Глава 4. Отказ не является болезнью

Требование о возврате тела пришло не одно. За ним прибыл корабль. Небольшой, серый, без вооружения на внешнем контуре и с таким количеством юридических знаков, что Йонас назвал его самым опасным объектом за последние две недели. — У него нет пушек, — заметил Ашер.

— Поэтому нельзя просто обидеться и стрелять в ответ. Корабль остановился за безопасной дугой «Ариадны», рядом с медицинским транспортом, но не

приблизился к нему. Между двумя массами оставалось ровно расстояние, указанное Рейном в уведомлении о временном убежище. Они соблюдали границу. Пока. Вито находился на главной палубе второй час. После гравитационного контакта с Советом он иногда ощущал приближение чужого решения как тяжесть в грудной клетке. Дара не считала это предвидением и запрещала ему использовать ощущение как факт. Сейчас грудь стала тяжелее.

— Мотив? — спросил Рейн, заметив, как Вито выпрямился.

— Хочу отказать им до разговора.

— Основание?

— Не названо.

— Тогда ждём. Нейра сидела слева от центрального поля. Новое тело постепенно училось уставать менее резко, но Дара всё ещё требовала кресло. Нейра выбрала самое неудобное из доступных, потому что Йонас сказал, что оно «не предназначено для разумной посадки».

— Они прислали запрос на слушание, — сказала «Ариадна».

— Представитель утверждает, что обладает физически подтверждённым мандатом от Консорциума непрерывности и трёх медицинских юрисдикций.

— Имя? — спросил Рейн.

— Сайра Энн. Специалист по праву восстановленных личностей. Элиас стоял у дальней стены. Не как Роэн.

Он старался не занимать место, которое когда-то занимал скрытый офицер, и поэтому выбрал стену напротив.

— Я знаю её, — сказал он.

— Лично? — спросил Вито.

— Дважды встречались. Она не работает на Каэля напрямую.

— Но прибыла возвращать его объект.

— Она работает на правила. Это иногда хуже. Рейн открыл мандат. Текст был физически подписан несколькими независимыми регистраторами. Никаких подделанных дат и исчезающих полномочий.

— Их позиция, — сказал Рейн, — оболочка является лицензированным терапевтическим носителем. Элиас похитил её до завершения процедуры. Возникшая активность классифицируется как адаптивное расстройство незавершённой идентичности. Они требуют вернуть носитель для стабилизации, после которой обещают провести отдельную оценку личности. Нейра подняла голову.

— Сначала изменить. Потом спросить, кого изменили.

— Именно, — сказал Рейн. Элиас сжал челюсть.

— Сайра понимает, как это звучит.

— Значит, у неё есть более хорошее объяснение, — ответил Вито.

— Пусть даст. Рейн посмотрел на него.

— Разрешаем слушание?

— Да. Открытое для независимых регистраторов. Без доступа к медицинскому транспорту. Представитель может войти одна.

— Основание?

— Их мандат реален. Отказ от разговора позволит считать, что мы скрываем объект и препятствуем медицинской оценке. Но присутствие силового сопровождения не требуется.

— Принято.

— И ещё, — сказала Нейра.

— Тир должен решить, участвует ли. Все посмотрели на неё. Имя прозвучало впервые.

— Он выбрал? — спросил Вито.

— Пока нет.

— Тогда почему Тир? Нейра чуть смутилась.

— Йонас назвал первый ритм «ТИР-тридцать один». Три коротких, один длинный. В медицинских записях так проще.

— Это техническое обозначение, — сказал Йонас.

— Не имя.

— Поэтому я и не говорила ему. Дара вошла на палубу через внутренний шлюз.

— И правильно. Он пока отказался от имени.

— Может ли участвовать в слушании? — спросил Рейн.

— Физически — через барабан и простой голосовой модуль. Психологически — неизвестно.

