ГЛАВА 6

Кенна

 

Я понимала, что Брэндан будет мстить. Но это пугало не так сильно, как то, что человек, который занимал все мои мысли, испытывал ко мне такую неприязнь, что позволял себе со спокойной душой причинять боль. Наносить рану за раной.

Брэндан виртуозно расставлял капканы, в которые я каждый раз попадала.

Он обнимал меня, пока шептал на ухо о ненависти.

Он нежно целовал, в то время как его руки грубо гуляли по моему телу.

Каждую секунду он заставлял меня сомневаться абсолютно во всем: в его словах, чувствах и поступках. Я была пешкой в его жестокой игре, в которой он проверял меня на прочность. Проверял, сколько еще боли я могла вынести. Чувства превратились в огромный запутанный ком, и я не знала, за какую нить потянуть, чтобы наконец от них избавиться.

Я хотела его ненавидеть. За то, что он угрожал, усомнился в моей верности и запер здесь как ненужную вещь, которую стоило держать подальше от посторонних глаз.

И в то же время я таяла, когда вспоминала, как приятно было ощущать его тело так близко. Как сладок был его шепот, от которого ноги подкашивались за секунду.

«Ты беременна, маленькая?»

От одной этой фразы, в которой звучало столько невысказанного: и забота, и нежность, и боль от предательства, меня бросало в жар. Как этот человек мог нежно называть меня «маленькая», а в следующую минуту заявлять, что хочет, чтобы я умоляла его о смерти?

Я поежилась, снова прокручивая в голове все произошедшее.

Господи, он жив.

Еще несколько дней назад это было все, о чем я мечтала и чего просила. А теперь… мне было страшно. Я боялась неизвестности, потому что понимала: от Брэндана можно ожидать чего угодно.

Я потеряла счет времени. Знала только, что находилась в темнице уже несколько суток. Еду мне приносили, пока я спала, свернувшись комочком в углу. Я всегда отворачивалась к стене, чтобы никого не видеть. Знала, что бессмысленно просить о свободе. Да и не хотела, чтобы меня кто-то трогал.

Почти не притрагиваясь к еде, я только и делала, что спала и лежала, думая о том, что ждало меня дальше. Гадала, не пора ли закатить новую истерику и попроситься в душ.

Но я боялась, что, как только выйду из темницы, станет еще хуже. Я буду в личном пользовании Брэндана, и он снова начнет наносить мне раны, от которых прекрасно защищали темнота и сырость темницы.

Да, здесь мое тело испытывало муки, зато душа была в относительной безопасности.

От боли.

Когда дверь распахнулась в очередной раз, я не спала. А увидев на пороге Даниэля, с головой окунулась в воспоминания о Мэри.

Как она? Что с ее ребенком? Мне так хотелось задать ей эти вопросы, но понимала, что едва ли могу на это рассчитывать. Я же вещь. Я даже не фрейлина, не компаньонка сестры принца.

Я предательница.

Брэндан наверняка рассказал Мэри, что я пыталась его отравить. Разве после этого я смогу смотреть ей в глаза?

– Здравствуйте, леди, – произнес Даниэль, глядя на меня с легкой улыбкой. – Приказ принца держать вас в темнице отозван. С сегодняшнего дня вы продолжите жить в замке, но уже в личных покоях. А еще принцесса Меридиана ждет вас у себя в апартаментах.

Он оглядел меня с ног до головы, смущая. Я встала с холодного пола и расправила плечи, пытаясь казаться несломленной. Настолько, насколько это возможно.

Мысль о том, что Мэри хочет меня видеть, согревала сердце. Я даже перестала мерзнуть от постоянных сырости и холода, бессменных спутников в этой темнице. Просто кивнула – без лишних слов и истерик.

На самом деле я все еще пребывала в легком шоке от того, что испытала за последнюю неделю. Сначала смерть Брэндана, потом его чудесное воскрешение, которому я бы очень хотела получить объяснение. Пока я не общалась с людьми, даже несколько раз ловила себя на мысли, что все это мне привиделось. Я настолько хотела, чтобы он вернулся, что представила его себе сама. Да, с его жестокостью, грубостью и угрозами, но представила. И так ярко, что до сих пор чувствовала его запах.

