ПРЕДИСЛОВИЕ,

в котором устанавливается, что выведенные в романе главные действующие лица, не взирая на имена их с окончанием на «os» и «is», вовсе не вымышленные.

Год тому назад, занимаясь в королевской библиотеке и делая выписки и заметки для моей «Истории Людовика XIV», я случайно напал на «Записки д’Артаньяна», напечатанные в Амстердаме, у Пьера Ружа, как большая часть сочинений той эпохи, авторы которых, сообщая истину и исторически верные факты, не имели ни малейшего желания отсиживать более или менее продолжительное время в Бастилии. Заглавие меня соблазнило, и я взял записки к себе домой, конечно, с разрешения хранителя библиотеки, и, весьма понятно, с жадностью набросился на них.

Я в настоящей книге не намерен давать разбора этих интересных записок, и тем из моих читателей, которые интересуются картинами описываемой эпохи, посоветую самим пробежать их. Они найдут в них написанные мастерской рукой портреты, и хотя эти очерки большею частью рисуют казарменные и трактирные нравы, тем не менее читатели отыщут в изображениях Людовика XIII, Анны Австрийской, Ришелье, Мазарини и большей части придворных того времени не меньшее сходство, чем и в «Истории Анкетиля». Но само собою разумеется, что то, что поражает прихотливую и своенравную фантазию поэта, иногда совершенно не замечается массою читателей. Итак, восхищаясь, как это будут делать и другие, теми историческими подробностями, которые мною подчеркнуты в романе, я лично более всего заинтересовался тем, на что до меня решительно никто не обратил ни малейшего внимания.

Д’Артаньян рассказывает, что во время своего первого визита к де-Тревилю, капитану королевских мушкетеров, он встретил в его приемной трех молодых людей, служивших в знаменитом полку, в который он добивался чести был принятым. Их звали Атос, Портос и Арамис.

Признаюсь, что эти три иностранных имени поразили меня и у меня тотчас же блеснула мысль, что это псевдонимы, под которыми д’Артаньяну хотелось скрыть каких-нибудь знаменитостей, если только носители этих вымышленных имен не избрали их сами для себя в одну из тех минут, когда, по какому-нибудь капризу, недовольству или за неимением средств к жизни, они облеклись в простой плащ мушкетера.

С этой минуты я уже не успокоивался до тех пор, пока в современных им произведениях мне не удавалось найти какой бы то ни было намек на эти странные имена, в высшей степени возбудившие мое любопытство.

Одно перечисление тех книг, которые мне пришлось перечитать для достижения моей цели, заняло бы целую главу, что, может быть, было бы очень поучительно, но уж, наверно, вовсе не интересно для моих читателей. Ограничусь только сообщением, что в ту минуту, когда, под впечатлением бесплодных поисков, я пал духом и хотел уже оставить все дальнейшие изыскания, я, руководимый советами моего знаменитого и ученого друга Полена Пари (Paulin Paris), нашел, наконец, рукопись в четверку (in-folio), помеченную № 1772 или 1773 — в точности не помню, озаглавленную:

ЗАПИСКИ ГРАФА де-ла-ФЕР

О НЕКОТОРЫХ СОБЫТИЯХ, ПРОИСШЕДШИХ ВО ФРАНЦИИ

В КОНЦЕ ЦАРСТВОВАНИЯ КОРОЛЯ ЛЮДОВИКА XIII

И

В НАЧАЛЕ ЦАРСТВОВАНИЯ КОРОЛЯ ЛЮДОВИКА XIV.

Можно себе представить, как велика была моя радость, когда, перелистывая эту рукопись, — мою последнюю надежду, — я встретил на двадцатой странице имя Атоса, на двадцать седьмой — Портоса и на тридцать первой — Арамиса.

Находка совершенно неизвестной рукописи в эпоху, когда историческая наука достигла своего высшего развития, показалась мне почти каким-то чудом, и я поспешил испросить разрешения на издание ее, имея в виду попасть когда-нибудь в академию словесных наук с чужим вкладом в литературу, если только, что очень возможно, мне не удастся проникнуть во французскую академию благодаря моим собственным произведениям.

Позволение это, признаться сказать, было дано с полной любезностью, и я отмечаю здесь это обстоятельство, чтобы публично изобличить во лжи людей злорадных, утверждающих, что мы живем при таком правлении, которое особенно неблагосклонно относится к людям науки.

Итак, я предлагаю в настоящее время моим читателям первую часть этой драгоценной рукописи, восстановляя ее прежнее заглавие и обещая, если только — в чем, впрочем, я не сомневаюсь, — эта часть будет иметь тот успех, который она вполне заслуживает, немедленно издать и вторую.

А пока, так как восприемник — второй отец, я прошу читателя считать за виновника своего удовольствия или скуки — меня, а не графа де-ла-Фер.

Объяснившись, перехожу к нашей истории.