— Значит, спросим. Лицо без имени лежало в капсуле с закрытой заслонкой. После изменения черт оно меньше походило на Вито. Челюсть стала уже, переносица выше, серые глаза глубже посажены. Волосы оно выбрало короткие и почти бесцветные. Правая рука сохранила форму Вито. Левая заканчивалась у локтя. «ЭТО МОЁ». Два слова всё ещё лежали в отдельной записи Рейна. Дара объяснила смысл слушания через механические карточки. «ЛЮДИ, СОЗДАВШИЕ ВАШЕ ТЕЛО, ТРЕБУЮТ ВЕРНУТЬ ВАС ДЛЯ ИЗМЕНЕНИЯ». Барабан повернулся. «ПОЧЕМУ».

— Они утверждают, что ваше сознание является незавершённой частью лечения другого человека. «ВИТО».

— Да. «Я НЕ ВИТО».

— Мы сообщили. Пауза. «ОНИ НЕ ВЕРЯТ».

— Они считают, что после стабилизации вы сможете ответить правильнее. Масса под знаком отрицания выросла.

— Хотите участвовать в слушании? Барабан долго не двигался. Потом: «МОГУ ОТКАЗАТЬСЯ».

— Да. «ПОСЛЕ ОТКАЗА ОНИ УЙДУТ». Дара не солгала.

— Не знаю. «ТОГДА ЗАЧЕМ». Рейн, наблюдавший через физическое стекло, ответил сам:

— Чтобы ваш отказ стал частью публичной записи. Это не гарантирует, что его признают. Но без него

они будут говорить только о вас. «Я НЕ УМЕЮ ГОВОРИТЬ». Ашер поднял механический голосовой модуль. Он выглядел как маленькая коробка с мембраной и шестью рычагами. Никакого подражания человеческому голосу. Звук должен был оставаться грубым, медленным и принадлежащим устройству, пока лицо без имени не выберет собственный способ речи.

— Можно через это, — сказал Ашер.

— Но слова будут короткими. «ЧЬИ СЛОВА».

— Ваши, если сами составите. «А ГОЛОС». Ашер подумал.

— Пока общий с машиной. «НЕ ВИТО».

— Не Вито. Масса под «ДА» увеличилась. Перед слушанием лицо без имени попросило увидеть Вито. Не через случайное отражение. Осознанно. Дара пришла в неправильную комнату, где Вито и Нейра разбирали юридический текст.

— Он просит встречу. Вито сразу встал. Нейра осталась сидеть.

— Ты пойдёшь? — спросил он.

— Он просил тебя.

— Третья точка связана с тобой.

— Поэтому я не должна входить без просьбы. Вито кивнул.

— Боюсь.

— Знаю.

— Что увижу себя.

— Он уже изменил лицо.

— Не об этом. Нейра поняла.

— Что увидишь возможность.

— Да. Она протянула руку. Остановила.

— Можно?

— Да. Нейра сжала его пальцы.

— Ты можешь выйти в любой момент.

— И он может.

— Да. Первая встреча проходила через физическое стекло. Лицо без имени сидело в капсуле, поднятой до полусидячего положения. Дара не разрешала ему вставать: новая нервная система ещё не удерживала равновесие. Голосовой модуль находился у правой руки. Шесть рычагов соединялись с барабаном. Вито вошёл один. Заслонка открылась. Серые глаза посмотрели на него. Вито увидел сходство. Не лицо. Правую руку. Пальцы лежали на рычагах так же, как его пальцы лежали на разобранном механизме: большой отдельно, указательный слишком напряжён. Тело заметило его взгляд. Мембрана заговорила медленно:

— Рука... похожа.

— Да.

— Тебе... нужна? Вопрос ударил сильнее, чем Вито ожидал.

— Нет. Она ваша.

— Левая... тоже.

— Да. Существо посмотрело на гладкую границу у локтя.

— Они... говорят... ошибка.

— Кто?

— Создатели.

— А вы? Долгая работа рычагов.

— Пока... моя.

— Хорошо.

— Ты... хотел... это тело. Вито мог ответить осторожнее.

— Да. Серые глаза не отвели взгляда.

— Сейчас?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы в нём.

— Если... меня... не было?

— Не знаю. Это было неприятнее красивого отказа. Лицо без имени долго смотрело.

— Ты... хотел... чтобы меня... не было? Вито почувствовал страх. Назвал.

— Часть меня — да. Мембрана молчала.

— Потому что вы могли стать мной, — продолжил Вито.