– Это приказ, – пояснил Даниэль, застегивая на мне наручники. – Я или любой другой гвардеец должен надевать их всегда, за исключением минут, когда вы обедаете или принимаете ванну. Это приказ принца.

Я задрожала, чувствуя леденящую душу сталь на запястьях. Вот оно что. Брэндан решил еще раз показать мне, кто я такая. Вещь, чувства которой не стоят того, чтобы о них задумываться. Он решил посадить меня на цепь, как собачку. Не хватает только будки и поводка… жемчужного.

– Убери это немедленно! – Я с раздражением посмотрела на Даниэля, собираясь противостоять ему до тех пор, пока он не снимет с меня эти мерзкие оковы.

– Леди, поверьте, – вдруг шепотом заговорил он, нервно оглядываясь по сторонам, – я просто выполняю приказ. Брэндан ясно дал понять: если будете вести себя слишком активно, он сделает вам еще хуже. Вы должны быть благодарны… за то, что больше не придется ночевать в темнице. Поэтому, прошу, не создавайте проблем ни мне, ни себе. К тому же Меридиана ждет вас.

И он взглядом указал мне на выход из подземелья.

Еле сдержав вертевшиеся на языке ругательства, я медленно побрела в сторону дверей, закипая от злости. И от очередной порции унижения.

Невольно подумала о том, что это я – принцесса. Теперь я не грязная девка, не грязнокровка, не кто-либо еще. Я – королевской крови. Да только Брэндан об этом не знает. И, честно говоря, я не хотела, чтобы он знал.

Очевидно, он собирался жениться на принцессе крупной европейской страны, но не Франции. И делал это только потому, что в ее жилах текла голубая кровь. Я же не хотела, чтобы его отношение ко мне зависело от глупого набора генов и высокого уровня «благородства» в крови. Я хотела, чтобы все было иначе. Чтобы он понял и разобрался в своих чувствах сам, а не изменил отношение ко мне только потому, что я из королевского рода. Поэтому пройдет еще очень много времени, прежде чем я попытаюсь рассказать ему эту правду о себе. Может быть, несмотря на все, что я к нему чувствую, он и недостоин ее знать.

– Мэри очень скучала по тебе, – вновь тихо заговорил Даниэль, когда мы подошли к до боли знакомой двери, ведущей в комнаты принцессы.

Я увидела добрые морщинки в уголках глаз Даниэля и слабо улыбнулась в ответ. Сейчас я была слишком зла, чтобы искренне улыбаться тому, кто надел на меня наручники.

– Не настолько, чтобы угомонить брата. – Я выразительно посмотрела на наручники и шагнула в приоткрытую гвардейцем дверь.

Я не была в этой комнате чуть больше недели, но казалось, прошла целая вечность с тех пор, как мы с Мэри в последний раз разговаривали. Несмотря на это, заметив копну рыжих волос у туалетного столика, я мгновенно оттаяла. Уже собралась раскинуть руки, чтобы заключить принцессу в объятия, но наручники помешали мне это сделать.

Поэтому я просто прохрипела ослабевшим от голода голосом:

– Мэри…

Меридиана тут же повернулась, оторвавшись от собственного отражения. Выглядела она… побледневшей, осунувшейся и изможденной. Будто вместе со мной провела эти дни в темнице. Ее рыжие волосы потускнели, а румянец, прежде горевший на бледных щеках, исчез.

Но, увидев меня, Мэри тут же подбежала и заключила в крепкие объятия. На ее губах появилась улыбка, и принцесса стала выглядеть почти счастливой.

– Кенна! Ты здесь! Боже… что это на твоих руках? Мой брат совсем выжил из ума?! За что он так с тобой? И почему ты уезжала? – Она чуть ли не душила меня в объятиях, но я была этому даже рада.

– Если бы я сама знала ответы на эти вопросы, Мэри. – Я покачала головой.

А потом мы с принцессой подошли к кровати и опустились на нее.

