Глава 4. Синхронизация

На рассвете «Ариадна» казалась почти чёрной. С первыми лучами по цельному корпусу прошли тёмносиние волны, проявились серебристые прожилки, а растения у нижней обшивки повернули листья к свету. Витторио остановился у посадочного моста: вблизи судно выглядело не построенным, а выращенным. Когда он шагнул ближе, одна серебристая линия на корпусе вспыхнула раньше остальных — точно продолжая маршрут, появившийся под его рукой накануне.

— Это часть системы жизнеобеспечения? — спросил Витторио.

Мэд стояла рядом в тёмном рабочем комбинезоне. Рукав почти полностью скрывал инопланетный браслет, но Витторио успел заметить: тот ответил кораблю короткой вспышкой.

— Частично, — ответила она. — Растения очищают воздух, восстанавливают отдельные материалы и первыми замечают некоторые изменения пространства. Правда, они плохо объясняют, что именно заметили, зато очень убедительно умирают, если им что-то не нравится.

— Надёжная система предупреждения.

— Иногда честнее искусственного интеллекта.

На борту корабля светилось имя: «АРИАДНА».

— Мифологию всё ещё используют?

— Особенно там, где инженеры хотят заранее оправдать сложность маршрута.

— Значит, нам понадобится нить?

— Нам понадобится человек, способный понять, что лабиринт не обязан иметь единственный выход.

Мэд посмотрела на него. Рядом с ней каждое слово звучало как приглашение сделать шаг туда, где дороги ещё нет. Сегодня дорога уже отвечала ему первой.

— Вы всегда разговариваете с кандидатами в экипаж загадками?

— Только с теми, кто отвечает тем же.

Вокруг корабля загружали оборудование, проверяли контуры и закрепляли контейнеры с растениями. Лира координировала подготовку и напоминала Йонасу, что его уверенность не является единицей измерения нагрузки.

— Я сказал, что крепление выдержит, — раздражённо ответил он.

— Вы также говорили это о лабораторной платформе номер семь. Она выдержала — после того как её поддержали три ремонтных дрона.

— Значит, система сработала.

— Именно это обычно утверждают люди, создавшие дополнительную проблему.

У основания моста стояла Нейра в светлом пальто и неподходящей для сырой травы обуви. Рядом — безупречно блестящий контейнер, который она безуспешно пыталась сдвинуть. Лишь убедившись, что никто не смотрит, Нейра позволила механизму поднять груз.

— Не говорите, что это тоже член экипажа, — произнесла она, обращаясь к появившемуся рядом Элиасу.

— Механизм?

— Контейнер. Он проявляет больше упрямства, чем некоторые люди.

— Это потому, что вы пытаетесь тянуть его в сторону, которую он считает неправильной.

Нейра раздражённо посмотрела на устройство.

— Теперь даже багаж имеет собственное мнение?

— Вы оказались в эпохе равноправия.

Увидев Витторио, Нейра замолчала. Улыбка появилась с опозданием, будто сначала пришлось спрятать другое чувство.

— Доброе утро. Вы тоже летите?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Тогда зачем багаж?

— Я возвращаю его владельцу.

Элиас поднял брови.

— Владелец умер восемьдесят лет назад.

— Значит, ему уже некуда торопиться.

— Что внутри?

— Вещи, которые я считала необходимыми, пока не обнаружила, что ни разу не открыла контейнер после прибытия.

Она говорила с насмешкой над собой, но пальцы задержались на контейнере. Вещи внутри были не багажом, а остатками жизни, к которой Нейра больше не принадлежала и которую всё ещё не решалась отпустить.

— И теперь вы решили отдать их человеку, который умер восемьдесят лет назад?

— Я ещё не придумала более разумный план.

— Иногда это полезно. Не придумывать разумное объяснение раньше решения.

Нейра посмотрела на него внимательнее.

— Вы всегда разговариваете так, будто заранее знаете, что человек хотел скрыть?

— Нет. Иногда я ошибаюсь.

— Успокаивает.