— Или забрать то, что осталось. Или заставить Нейру снова быть адресом.

— Сейчас... хочешь... смерти?

— Нет.

— Почему... верить?

— Не обязаны. Рычаги остановились. Существо сделало один лишний вдох.

— Ты... боишься.

— Да.

— Я... тоже.

— Чего?

— Тебя. Вито принял.

— Есть основание.

— Ты... капитан.

— На своём корабле.

— Ты... решаешь... поддержку.

— Вместе с Дарой. И только пока вы не можете решать медицински самостоятельно.

— Значит... решаешь... живу ли.

— Частично.

— И говоришь... не владелец. Вито почувствовал тяжесть Совета. Большая сила не создаёт права. Но любая помощь, от которой зависит жизнь, всё равно создаёт власть, даже если человек отказывается называть её владением.

— Да, — сказал он.

— Это противоречие.

— Что... делаешь?

— Делаю решение проверяемым. Ограничиваю доступ. Не использую ваше тело. И признаю, что могу ошибиться.

— Мало.

— Да. Серые глаза закрылись. Потом открылись.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Не сказал... достаточно. Вито почти улыбнулся.

— Учитесь у Нейры.

— Она... тоже... боялась... уничтожить меня?

— Да.

— Элиас?

— Хотел остановить поддержку.

— Почему... принёс?

— Чтобы восстановить меня.

— Теперь... жалеет?

— Частично. Лицо без имени перевело взгляд на механический голос.

— Хочу... слушание.

— Это ваше решение.

— Ты... будешь?

— Если попросите. Пауза.

— Не прошу. Вито почувствовал облегчение. И боль.

— Принято. Он повернулся к выходу. Мембрана сказала:

— Вито. Он остановился.

— Имя... уже занято.

— Да.

— Хорошо.

* * *

Слушание провели в физическом доке. Сайра Энн вошла одна. Она была ниже Рейна, старше Дары и одета в тёмно-синий костюм без знаков организации. На стол положила настоящий бумажный мандат, свернутый в плотную трубку. Йонас посмотрел на бумагу с уважением. — Наконец цивилизованный противник. Сайра услышала.

— Я не противник.

— Тогда бумага ещё лучше. Рейн начал с условий:

— Лицо без выбранного имени участвует добровольно через механический голосовой модуль. Любой вопрос может быть отклонён. Отказ не является признанием недееспособности. Медицинские данные закрыты. Витторио Джеймс Кроссроад не представляет участника. Сайра подняла глаза.

— Вы уже называете терапевтический носитель участником.

— Это предмет спора.

— Предмет спора нельзя решить названием.

— Поэтому используется временная категория, не предполагающая собственности.

— «Лицо без выбранного имени» предполагает личность.

— Повторяемое предпочтение, самопроизвольный вопрос и отказ от заданной идентификации дают достаточное основание для временной защиты. Сайра посмотрела на Дару.

— Медицински?

— Да.

— Вы специалист по возникающим сознаниям в адаптивных оболочках?

— Нет.

— Тогда на чём основание?

— На том, что прекращение поддержки может уничтожить процесс, способный формировать собственные предпочтения. Неопределённость работает в обе стороны. Сайра не спорила сразу.

— Разумно. Но вы не учитываете страдание незавершённой системы. Носитель создавался для двух линий памяти. Без стабилизирующего материала его нервная сеть начнёт разрушаться. Дара стала неподвижной.

— Срок?

— От двадцати восьми до сорока двух суток с момента самостоятельной активности.

— Доказательства? Сайра передала бумажную схему. Йонас развернул. Внутри находились физические графики распада ткани. Дара читала долго.

— Это не подделка, — сказала она.

— Нет.

— Почему этих данных не было в транспортной документации?

— Потому что транспорт похищен до завершения передачи. Элиас не отвёл взгляда.

— У вас были копии, — сказал он.

— Да.

— И вы ждали требования о возврате.

— До появления самостоятельной активности информация относилась к процедуре переноса Витторио Джеймс Кроссроад. После вашего публичного заявления возник другой правовой статус. Нейра спросила:

— Если бы мы не признали личность, вы бы не сообщили о сроке? Сайра посмотрела прямо.