– У тебя ледяные руки. Только не говори, что ты опять была в темнице! – Она сжала мои ладони в надежде согреть их. – Ну, судя по твоему виду, все ясно без слов… Хотя есть только одно слово…

– Брэндан, – в унисон пропели мы и сжали губы.

– Ваши отношения остаются для меня загадкой. Я бы осуждала его… но после того, что произошло, не могу. Я же видела тебя, Кенна… видела, как ты плакала. Как сжимала его в объятиях, когда он лежал на полу и не дышал… Может, расскажешь наконец, что между вами происходит?! Ты… любишь моего брата?

Любовь. Не хотелось бы порочить это слово, называя связь между мной и Брэнданом именно так. Но когда я пыталась объяснить себе эти чувства к нему, на ум приходил только тихий собственный шепот:

«Люблю… люблю… люблю… вопреки всему – люблю.

А он ненавидит, мстит, разрушает.

Насильно мил не будешь, но он мог хотя бы просто оставить меня в покое и перестать издеваться и насиловать душу. И не только ее…»

– Мэри, это все неважно. Не имеет значения. Сама видишь, как ко мне относится Брэндан. – Я звякнула наручниками, опуская взгляд. – Сейчас меня интересуют только два вопроса: когда будет свадьба и как так получилось, что Брэндан вернулся с того света? Ну и, конечно, миллионы вопросов о тебе и твоем малыше…

Последние слова вызвали неподдельную радость в глазах Меридианы.

– Свадьба будет через месяц, возможно, раньше. Как только закончится подготовка к торжеству и коронации. А Брэндан и его смерть… Я знала, знала, что он, скорее всего, выживет, но все равно было так страшно! Кенна… смотреть на то, как последний мой родственник умирает. Именно так погибли мама и папа. А потом я увидела Брэндана… Знаешь, в тот момент я все была готова ему простить. Все. Лишь бы вакцина подействовала!

Я прекрасно понимала, о чем она говорила. Когда думала, что Брэндан умер, я была готова любыми путями вернуть его. Только мне казалось, что это невозможно.

– Вакцина? – только и спросила я, не понимая, о чем говорит принцесса.

– Ну да. Вакцина от яда. Еще в детстве нас всех привили, и я всегда знала, что Бас, Брэд и я наделены иммунитетом. Королей и членов их семей постоянно травят. К счастью, в двадцать третьем веке нашли решение этой проблемы. Хотя… вроде доктор Фиц говорил, что есть яды, с которыми наш организм не справится. Но они очень редки… Поэтому я очень переживала за Брэндана.

Теперь все встало на свои места. Брэндан и правда жив, хотела я этого или же боялась. Все казалось неважным, кроме того, кем был тот предатель, который совершил покушение. Да, одной из подозреваемых была я. Значит, Гаспар ничего не знал о вакцине, когда отдал мне в руки яд.

Но я и сама пила эту гадость. И только засыпала после этого. Все было слишком запутанно и странно. Я чувствовала, что должна разобраться. Хотела узнать, кто посмел отравить принца, и хотела, чтобы Брэд понял: я ни за что не причинила бы ему вред.

До тех пор, пока он не причинит его мне.

– Кенна… ты тут? Не смотри на меня таким стеклянным взглядом! – Мэри сжала мои пальцы, отчего я тут же пришла в себя.

– Мэри, ты бледненькая какая-то… Ты хорошо себя чувствуешь? Как малыш? Кто-нибудь знает? – засыпала я вопросами принцессу, глядя на ее живот.

Она носила просторную одежду и оставалась стройной, как и прежде.

– Никто не знает. А чувствую я себя просто отвратительно. Не с кем поделиться, поговорить об этом… У меня даже врача нет. Я на грани. Несколько раз порывалась во всем признаться, и будь что будет, но… не могу. Я не смогу жить без Даниэля. Этот прекрасный малыш… Я не смогу оставить его без отца, – нервно залепетала Мэри, кладя руку на свой живот. – К тому же меня постоянно тошнит, и я едва скрываю это от Лии и Тесы. Знаю я их, в два счета пустят по замку нехорошие слухи. Жду не дождусь, когда Брэндан женится и станет королем. Тогда малыш перестанет быть угрозой его власти и причиной возможных беспорядков. И тогда я во всем признаюсь…

Слова о свадьбе резанули меня по сердцу не хуже ножа. Всего на мгновение я представила другую девушку в постели и объятиях Брэндана, а меня уже замутило.