Её взгляд скользнул к кораблю, затем вернулся к Витторио.

— Здесь всегда так холодно перед вылетом?

— Я впервые улетаю.

— Тогда вы совершенно бесполезны.

— Наконец-то честная оценка моих способностей.

Она рассмеялась, но почти сразу стала серьёзной.

— Мне сказали, что из Эвридики могут не вернуться.

— Люди любят говорить это тем, кто уже решил лететь.

— Вы решили?

Витторио посмотрел на корабль.

— Пока я решил подняться на борт.

— А дальше?

— Дальше будет следующий выбор.

Нейра слегка нахмурилась, словно такой ответ её не устроил.

— Иногда нельзя принимать решение по частям.

— Иногда только так и можно принять настоящее решение. Иначе человек выбирает не следующий шаг, а красивую историю о себе.

Ответ задел её. Нейра посмотрела на контейнер — слишком красивый и чужой среди влажной травы и рабочих платформ.

— Красивые истории тоже бывают настоящими.

— Бывают.

— Но вы им не доверяете?

— Доверяю. Только проверяю, кто платит за красоту.

После короткой паузы она сняла перчатку и протянула руку.

— Мы так и не познакомились нормально. Нейра.

Её ладонь оказалась холодной.

— Витторио.

— Я знаю.

— Обо мне теперь знает половина Орфея.

— Я знала раньше, — сказала Нейра почти неслышно. Пауза. — Видела имя в архивном запросе.

Объяснение подходило к фактам, но появилось на секунду позже правды. Витторио хотел спросить, однако корпус «Ариадны» вспыхнул тонкими линиями. Растения вдоль обшивки одновременно повернулись к нему, а одно у самого моста свернуло листья, словно от прикосновения к огню.

— Начинается синхронизация, — сказала Мэд. — Если хотите лететь, сейчас самое время убедить корабль, что вы не представляете угрозы.

— А если представляю?

— Тогда убедите его, что угроза окажется полезной.

Мэд первой пошла к кораблю. Витторио отпустил руку Нейры; та не сразу убрала ладонь, словно хотела удержать его и вовремя вспомнила, что не имеет права.

— Витторио. Не верьте всему, что вспомните.

Фраза прозвучала неожиданно.

— Почему?

В лице Нейры мелькнул страх, уже замеченный им в архиве.

— Память тоже защищает человека. Иногда показывает не то, что было, а то, что он способен вынести. А иногда — то, что заставит его сделать нужный выбор.

— Откуда вы это знаете?

Нейра надела перчатку.

— Мне приходилось слишком долго жить внутри красивой версии собственного прошлого.

Мэд позвала его. Когда Витторио обернулся, Нейра уже стояла рядом с Элиасом. Блестящий контейнер между ними выглядел последним фрагментом жизни, от которой она ещё не отказалась.

Вместо металлических коридоров внутри были мягкие стены, сады и свет, двигавшийся по потолку, как сквозь листву. Воздух пах водой, деревом и озоном. Серебристая линия под ногами зажигалась перед каждым его шагом, хотя Мэд не отдавала команд.

— Это корабль или санаторий?

— После трёх месяцев в переходах разница становится несущественной.

— Мы будем лететь три месяца?

— Если всё пойдёт по плану — меньше двух недель.

— А если не по плану?

— Тогда время перестанет быть нашей основной проблемой.

В круглом зале синхронизации стояли семь креселкоконов. В прозрачном столе между ними росло дерево с белой корой. Йонас уже ждал; рядом находились ещё трое членов экипажа.

Доктор Саана Ресут была невысокой женщиной с серебряными медицинскими интерфейсами на ладонях. Ещё до того, как приборы считали показатели, она повернула голову:

— Вы сейчас приготовились защищаться.

— Приборы уже сообщили?

— Нет. Вы замолчали иначе.

Она сказала это буднично и занялась интерфейсом. Для Сааны диагноз и разговор, похоже, были одним действием.

— То есть вы лечите не только людей?