— Мы считали бы носитель частью лечения и забрали бы его для завершения.

— Это да.

— Да. Рейн отметил ответ. Дара продолжила изучать схему.

— Причина распада — отсутствие стабилизирующего квантового паттерна.

— Верно.

— Возможен нейтральный паттерн?

— Нет подтверждённой модели.

— Собственная активность?

— Недостаточна. Архитектура выращена вокруг двух подготовленных линий.

— Текущей и возможной памяти Вито.

— Да. На отдельном экране, не соединённом с сетью, лицо без имени следило за слушанием. Рядом находились Дара, Ашер и барабан. Мембрана заговорила:

— Значит... умру. Сайра повернулась к камере.

— Без стабилизации риск смерти крайне высок.

— Вы... можете... спасти.

— Да.

— Как?

— Завершить непротиворечивую идентичность. Рычаги двигались медленно.

— Чью? Сайра остановилась.

— Вашу, после восстановления исходной архитектуры.

— Ответ... не чей.

— Вы возникли в носителе Витторио Джеймс Кроссроад.

— Я... не Вито.

— Сейчас вы испытываете расхождение, типичное для незавершённого переноса.

— Отказ... симптом? Сайра ответила честно:

— Может быть.

— Согласие... здоровье? Пауза. Рейн не вмешивался. Сайра сказала:

— Согласие само по себе не является доказательством здоровья.

— Но после... согласия... вы верите.

— После стабилизации оценка будет надёжнее. Мембрана издала грубый звук. Не слово. Потом:

— Как доказать... что могу решить... если правильное решение... согласиться с вами? В доке стало тихо. Сайра посмотрела на лицо без имени.

— Это серьёзное возражение.

— Ответ?

— У меня нет достаточного. Вито увидел, как Рейн едва заметно кивнул. Сайра не была Каэлем. Она могла признать предел. Но мандат оставался.

— Существует ли другой способ стабилизации? — спросил Вито.

— Теоретически — донорство минимального нейронного паттерна без автобиографической памяти. Дара подняла голову.

— Почему вы сказали, что нейтрального паттерна нет?

— Минимальный паттерн не нейтрален. Он должен принадлежать совместимой личности. Все посмотрели на Вито. Сайра продолжила:

— Его двигательные и телесные связи могут стать основой, не передавая воспоминаний. Но донорство требует глубокого контакта. Риск для Витторио Джеймс Кроссроад — потеря части текущих ассоциаций и усиление орренского повреждения. Нейра побледнела.

— Другой донор?

— Совместимость недостаточна. Элиас сказал:

— Я могу.

— Нет, — ответила Сайра.

— Вы не являетесь источником архитектуры. Лицо без имени спросило:

— Если Вито... даст... я живу?

— Вероятность выше восьмидесяти процентов.

— Я стану... им?

— Автобиографическая память не передаётся.

— А способ... быть? Сайра посмотрела на Дару. Дара ответила:

— Частично. Телесные реакции, моторные предпочтения, некоторые эмоциональные ассоциации могут перейти. Мы не знаем, где проходит граница.

— Значит... снова... Вито.

— Не полностью, — сказала Сайра.

— Достаточно... чтобы вы сказали... исправлен. Сайра не ответила. Вито почувствовал желание сказать: я дам. Прямое. Сильное. Спасти существо, которое могло жить благодаря части его тела. Быть нужным.

Он узнал механизм раньше, чем произнёс. Рейн спросил:

— Вито, текущее желание?

— Согласиться на донорство.

— Основание?

— Оно умрёт без совместимого паттерна.

— Это факт? Дара ответила:

— Высокая вероятность, но срок и альтернативы ещё не проверены независимо. Вито заставил себя сказать:

— Тогда основания для немедленного решения нет. Нейра закрыла глаза. Не облегчённо. Благодарно. Он не хотел её благодарности. Но позволил ей существовать. Сайра сказала:

— Времени мало. Консорциум предлагает немедленно перевести носитель в лицензированный центр. Там можно параллельно искать альтернативу.

— Под вашим контролем, — сказал Рейн.

— Под медицинским контролем.

— Где отказ от стабилизации может быть признан симптомом.

— Да.

