяжелое дыхание и слышу отчаянно громкие удары сердца. Или это все мое? И дыхание, и удары?

Мои губы дергаются в коварной улыбке.

Что, не ожидал такого шага от ржавой «проблемы»? Я еще и не на такое способна, дорогой муж!

Монстр возвращается ко мне тихой поступью, подобно хищнику. Но я — единственная жертва, кто смотрит на своего врага и убийцу прямо. Не боясь, не убегая, не позволяя возвыситься над собой.

— Сюда давай, — протягивает ладонь.

Его тоном можно заморозить целый континент. Холодный, колючий, стальной!

— Нечего играть с опасными предметами.

— Я умею! — слезы стремительно наворачиваются на глаза. Этот процесс не поддается контролю, и крупные соленые капли разрезают сухую и горячую кожу щек.

«Умею…»— твержу про себя. И стрелять, и ножи метать. Еще разбирать и собирать оружие. Приемы самообороны знаю. Меня же учили.

Но обо всем молчу, когда хочется рассказать все как на духу. Не знаю, откуда взялось это желание, в то время как отец настоятельно просил не хвастаться навыками. Некоторые вещи необходимо хранить в секрете. Но сейчас меня рвет изнутри доказать, что я могу.Но по-ребячьи хочу и топать ногами, кричать, чтобы услышали, наконец.

Монстр бережно вытирает дорожки слез большими пальцами. Но вся эта нежность и забота напускная. Читаю по черным, как ночное небо, глазам. В них взрываются звезды от тысячелетнего напряжения.

Поджав губы, кладу свою драгоценность ему в раскрытую ладонь и, сгорбившись, отхожу на шаг.

Раф рассматривает расписную серебристую рукоятку, крутит оружие в руке и только потом убирает его за пояс. Смотрит по сторонам и делает длинный, успокаивающий вдох.

— Достала… — вцепляется в меня взглядом-крючком.

У меня перехватывает дыхание. Раф зажимает ладонью мое горло и толкает спиной к ближайшему дереву. Я не чувствую земли под ногами. Борзов несет меня, удерживая за шею.

Смотрю во все глаза сквозь нарастающее количество золотистых мерцающих точек.

Шершавая кора, несмотря на надетую на мне ветровку и футболку,все равно корябает поясницу. Раны тут же саднят и пощипывают.

Монстр смотрит вожделенно, и… яростно. Убийственно. В прямом смысле. Его свободная рука разгуливает по моему телу. Сжимает, трогает. Раздавливается и размазывает.

— Смотри на меня! — произносит в губы горячим шепотом. — Не смей закрывать глаза. Я же сказал, что накажу за следующую твою выходку?

Мотаю головой, но только сильнее корябаю затылок. Волосы запутываются в трещинках коры.

Пахнет сырой землей и мятной свежестью дешевого геля для душа.

— Только коснись меня снова, и я… — сдавленно ругаюсь. Его крепкая ладонь продолжает удерживать мою шею. Его пальцы почти полностью обвили ее.

Он смеется мне в лицо, и становится похож на настоящего Монстра без принципов и морали.

На его висках выступила испарина, короткие волосы намокли и слиплись. Светлые ресницы подрагивают, когда Борзов моргает и пробегается по мне взбешенным взглядом.

Его так задело, что я выстрелила? Или что выстрелила в него? А может… что не смогла попасть?

— А я не буду касаться… — и вновь его лицо озаряет больная усмешка, от которой все внутренности съеживаются в комочек.

— Ч-что?...

До слуха доносится звук раскрывающейся молнии на джинсах. Его.

— Открой рот и высунь язык, — шумно выдыхает.

Я, конечно, не собираюсь этого делать. Закричала бы. Но в этом лесу только мы и пара белок.

Борзов надавливает на щеки. Рот приоткрывается. Монстр берет мою раскрытую ладонь и проводит внутренней стороной по губам, собирая выступившую слюну. Попытки вырваться пресекаются хваткой еще сильнее.

— Послушная девочка. Почти. Я научу тебя.

Ахаю и давлюсь порцией воздуха. В мою руку вкладывают что-то твердое, горячее. Большое.