— Я лечу всех, кто достаточно разумен, чтобы жаловаться, и некоторых, кто недостаточно разумен, чтобы согласиться на лечение.

Навигатор Итан Рэй, худой молодой мужчина, постоянно касался виска: часть навигационной системы была встроена прямо в его нервную систему.

— Не мешает?

— Только когда я пытаюсь уснуть рядом с активной звездой.

Специалист по внеземным культурам Ашер Тейн носил цепочку с пластинами разных видов.

— Это языки?

— Обещания.

— Кому?

— Тем, с кем мне удалось не начать войну. Самые удачные переговоры обычно не оставляют сувениров. Эти были сложнее.

Мэд заняла центральное кресло.

— «Ариадна», начинай.

Маленькое дерево раскрыло белые листья, по стенам прошла волна света. Голос корабля оказался женским и лишённым возраста.

— Экипаж подтверждён частично. Обнаружен участник, чей живой биосигнал несовместим с архивным статусом.

Свет остановился на Витторио.

— Уже приятно, что я больше не просто неопределённый.

— Статус угрозы также не определён.

— Ещё приятнее.

Мэд кивнула на свободное кресло.

— Садитесь.

Кресло обхватило его спину и плечи, не сдавливая, а запоминая форму. Перед глазами возникла сеть света.

— Назовите имя, — попросила «Ариадна».

— Витторио Джеймс Кроссроад.

— Идентификация не подтверждена.

— Это единственное имя, которое у меня есть.

— Назовите происхождение.

— Не знаю.

— Укажите временной слой рождения.

— Не знаю.

— Укажите непрерывность личной памяти.

Витторио посмотрел на Мэд.

— Она всегда настолько вежливо объясняет человеку, что он не существует?

— Обычно ещё просит указать ближайшего родственника.

— Укажите ближайшую подтверждённую связь, — немедленно произнесла «Ариадна».

Мэд улыбнулась.

— Видите?

Витторио снова посмотрел на сеть света.

— Не знаю.

— Синхронизация невозможна: архив признаёт вашу личность, но не признаёт вас живым.

Кресло начало раскрываться.

— Подождите. Ты пытаешься установить, кто я?

— Да.

— Зачем?

— Для определения допустимого уровня доступа, ответственности и риска.

— А если ты не можешь узнать моё прошлое?

— Участник не может быть принят.

— Ты принимаешь на борт человека или его архив?

В зале стало тихо. На площади эта формулировка была строкой на экране. Теперь её произнёс корабль, которому предстояло доверить Витторио жизни экипажа.

— Уточните вопрос.

— Представим, что мои документы идеальны, но через час я предам экипаж. Ты примешь меня, потому что архив подтвердил личность?

— Поведение не может быть предсказано полностью.

— Тогда зачем ты требуешь от прошлого гарантировать будущее?

Йонас посмотрел на Мэд. Она позволила спору продолжиться.

— Архивная непрерывность снижает уровень неопределённости, — ответила «Ариадна». — Но не устраняет её.

— Значит, проблема не в том, что ты не знаешь, кто я. Проблема в том, что ты не умеешь определить, можно ли доверять человеку без истории.

Поверхность кресла перестала раскрываться.

— Предложите альтернативу.

— Зарегистрируй меня не как подтверждённую личность. Как присутствие, которое принимает ответственность за сегодняшний выбор.

— Формулировка не предусмотрена протоколом.

— Тогда добавь её.

— Изменение базовой категории требует согласия командира.

Мэд внимательно смотрела на Витторио.

— Что произойдёт, если он нарушит условия?

— Ответственность не может быть отнесена к архивному профилю.

— Отнесите её ко мне.

Сара, наблюдавшая за синхронизацией с Орфея, появилась в виде световой проекции.

— Мэд, это неразумно.

— Мы летим туда, где архивы теряют девятнадцать часов памяти. Мне нужен человек, способный существовать без разрешения архива.

— Вы принимаете личную ответственность за его доступ?

Мэд не отводила взгляда от Витторио.

— Да.