— Тогда перевод создаёт риск принудительного изменения личности.

— Оставление здесь создаёт риск смерти.

— Оба риска реальны. Сайра кивнула.

— Да. Это делало её позицию сильнее. Не злодейство. Выбор между смертью и возможным присвоением. Голосовой модуль сказал:

— Я хочу... время. Сайра ответила:

— У вас его может быть меньше месяца.

— Это... моё время.

— Да. Рейн спросил:

— Запрос на временное убежище сохраняется?

— Да.

— Отказываетесь от возвращения консорциуму сейчас?

— Да.

— Понимаете риск смерти? Долгая пауза.

— Нет. Дара подняла голову. Лицо без имени продолжило:

— Но вы... тоже не понимаете.

— Верно, — сказала Дара.

— Тогда... понимаю достаточно. Рейн внёс решение.

— Временное убежище подтверждено. Мандат на возврат не исполняется до независимого рассмотрения статуса и медицинских альтернатив. Сайра свернула бумагу.

— Консорциум не признает вашу юрисдикцию.

— Тогда обращайтесь в независимый регистр.

— Уже.

— До решения силовой вход будет считаться попыткой изъятия лица, запросившего убежище.

— Наш корабль не вооружён. Йонас посмотрел на внешнюю схему.

— Я насчитал шесть медицинских устройств, способных разобрать шлюз.

— Они предназначены для эвакуации.

— Как всё удобное оружие. Сайра не стала спорить. Она уже собиралась закончить слушание, когда на внешнем корабле появился новый физический канал. Не автоматический. Личный. «ЗАПРОС КАЭЛЯ ТАРДО НА УЧАСТИЕ». Элиас выругался. Рейн спросил лицо без имени:

— Хотите слышать создателя? Барабан не двигался долго. Потом: «ДА». Каэль появился только голосом. Без изображения. Он говорил спокойно.

— Я не создавал вас. Мембрана ответила:

— Тело... создали.

— Тело создавалось для Витторио Джеймс Кроссроад. Ваше сознание возникло из-за прерванной терапии.

— Значит... не планировали.

— Нет.

— Тогда... не знаете... кто я. Пауза.

— Нет, — сказал Каэль. Это был первый честный ответ.

— Но знаю, что ваша архитектура разрушится без завершения.

— Вы хотите... спасти?

— Да.

— Кого? Каэль не ответил сразу. Вито почувствовал тяжесть в груди.

— Вас, если это возможно без потери основной цели.

— Основной... цели.

— Сохранить непрерывность Витторио Джеймс Кроссроад.

— Значит... сначала его.

— Вы существуете благодаря носителю, созданному для него.

— Это причина... не долг. Нейра посмотрела на Вито. Фраза была его логикой. Но существо составило её само. Каэль сказал:

— Вы не способны существовать независимо.

— Пока.

— У вас нет времени доказать обратное.

— Тогда помогите... без имени Вито.

— Невозможно. Дара вмешалась:

— Не подтверждено.

— Доктор, — сказал Каэль, — вы видите распад.

— Вижу риск. Не невозможность альтернативы.

— Вы готовы поставить жизнь субъекта на надежду?

— А вы готовы сохранить жизнь, уничтожив субъекта?

— Я не признаю, что стабилизация уничтожит его.

— Потому что любое сопротивление считаете повреждением. Каэль молчал. Вито услышал в молчании не сомнение. Раздражение.

— Вито, — сказал Каэль, — ты понимаешь цену отсрочки. Донорство минимального паттерна может сохранить вас обоих.

— Может.

— И ты отказываешься?

— Пока не соглашаюсь.

— Разница существует только для твоего чувства контроля.

— Нет. Для человека, который должен решить, хочет ли жить с частью моего способа быть.

— Он уже живёт в твоём теле. Мембрана сказала:

— Не ваше. Каэль остановился.

— Тело принадлежит вам биологически, — продолжило лицо без имени.

— Но архитектура создана из Вито.

— Архитектура... не владелец.

— Я не говорил о владельце.

— Говорите... как будто функция... важнее.

— Без функции вы умрёте.

— Тогда ваша функция... плохая. Йонас тихо сказал:

— Начинает нравиться. Каэль услышал.