Толчок. Ладонь заскользила по напряженному члену. А на губы обрушилась вся сила Рафа Борзова. Он всасывает в свой рот мои губы, языком глубоко вылизывает. Я протяжно застонала.

Монстр без капли жалости сминает мои губы, покусывает их, оставляя следы своих зубов, и толкается и толкается. Что языком в мой рот, что своим членом мне в руку.

Все движения Рафа жесткие, резкие, одержимые. Он словно слетел с катушек, и при этом довольно четко себя контролирует. Если он и сжимает мое горло, то перекрывает поток воздуха лишь наполовину. Кислород все равно поступает в легкие, одаривая легкой порцией головокружения.

Борзов берет меня грубо, толкается в руку часто и быстро. Дышит в мой рот, когда поцелуи прекращаются. Его глаза остекленели от желания.

Стало любопытно, а какой он, когда получает желаемое от женщины?...

Облизав его нижнюю губу, вскидываю поплывший взгляд на своего Монстра. Сейчас я не чувствую себя игрушкой, проблемой или ненужной девкой. Исчезло ощущение, что этого убийцу вынудили меня защищать. Я — будто часть него, этого безумного Монстра.

Когда в ладонь брызгает обжигающая жидкость, Раф стонет, прислонившись лбом к моему плечу. Другую руку я кладу на его голову и пальцами зарываюсь в его волосы, притягивая Борзова ближе.

Черт, в этот самый момент он слабый, а я сильная. Незабываемое ощущение превосходства взрывает наполненные восторгом клетки. Да я от этого чувства вот-вот получу оргазм.

Раф указательным пальцем собирает по моей ладони сперму, и… размазывает ее по моим губам, как помаду. Смотрит, пока проделывает это со мной, и его зрачки расширяются.

Между ног тем временем собралась пульсация, и я почти подыхаю от ее силы и пустоты внутри. Словно забрались на самую высокую точку горы, чтобы тут же скатиться кубарем.

Ненавижу это состояние, когда нужно… просить.

— Оближи, — тщательно размазав, хрипло говорит.

Все тело трясет. Вдох выходит рваным. Я еле стою на ногах, потому что мое возбуждение не закончилось яркой вспышкой.

Но, глядя в чернющие глаза Монстра, что душат одним лишь взглядом, облизываю сначала нижнюю губу, потом верхнюю. Раскатываю солоновато-горький вкус по языку.

— Ну и гадость.

— Привыкнешь.

И без спроса открывает мой брошенный рюкзак, чтобы вытащить оттуда влажные салфетки. Бережно берет мою руку в своем семени и вытирает каждый пальчик.

— Пистолет мой вернешь?

— Если попросишь на коленях, — говорит на полном серьезе. Я зло выдыхаю.

— Он мой! — отталкиваю Борзова, и, взяв другую салфетку, протираю во второй раз уже чистую руку.

Демонстративно морщусь, словно меня тошнит. Хотя, если быть честной… Ничего противного я не испытала.

Волнение — безусловно. Возбуждение — запредельное. И лишь в самом начале мелькнул страх: вдруг он прямо сейчас, под этой елью возьмет и нагнет.

В этом всем я снова почувствовала, как в моих руках не только его член, но и бразды правления обезумевшего Монстра.

— Стрелять научись, а то мажешь, как дилетантка.

Вскидываю подбородок и выкидываю салфетку. Вяло оглядываю сосредоточенного Борзова. Он свел брови и поджал губы. Влажная челка продолжает свисать на лоб. Раф манит меня.

— А я не промазала. Я целилась ровно туда, куда и хотела. В ствол дерева. Траектория моей пули просто пролегала над твоим плечом и слева от головы.

Борзов подходит, и я заключаю свое желание отступить под замок. Не сметь, Марго!От упрямого и любопытного взгляда Рафа во рту пересыхает. Облизываю губы, и вновь чувствую вкус его семени. И вижу довольную улыбку Борзова. Щеки сразу же алеют, а вожжи, которые, как думала, схватила крепко, рассыпаются в прах и осыпаются под ногами.

— Пошли, — ухмыляется. Выглядит куда лучше. Расслабленным. — Королева, блядь, красоты.