На браслете Мэд вспыхнул знак. Она накрыла его ладонью. Предупреждение, маршрут или реакция системы — любое объяснение подходило, ни одно нельзя было проверить.

— Новая категория создана, — произнесла «Ариадна». — Статус: участник без подтверждённого прошлого. Ответственность разделена между участником и командиром.

— Почему разделена?

— Участник отказался передавать ответственность архиву. Полное перенесение её на другого человека противоречило бы предложенной логике.

Витторио улыбнулся.

— Мне нравится ваш корабль.

— Оценка взаимности пока невозможна.

Синхронизация продолжилась. Проекция Витторио распадалась и собиралась заново; вокруг неё возникали лишние линии. Йонас нахмурился. Саана перестала следить за его лицом и посмотрела на медицинские часы.

— Что это?

— Несогласованность причинной метки, — ответила «Ариадна». — Вегетативная реакция участника зарегистрирована до предъявления стимула.

— Ошибка синхронизации часов? — спросила Саана.

— Три независимых контура совпадают.

Саана отключила корабль от медицинского интерфейса и включила автономный генератор. Ни она, ни Витторио не знали, какой стимул выберет устройство. На экране ещё ничего не появилось, когда его пальцы уже сжали край кресла. Только потом зал прорезала белая вспышка.

— Вы увидели сигнал заранее? — спросила она.

— Нет. Просто понял, что сейчас будет больно.

Саана повторила тест. Затем ещё раз. Реакция каждый раз начиналась раньше случайно выбранного стимула.

— Опережение одинаковое, — сказала она, впервые обращаясь не к пациенту, а ко всем в зале. — Семь секунд.

Витторио вспомнил знак на пластине архива. До этой минуты семёрка была только символом, а предчувствие — удобным названием интуиции. Теперь

между ними появилась измеряемая величина. Связь это ещё не доказывало.

— Связь сохраняется.

— Она рядом?

— Ближе, чем он способен понять.

Витторио открыл глаза. За прозрачной стеной, у края посадочного моста, стояла Нейра. Она прижимала ладонь к груди и смотрела прямо на зал, хотя не могла слышать результата.

— Остановить синхронизацию? — спросила «Ариадна».

— Нет, — ответила Мэд прежде, чем кто-либо ещё успел заговорить.

— Причина?

— Если его реакция связана с Эвридикой, я хочу увидеть предел здесь, а не во время перехода.

Сара нахмурилась.

— Вы уверены, что это реакция Эвридики?

— Нет.

— Тогда почему продолжаете?

— Потому что остановка не даст нам ответа.

Решение Мэд было опасным, но последовательным: она предпочитала увидеть угрозу сейчас. Эта готовность отвечать за неизвестность притягивала Витторио — и могла однажды привести их к катастрофе.

— Продолжайте.

Линии сомкнулись, тело исчезло. Перед Витторио возникла сеть звёзд: гибель одной меняла соседние, разрыв передавал напряжение дальше. В сети стояли две женщины. Одна впереди — в огне, обещающая дорогу и невозможное. Другая позади — в тени, без обещаний, удерживающая невидимые нити. Между ними появилось высокое существо с кожей, отражавшей свет как вода. Оно коснулось запястья первой женщины, и огонь изменился.

— Выбор уже сделан, — произнёс голос.

— Нет. Пока сделано только желание.

— Он не увидит разницы.

— Увидит. Но может увидеть слишком поздно.

Витторио попытался рассмотреть лица. Видение исчезло. Он снова находился в кресле. По лицу стекал холодный пот. Мэд стояла рядом, положив ладонь ему на плечо.

— Витторио?

— Я в порядке.

— Это неправда.

— Но звучит успокаивающе.

Доктор Саана провела рукой над его виском.

— Мозговая активность увеличилась почти в четыре раза. Вы что-то видели?

Он посмотрел на браслет Мэд. Под полупрозрачной поверхностью всё ещё светился знак, напоминавший фигуру существа из видения.

— Нет, — сказал Витторио.