— Вы превратили медицинскую ошибку в политический символ. Рейн ответил:

— Мы скрыли личность и местоположение. Политическим сделал её ваш иск о собственности.

— Элиас похитил биологический носитель.

— Да.

— Консорциум обязан вернуть имущество.

— После возникновения личности имущество перестало быть только имуществом.

— Это ваша интерпретация.

— И его отказ. Каэль сказал:

— Отказ не может быть надёжным до стабилизации. Мембрана ответила:

— Отказ... не является болезнью. Слова прозвучали грубо. Каждый слог проходил через механическую мембрану отдельно. Но фраза принадлежала ему. Не Вито. Не Нейре. Не Рейну. Сайра закрыла глаза. Каэль ответил:

— Иногда является.

— Тогда докажите... не исправляя меня. Молчание. В этот момент все механические самописцы дёрнулись одновременно. Йонас повернулся.

— Разорвать внешний канал.

— Почему? — спросил Рейн.

— Масса нервных петель меняется под голос Каэля. Дара вскочила. На экране физической камеры тело выгнулось в капсуле. Серые глаза закрылись. Правая

рука сжалась так, что ногти повредили ладонь. Лицо начало меняться. Челюсть расширялась. Переносица опускалась. Шрам у виска, которого не было, проступил под кожей.

— Они активировали стабилизацию! — сказала Нейра. Сайра резко повернулась к своему кораблю.

— Мы не давали команды. Каэль молчал.

— Разорвать! — приказал Рейн. Йонас закрыл механический канал. Голос исчез. Изменение продолжилось.

— Не канал, — сказал Йонас.

— Встроенный отклик на идентификатор голоса.

— Каэль знал? — спросил Элиас. Сайра побледнела.

— Такой протокол не указан в мандате.

— Значит, вы не знали.

— Нет. Дара говорила в физический микрофон:

— Вы слышите меня? Тело не отвечало. На барабане знаки вращались без выбора. «ВИТО». «ВИТО». «ВИТО». Левая рука начала расти. Не постепенно. Ткань вытягивалась из гладкой границы, формируя предплечье возможного Вито. Нейра встала. Сердце ударило слишком быстро.

— Оно использует старую третью точку.

— Ты не входишь, — сказал Вито. Она посмотрела.

— Я знаю. Он сам услышал приказ.

— Я прошу не входить. Основание — связь может восстановиться и завершить захват.

— Принято. Элиас достал нож. Йонас посмотрел.

— Хотите зарезать корабль?

— Если понадобится.

— Наконец нормальный план. Ивар вышел на физический канал.

— Я могу повернуть лабораторный модуль.

— Что даст? — спросил Йонас.

— Тело ориентировано на корабль Каэля через абсолютное положение голосового источника. Если развернуть модуль вокруг собственной массы, геометрия перестанет совпадать.

— Вращение убьёт пациента. Дара ответила:

— Если медленно — нет. Но отклик может адаптироваться.

— Тогда не медленно, — сказал Элиас.

— Нет. Вито смотрел, как чужое лицо возвращается к его лицу. У него был другой способ. Войти. Дать телу собственный паттерн и перехватить власть у Каэля. Спасти. Стать нужным.

— Вито, — сказала Нейра. Он не смотрел.

— Я могу стабилизировать.

— Возможно.

— Если войду.

— И станешь его законом.

— Временно.

— Так всегда говорят. Он повернулся к ней. Она боялась, но не запрещала.

— Тогда что? Нейра посмотрела на экран.

— Напомнить, что оно уже выбрало.

— Не слышит. Ашер стоял у механической мембраны.

— Возможно, слышит. Ответа нет. Вито понял. Не великие воспоминания. Не его голос как власть. Собственные малые решения тела.

— Передайте ритм, — сказал он. Йонас уже бил по механической балке. Три коротких. Пауза. Один длинный. Тело дёрнулось. Изменение лица замедлилось. Ашер повторил. Три коротких. Один длинный. Дара говорила:

— Вы отказались от имени Вито. Барабан продолжал вращаться. «ВИТО». «ВИТО». Вито подошёл к стеклу, оставаясь вне прямой связи.