Я бы не справилась… Не справилась бы с такой правдой, если бы узнала ее. Часть меня лелеяла надежду на то, что, несмотря на все издевки, я по-прежнему оставалась единственной, кого он желал.

Хотя бы телом.

– Кенна, прости… я сказала что-то не то? – Мэри внимательно разглядывала мое лицо, и мне пришлось выдавить улыбку.

– Нет, все хорошо. Я счастлива, что твой малыш скоро будет в безопасности. Ты должна перестать нервничать. И тебе необходим врач… Нужно что-то придумать.

– Может, ты мне все-таки расскажешь? Что происходит? – продолжала давить она, но я все больше уходила в себя.

– Мэри, думай о себе и ребенке. То, что происходит, ты и сама видишь. Я в вашем замке, в наручниках, жизнь прекрасна, – с сарказмом заметила я, возводя глаза к небу. – Как бы там ни было, мне нужно срочно принять душ, Даниэль обещал снять эти штуки во время купания.

Мэри понимающе кивнула, придирчиво оглядев мое некогда красивое платье. Теперь оно было запачкано грязью и пропитано сыростью. Затем она слегка поморщила носик, видимо, почувствовав запах. Я и глазом не успела моргнуть, как принцесса вскочила и побежала в туалет.

Я задумалась о том, почему Брэндана взволновала моя предполагаемая беременность. Неужели, будь это правдой, это изменило бы его отношение ко мне? Надеюсь, что никогда не узнаю ответа на этот вопрос.

Потому что я боялась ответа, который считала единственно верным. Это выглядело бы так: Брэндан продолжал бы манипулировать мной, даже будь я беременна двойней.

И это еще раз напомнило о том, в какое чудовище я посмела влюбиться.

 

***

Наручники. Они мешали делать все, что раньше скрашивало мою жизнь в замке. Я даже не могла нормально читать и перелистывать страницы, не говоря уже о том, что они давили на запястья даже во сне.

Брэндан хотел моей злости. И он ее получит! Я уже несколько раз порывалась сбежать из своей золотой клетки и посетить его комнату. Может, этого он и добивался?

Но каждый раз у двери поджидала охрана, которая сопровождала меня в ванную, туалет и на обед, который я делила с Лией и Тессой. При мне они были сдержанны и молчаливы. С того раза, как Брэндан выгнал их из столовой, чтобы расправиться со мной, я ловила на себе их пренебрежительные взгляды.

В муках прошло еще несколько дней. И только мысль, что рано или поздно ему придется встретиться со мной с глазу на глаз, успокаивала и дарила надежду, что я все стерплю и все выдержу.

Брэндану придется снять с меня эти железяки, если он еще хоть раз посмеет ко мне притронуться. Я твердо решила: пока принц не начнет меня уважать, он не получит ни малейшей возможности дотронуться до моего тела.

Я не была уверена в том, что до сих пор нужна ему, но как только вспоминала, как его твердый член вжимался в мои бедра, все становилось на свои места.

Но лучше об этом не вспоминать. Все тело умоляло о его ласке. О том, чтобы хоть на миг вернуться в один из тех вечеров, которые мы проводили вместе.

Я одержима человеком, который был моей гибелью.

Мои затворничество и скука прервались неожиданно. В дверях я увидела Лукаса, одного из своих охранников. В руках он держал внушительных размеров коробку.

– Добрый вечер, леди. – Он кивнул, поставив коробку на тумбочку для цветов. – Рад сообщить, что вы приглашены на прием его высочества. Через час буду ждать вас за дверью.

Сделав несколько шагов, он схватил меня за запястья и снял наручники. На руках остались красные следы, которые постоянно напоминали о злости и ненависти Брэндана.

И тут вдруг… прием?

– Что за прием? – поинтересовалась я, поглаживая запястья.