Это была первая сознательная ложь после пробуждения. Видение не являлось доказательством, но главная причина была проще: Витторио не хотел отдавать чужой системе то хрупкое доверие, которое только что возникло между ним и Мэд.

— Синхронизация завершена. Все участники приняты. Зафиксированное причинное опережение не имеет известного объяснения.

— Но вылет разрешён?

— Да.

— Тогда зачем сообщать, что неопределённость недопустима?

— Чтобы после возникновения последствий вы не утверждали, что вас не предупреждали.

— Видите? — сказала Мэд, обращаясь к Витторио. — Мы прекрасно понимаем друг друга.

— Начинаю сочувствовать кораблю.

До старта оставалось несколько часов. Пока экипаж расходился по отсекам, Мэд быстро показывала корабль. Витторио запоминал меньше, чем хотел: «Ариадна» отвечала на жесты Мэд раньше команд, словно движение женщины продолжалось в корпусе.

— Вы давно вместе?

— С кораблём?

— Я пока не знаю, есть ли у вас другие отношения, о которых можно спросить без дипломатического конфликта.

Мэд рассмеялась.

— «Ариадну» построили одиннадцать лет назад. Я участвовала в проектировании её основного сознания.

— Значит, вы её мать?

— После первых трёх лет я скорее чувствовала себя виновником.

— Мэд утверждает, что не несёт ответственности за особенности моего характера, — вставила «Ариадна».

— Она научилась спорить раньше, чем летать.

— Командир воспринимает несогласие как дефект, если оно возникает не по её инициативе.

Витторио посмотрел на Мэд.

— Теперь я действительно понимаю, почему вы друг друга выбрали.

В обзорном зале прозрачная стена открывала Орфей. У посадочного моста всё ещё стояла Нейра; контейнер исчез.

— Вы знаете её?

Мэд проследила за его взглядом.

— Нейру?

— Значит, все знают её лучше меня.

— Она появилась недавно. Формально занимается восстановлением утраченных культурных архивов.

— А неформально?

— Ищет занятие, которое убедит её, что жизнь может быть интереснее собственного отражения.

В голосе Мэд прозвучала жёсткость, слишком личная для почти незнакомого человека.

— Вы её не любите?

— Я почти её не знаю.

— Это не помешало вам составить мнение.

Мэд опёрлась плечом о прозрачную стену.

— Некоторые строят вокруг себя красивую жизнь и называют это поиском смысла.

— А некоторые постоянно летят туда, где могут погибнуть, и называют это работой.

Она прищурилась.

— Вы защищаете женщину, с которой почти не разговаривали?

— Нет. Просто проверяю, одинаково ли вы оцениваете разные способы прятаться от себя.

На мгновение между ними возникло напряжение. Затем Мэд улыбнулась.

— Вы опаснее, чем выглядите.

— В моём возрасте это почти комплимент.

— В вашем возрасте?

— Я пока не решил, сколько мне лет.

Мэд подошла к окну ближе.

— Нейра не плохой человек. Она просто слишком долго считала, что правильная жизнь обязана хорошо выглядеть со стороны.

— А вы?

— Я никогда не заботилась о том, как выглядит моя жизнь.

На её браслете вспыхнуло новое сообщение. Мэд быстро прочла и закрыла его.

— Это тот же знакомый?

— Да.

— Он сообщил что-то важное?

— Второй переход изменился. Нам придётся войти раньше расчётного окна.

— «Ариадна» согласна?

— Пока нет.

— Совет знает?

— Узнает после старта.

Витторио повернулся к ней.

— Почему после?

— Потому что они запретят изменение маршрута, пока не получат подтверждение. Подтверждение придёт слишком поздно.

— И вы решили самостоятельно изменить полёт?

— Я решила сохранить экипаж.

— На основании сообщения, которое никто не может проверить.

Мэд приблизилась на шаг.

— Вчера вы спасли ребёнка на основании ощущения, которое никто не мог проверить.

— Я оттащил одного человека на несколько метров. Вы собираетесь изменить маршрут корабля.