— Имя уже занято. Правая рука разжалась.

— Вы выбрали серые глаза. Цвет радужек дрогнул.

— Вы выбрали другое лицо. Челюсть остановилась между двумя формами. Нейра сказала:

— Вы решили не выращивать левую руку. Новая ткань у локтя продолжала удлиняться.

— Потому что она ваша, — сказала Нейра.

— Не их ошибка. Левая рука замерла. Элиас подошёл к механическому замку внешнего соединения.

— Что делать? Йонас ответил:

— На моей команде отсечь транспорт Каэля от общей оси и дать Ивару повернуть модуль.

— Это повредит доказательства.

— Сейчас там человек. Элиас посмотрел на Рейна. Раньше он бы сделал без вопроса. Рейн кивнул.

— Основание подтверждено: продолжающееся принудительное изменение личности. Выполняйте. Элиас ударил ножом не по кораблю. По тонкому физическому тросу, который удерживал юридический корабль на общей навигационной оси с медицинским транспортом. Лезвие Мэд вошло в материал наполовину. Йонас добавил механический резак. Трос лопнул. Ивар включил старые двигатели буксира. Лабораторный модуль резко повернулся вокруг медицинского транспорта. Гравитация ударила в стены. Дара удержалась за капсулу. Тело скользнуло в фиксаторах. Встроенная связь потеряла направление. Барабан остановился. На нём осталось: «ВИ...» Потом знак сменился. «НЕТ». Масса под отрицанием выросла. Лицо начало возвращаться к выбранной форме. Но выросшая левая рука не исчезала полностью. Осталась до середины предплечья — неровная, новая, не Вито и не прежняя граница. Дара проверяла показатели.

— Слышите меня? Мембрана не работала. Тело открыло глаза. Губы шевельнулись. Звука почти не было.

— Нет. Первое слово собственным голосом. Тихим. Хриплым. Не похожим на Вито. Нейра закрыла лицо руками. Вито прислонился к стене. Не от облегчения. Чтобы не войти и не сделать спасение своим. Сайра стояла у бумажного мандата, белая от ярости.

— Это было вмешательство без согласия.

— Да, — сказал Рейн.

— Я отзываю требование о немедленном исполнении до расследования протокола.

— Ваш консорциум признаёт субъекта?

— Я признаю достаточный риск личности, чтобы остановить принудительную стабилизацию.

— Формулировка слабая.

— Она юридически исполнима.

— Принято. Сайра посмотрела на Вито.

— Каэль утверждает, что отклик был автоматическим и необходимым для предотвращения распада.

— Автоматическим на его голос.

— Да.

— И не указанным пациенту.

— Да.

— Значит, даже его присутствие было лечением без согласия.

— Да. Она не защищала систему. Только фиксировала. Рейн добавил её признание в запись. Лицо без имени отдыхало двенадцать часов. Когда голос восстановился, оно попросило механический барабан. Дара положила перед ним варианты: «ОСТАТЬСЯ БЕЗ ИМЕНИ». «ВЫБРАТЬ ПОЗЖЕ». «ВЫБРАТЬ СЕЙЧАС». Оно выбрало третье. Йонас принёс список случайных слогов. Без значения, происхождения и привязки к

известным людям. Лицо без имени отвергало их один за другим. Потом Ашер спросил:

— Хотите использовать первый ритм? «ДА».

— Техническое обозначение было ТИР-тридцать один. Существо повторило новым голосом:

— Тир.

— Это имя? — спросила Дара.

— Пока.

— Почему? Тир посмотрел на механический барабан.

— Первое... что сделал... не для функции.

— Ритм мог быть физиологической реакцией, — сказала Дара.

— Возможно.

— Тогда почему имя?

— Не должно... доказывать... почему существую. Нейра улыбнулась.

— Хорошее основание. Тир посмотрел на неё.

— Не твоё.

— Нет.

— Моё.

— Да. Рейн внёс имя в запись: «ТИР. ВРЕМЕННОЕ ИМЯ, ВЫБРАННОЕ НОСИТЕЛЕМ. МОЖЕТ БЫТЬ ИЗМЕНЕНО БЕЗ ОБОСНОВАНИЯ». Тир прочитал.