– Этого я не знаю. Сегодня в замке будет много гостей, но прием неофициальный. Закрытый. Это все, что я могу сказать.

Он слегка нахмурился, будто подумал о чем-то не очень хорошем.

У меня тут же появилось плохое предчувствие. Немедленно захотелось остаться здесь, пусть даже в наручниках. Лишь бы снова не попасться под горячую руку Брэндана.

– У вас ровно час. Собирайтесь, – велел Лукас, и его лицо снова стало привычно бесстрастным.

Он покинул комнату прежде, чем я подошла к тяжелой коробке и переложила ее на кровать. Не раздумывая ни секунды, я открыла ее и почувствовала, как сердце замерло в предвкушении опасности.

Красный цвет резал взгляд до слез. Пальцы заскользили по нежной ткани нового платья. Да только это было не совсем платье. Скорее «разлетайка» наподобие той, которая была на мне в ту ночь, когда я «отравила» Брэндана. Только теперь это был красный цвет. Цвет страсти, боли…

И цвет камелии.

Захотелось разорвать эту чертову ткань, потому что, развернув платье на кровати, я поняла, насколько оно откровенное. Если бежевый цвет смотрелся на мне невинно и красиво, то в этом облачении я буду выглядеть как шлюха, выставленная на продажу. Как красная тряпка для любого мужчины, который увидит меня в этом платье.

Лукас сказал, что на приеме будет много людей. Неужели Брэндан опустился до того, что решил унизить меня перед всеми? Я не понимала, чего он добивался.

Я судорожно кусала губы, раздумывая, что делать дальше. Откажусь и не приду – принц придумает что-нибудь похуже. Пойду – и буду предоставлена десяткам пожирающих меня глаз.

Мысль о том, что ему совершенно плевать, что кто-то увидит меня в таком виде, ранила сильнее наручников. Брэндан разочарован. Он зол. Я настолько ему безразлична, что он больше не оберегал меня, как это было с золотозубым и похитителями.

Что, если я не добавила бы этот гребаный яд? Могло ли все сложиться по-другому?

Что-то подсказывало, что у нашей сказки все равно никогда не было бы счастливого конца. Я в любом случае была бы для него вещью короля. И не более.

Надев прозрачный красный наряд, я заметила, что соски оказались прикрыты драгоценными камнями. Они же украшали и другие интимные места.

Подойдя к зеркалу, я не узнала собственное отражение. Честно говоря, никогда не чувствовала себя такой сексуальной. Брэндан будто знал, что я создана для этого цвета. Прежде я никогда не носила красный.

Несмотря на камни, платье не скрывало ничего. Я похудела настолько, что талия стала совсем узкой, а живот, казалось, прилип к спине. В то же время бедра и грудь округлились из-за возникшей из ниоткуда женственности, которую я обрела за последние месяцы.

Мне было всего восемнадцать. Но если до встречи с Брэнданом я больше напоминала себе маленькую девочку, то теперь все изменилось. И слишком быстро.

Дерзко улыбнувшись собственному отражению, я решила, что предстану перед ним сильной. Я уложила волосы, закрепив их заколкой в виде камелии, и нанесла макияж – натуральный, но с небольшим акцентом на глаза и ресницы.

Он хотел унизить меня этим платьем, этим приемом… Что ж, он этого не получит.

Уверенность преобразила во мне все: от осанки до наглой ухмылки. И я с каким-то внутренним чувством величия вышла за дверь к ожидавшему меня Лукасу.

– Я готова, – стараясь не смущаться, проговорила, чувствуя на себе его голодный взгляд.

Но он глядел на меня только миг. Потом быстро тряхнул головой, кивнул и потянулся к моим рукам.

Только не это!

– Это необходимость.

Лукас снова заковал меня в наручники, и я сжала зубы. Черт возьми… куда я иду? Кем я буду на этом приеме?

Неизвестность пугала, потому что в наручниках очень трудно быть сильной. Вся напускная бравада исчезла, и теперь я действительно почувствовала себя… шлюхой.

Медленно следуя за Лукасом, я понимала, что иду на казнь. Только на этот раз не своей жизни, а своей чести.