— Масштаб другой. Принцип тот же.

Сравнение было удобным — и не полностью ложным. Если сведения действительно спасали корабль, ожидание подтверждения могло стоить им жизни. Но один ребёнок на площади и весь экипаж оставались разным масштабом ответственности.

— Кто он?

— Мой источник.

— Это не ответ.

— Пока другого не будет.

— Почему я должен доверять ему?

Мэд посмотрела ему прямо в глаза.

— Вы не должны доверять ему. Доверьтесь мне.

Позже Витторио вспомнит свет на лице Мэд, закрытый канал и просьбу довериться ей вместо источника. Тогда признаки ещё не складывались в

цепь. Он видел и другое: Мэд приняла за него ответственность перед кораблём и не остановила синхронизацию из страха.

— Хорошо, — сказал Витторио. — Но если маршрут окажется ловушкой, я оставляю за собой право напомнить, что был против.

— Вы не были против.

— Тогда напомню, что должен был быть.

Мэд рассмеялась. Расстояние между ними стало совсем небольшим.

— Почему вы всё-таки летите?

— Чтобы узнать, кем был.

— Неправда.

— Вы быстро меня изучили.

— Ради прошлого редко рискуют жизнью. Обычно в нём ищут разрешение на будущее.

Витторио посмотрел на Орфей.

— Возможно, я хочу понять, должен ли вообще продолжать жить жизнью человека, которого не помню.

— А если он вам не понравится?

— Начну заново.

— Так просто?

— Нет. Поэтому и звучит хорошо.

Мэд некоторое время молчала.

— Я не умею начинать заново, — сказала Мэд. — Просто лечу дальше, пока прежняя жизнь не становится слишком далёкой.

В её голосе впервые появилась усталость. Витторио не успел спросить, от чего она улетает. Внизу Нейра сняла с шеи тонкую цепочку и вложила что-то в ладонь Элиаса. Элиас поднялся на корабль перед закрытием шлюза.

— Забыл попрощаться?

— В моём возрасте прощания лучше не затягивать. Люди начинают подозревать, что ты знаешь больше них.

Он протянул небольшой предмет. Это была простая металлическая пластинка с круглым отверстием и едва заметным рисунком из пересекающихся линий.

— От Нейры.

— Что это?

— Она сказала, что не знает. Ещё сказала, что ты поймёшь, когда понадобится.

Пластинка была тёплой, хотя Нейра стояла на холоде.

— Почему она не отдала сама?

— Потому что тогда пришлось бы объяснять, почему вещь оказалась у неё.

— А она не хочет?

— Возможно, не может.

За окном Нейра уже была без светлого пальто и украшений. Она мёрзла, обнимая себя руками, но не уходила. Витторио поднял пластинку. Нейра кивнула. Начался дождь; она даже не попыталась укрыться. Шлюз пошёл на закрытие.

— Она останется в Орфее?

— Не знаю, — ответил Элиас. — Нейра редко остаётся там, где её уже заметили. Некоторые люди боятся, что, если их увидят настоящими, красивая версия перестанет работать.

В сужающемся проёме Нейра прижала ладонь к груди — как женщина из видения. Затем створки сошлись. Элиас неожиданно крепко обнял Витторио.

— Не позволяй чужой уверенности заменить собственные вопросы.

— Вы говорите о Мэд?

— Я говорю обо всех. Особенно о тебе.

Через несколько минут «Ариадна» поднялась над Орфеем. В обзорном зале рядом стояла Мэд. Дома и

озеро уменьшались; Витторио искал среди людей Нейру, пока расстояние не сделало поиск бессмысленным.

— Жалеете?

— Пока рано.

— Вы всегда откладываете сожаления?

— Стараюсь. Они редко помогают в начале пути.

За атмосферой звёзды стали острыми и неподвижными. Переходное окно не раскрыло пространство — оно заставило его перестать вести себя правильно. Свет вытянулся в линии, согнулся в круг, внутри которого не было ни света, ни темноты.