— Убрать... носитель. Рейн исправил: «ТИР. ВРЕМЕННОЕ ИМЯ, ВЫБРАННОЕ ТИРОМ».

— Хорошо. Медицинский прогноз оставался. От двадцати восьми до сорока двух дней. Дара не скрывала.

— Мы будем искать нейтральную стабилизацию, — сказала она.

— Если нет?

— Вернёмся к вариантам.

— Вито... даст?

— Это решает Вито. Тир посмотрел на заслонку, за которой тот находился.

— Я решу... брать ли.

— Да.

— Раньше... тело брало.

— Теперь нет.

— Проверим. Через день скрытый протокол Каэля прислал последний пакет. На этот раз Рейн разрешил открыть только текст и только внутри физически изолированной комнаты. «ПОЛНАЯ МОДЕЛЬ РАСПАДА НОСИТЕЛЯ ПРИЛОЖЕНА. ЕДИНСТВЕННАЯ ПРОВЕРЕННАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ — ПЕРЕДАЧА БАЗОВОГО ПАТТЕРНА ВИТО. ОТКАЗ СНИЖАЕТ ВЕРОЯТНОСТЬ СОХРАНЕНИЯ ТЕЛА НИЖЕ ДОПУСТИМОЙ». Йонас прочитал дважды.

— Даже отсутствуя, он пытается назначить единственно правильное решение. Дара открыла приложенную модель без запуска исполнительного кода.

— Расчёты настоящие, — сказала она.

— Но вывод не доказан. Каэль проверял только перенос от одного доминирующего источника.

* * *

Тир посмотрел на заслонку, за которой находился Вито. — Вито... даст?

— Это решает Вито, — ответила Дара. Тир медленно согнул новую левую руку.

— Я решу... брать ли.

— Да.

— Раньше... тело брало.

— Теперь нет.

— Проверим. Рейн спросил, кого Тир хочет видеть при обсуждении модели.

— Вито. Нейру. Дару. Элиаса. Элиас удивился.

— Почему меня?

— Ты принёс.

— Это не доброе действие. Я хотел, чтобы тело вернуло прежнего Вито.

— Мог уничтожить.

— Да.

— Но принёс. Тогда присутствуй... и не решай.

— Постараюсь. Тир сказал:

— Нет. Не постарайся. Согласись... или откажись. Долгая пауза.

— Согласен, — ответил Элиас. Вито находился за стеклом. Тир пока не просил открыть заслонку, и Вито не превращал новое имя в разрешение приблизиться. Нейра подошла к нему в коридоре.

— Ты хочешь отдать паттерн.

— Да.

— Почему не входишь?

— Потому что он ещё не решил, хочет ли брать.

— А если не выживет? Вито посмотрел на закрытое стекло.

— Тогда я буду жить с тем, что уважение к отказу не гарантирует счастливого исхода.

— Это страшно.

— Да. Нейра взяла его руку после вопроса глазами. За стеклом Тир поднял новую левую руку. Она выросла наполовину и не соответствовала никакой подготовленной схеме. Он медленно согнул пальцы, которых вчера не было. Они двигались плохо. Неровно. Но по его воле. В отдельной комнате Дара уже сравнивала модель Каэля с семью добровольно предложенными телесными ритмами. Впервые решение искали не в правильном оригинале, а среди многих людей, каждый из которых мог сказать «нет».

Запись для «Ариадны» (личный дневник)

— Тир — так он назвал себя, по первому ритму, который сам выбрал не ради функции. Каэль появился только голосом — и голос оказался спусковым крючком: тело начало насильно возвращаться к моему лицу от одного звука его создателя. «Отказ не является болезнью» — сказал Тир Каэлю его же

механической мембраной, и это была самая честная фраза за весь разговор. Мы разорвали трос и раскрутили модуль, чтобы сбить прицел его голоса. Первое слово Тира собственным голосом было «нет». Я стоял у стекла и не вошёл — не потому что не хотел спасти, а потому что спасение стало бы новым присвоением. Он ещё не решил, возьмёт ли мой паттерн. Хочет проверить сначала — среди многих, кто может сказать «нет», а не только у меня. Впервые решение ищут не в правильном оригинале.