— Первый переход безопасен?

— В разумных пределах.

— После знакомства с вами эта фраза звучит угрожающе.

Мэд протянула ему руку.

— Во время первого перехода лучше держаться за что-нибудь настоящее.

— Корабль недостаточно настоящий?

— Иногда человек полезнее.

Он взял Мэд за руку. Браслет под рукавом вспыхнул. В переходе исчезла граница тела: Витторио оказался одновременно в зале, среди звёзд и внутри сети тысяч миров. Страх незнакомых существ, смех детей, океаны, дыхание городов — и один знакомый голос среди множества:

— Он сделал первый шаг.

— Рядом не та женщина.

— Пока должна быть она.

— А другая?

— Она уже связана с ним.

— Он этого не помнит.

— Поэтому связь остаётся свободной.

— А если он выберет неверно?

— Тогда любовь не станет оправданием.

Последняя фраза прозвучала громче. Переход оборвался прежде, чем он успел спросить, кто говорит. Мэд всё ещё держала его за руку.

— Вы побледнели.

— Первый раз всегда такой?

— Нет.

— Успокаивает.

Она улыбнулась и не сразу отпустила его пальцы. На экране появилась карта следующего участка. Почти одновременно «Ариадна» сообщила:

— Получено изменение маршрута через незарегистрированный внешний канал.

Сара Морита немедленно появилась в системе связи.

— Мэд, что происходит?

— Новые сведения о втором переходе.

— Источник?

— Союзный.

— Идентификация?

— Защищена дипломатическим соглашением.

— Маршрут не будет изменён без проверки.

Мэд посмотрела на Витторио. Просьба довериться ей перестала быть разговором: первый выбор уже стоял перед ними.

— «Ариадна», проложи новый маршрут.

— Команда противоречит решению Совета.

— Ответственность принимаю на себя.

— Это уже происходило, — неожиданно сказал Витторио.

Мэд повернулась к нему.

— Что именно?

Новая траектория огибала нестабильность и проходила через участок, который система называла почти безопасным. В памяти вспыхнули голоса из перехода, но слова уже распадались.

— Не знаю. Просто кажется, что мы повторяем чьёто прежнее решение.

— Хорошее или плохое?

— Если бы я знал, это не было бы ощущением.

Мэд подошла ближе.

— Мне нужно ваше мнение.

Он видел уверенность Мэд, закрытый источник, запрет Совета и маршрут, который мог спасти их или привести в ловушку. Истории ещё не было — только факты, слишком удобно указывавшие в одну сторону.

— Не принимайте маршрут как приказ. Считайте его свидетельством. Пусть «Ариадна» выяснит, почему источник выбрал именно эту траекторию.

Мэд улыбнулась.

— Третий вариант.

— Я начинаю подозревать, что именно за это меня и взяли.

Анализ подтвердил: маршрут обходил одну угрозу, но вёл рядом с системой, отсутствующей на человеческих картах.

— Что там?

Мэд смотрела на экран. На её браслете появился тот же знак, который он видел во время синхронизации.

— Там живёт народ, приславший предупреждение.

— Ваш знакомый?

— Да.

— Как его зовут?

Мэд помолчала.

— Каэль Тардо.

Имя прозвучало мягче остальных слов Мэд. Витторио услышал благодарность союзнику и не стал искать другого смысла. Одна интонация ещё ничего не доказывала.

— Он ждёт нас?

— Нет. По крайней мере, не должен.

На экране появилась неизвестная звезда. Что-то огромное прошло перед ней, заслонив свет. Внешний канал активировался снова — теперь сообщение увидел весь экипаж:

«НЕ ВХОДИТЕ В СИСТЕМУ. ОНИ УЖЕ ЗНАЮТ, ЧТО КРОССРОАД ПРОСНУЛСЯ».

Пальцы Витторио сами сжали пластинку Нейры. На металле появилась световая линия, сложилась в семёрку и погасла. Теперь это уже не могло показаться просто любимым числом чужого архива.