ГЛАВА 1

 

Кенна

Я знаю, что почувствовал бы человек, если бы солнце вдруг погасло.

Ничего.

Наступила бы удушающая тишина, нарушаемая еле слышным звоном, который мерзко тянулся от уха до уха, обволакивая опустевший разум. Опустевшее безжизненное тело.

Мне говорили, что со смертью душа покидает тело. Но у меня внутри образовалась такая дыра, как будто душа покинула меня при жизни. Большая часть моей души, которая до последней капли была отдана Брэндану.

На какое-то время я выпала из реальности. Мне что-то говорили, но я не слышала. Меня трогали, куда-то вели, просили не кричать так сильно… а я даже и не слышала своих криков. Только Бог знает, что я наговорила в порыве истерики и какие признания слетали с моих губ.

Отчетливо помню только одну фразу, которую повторяла без конца. Она въелась в подкорку моего мозга.

«Только дайте мне с ним попрощаться».

Еще раз прикоснуться к Брэндану и сломаться от осознания того, что он больше не обжигающе горячий, как прежде. Знать, что его глаза больше не сверкают сапфирами, а превратились в пустые осколки синего льда, затянутые веками.

Перед глазами мелькала Мэри, десятки гвардейцев… Они запихнули меня в самолет и приковали к креслу. Тогда я перестала сопротивляться, понимая, что все кончено. Какой в этом смысл? Они исполняли последний приказ Брэндана, и никакие мои уговоры и стенания не позволили бы изменить случившееся.

Я была счастлива покинуть замок, потому что каждый уголок, каждая картина на стене и каждая лестница напоминали мне о том, что Брэндан уже никогда не пройдет по этим коридорам.

В своей боли я была настолько эгоистична, что даже не думала о Мэри – о том, что будет с ее ребенком после пережитого стресса. Что будет с их семьей.

Я полностью растворилась в своих воспоминаниях, в самых закоулках.

Так просто закрыть глаза – и снова почувствовать его руки на своих плечах. То, как они уверенно сдавливают шею. Трогают, ласкают, причиняя сладкую боль. Так просто открыть глаза, и понять, что это всего лишь иллюзия. Брэндана больше нет. И именно я приложила к этому руку.

Не хотелось думать о том, кто по-настоящему сделал это с Брэнданом. В глубине души я знала, что яд, который добавила в его напиток, не смог бы подействовать так быстро. Когда гвардейцы позволили мне остаться в одиночестве, я еще раз поднесла его к губам и выпила чудовищную дозу. Но ничего не произошло. Разум отключился, как и в прошлый раз, и я просто заснула спокойным сном.

Мне даже начало казаться, что Гаспар просто поиздевался и подсунул какое-то мерзкое снотворное. Но почему тогда Брэндан не уснул, когда выпил его?!

Думать об этом не хотелось. Я снова стала потерянной девочкой, у которой не было ни близких, ни семьи, ни происхождения. Только на этот раз я бы многое отдала, чтобы стереть Брэндана из своей памяти. Навсегда. Так, чтобы никогда не узнать его, никогда не увидеть.

Если бы я его не встретила, то никогда бы не потеряла.

 

***

Я думала, что больше боли не будет. Увидев мертвого Брэндана, я думала, что ничто на Земле не заставит меня испытать подобные чувства.

Но я жестоко ошибалась.

Во главе с Гаспаром гвардейцы вывели меня из самолета и усадили в черный тонированный автомобиль. Я не спрашивала, куда меня везут, да и не хотела знать. Прислонившись лбом к стеклу, я уставилась на «сказочный» мир, который ждал меня по ту сторону стекла.

Дым, везде и повсюду. На некоторых улицах я видела людей, больше похожих на бомжей. Среди них были и мужчины, и женщины. В панике, одетые в какие-то лохмотья, они выбегали из обшарпанных полуразрушенных домов.

Районы изменились. Узкие европейские улочки превратились в широкие магистрали, и я попала в местность, которая показалась мне совершенно другой. Но и здесь царила атмосфера всемирного зла и мрака. Небоскребы дымились. Кажется, я слышала отчетливые взрывы, которые изредка сотрясали стекла автомобиля. Люди куда-то спешили, бежали, суетились, поправляя деловые костюмы…

И в глазах каждого читался страх. Страх быть следующим.

Сердце сжималось от ужаса, когда я смотрела на все это, и только поэтому знала, что оно по-прежнему там, внутри.

Мы ехали дальше, а декорации продолжали меняться. Некоторые районы казались совсем утопическими на фоне всеобщего хаоса, но даже там я видела в глазах людей тот самый чудовищный страх.

– Мне жаль, что ты видишь Париж таким, Кенна… – тихо прошептал Гаспар, наклоняясь к моему уху.

Меня передернуло. Его чертов голос был противен, как никогда. Захотелось затолкнуть пузырек с ядом в его горло. На меня накатила такая лютая ненависть, что я закричала во все горло:

– ЭТО ТЫ! – Голос сорвался. – Ты убил его! Ты… Куда ты меня, черт возьми, везешь?

– Приехали! – сказал один из гвардейцев, и через окно я увидела зеленые деревья и красивый, нетронутый войной сад. Эдем на измученной земле.

– Принцесса доставлена домой.

– Кенна, успокойся, ты в безопасности. Эти ребята не тронут тебя. Мы все на вашей стороне, ваше высочество. Они такие же шпионы, как и я.

Мне захотелось ударить его, когда я услышала подобное обращение.

Ваше высочество. Он продолжает издеваться надо мной, обманывать и вести двойную игру.

– Думаешь, у меня совсем нет мозгов? – прошипела я, когда Гаспар схватил меня и практически вытолкнул из машины. – Я знаю, Гаспар, знаю, что ты все это подстроил!

На миг он посмотрел на меня так, будто я только что заглянула в его душу и узнала все тайны. Потом нервно провел рукой по волосам и как-то особенно мерзко облизнул пересохшие губы.

– Что подстроил?

– Яд! Это ты убил Брэндана!

Гвардейцы в недоумении обернулись на нас с Гаспаром, а потом схватили меня за руки и повели вперед.

– Ты больна, – успокаивающе прошептал Гаспар, ведя свой отряд в сторону особняка. – Тебе нужен врач… И покой.

«Ты больна…»

Я промолчала, позволяя гвардейцам нести меня, словно куклу.

Ноги заплетались, пока мы шли к огромному поместью, похожему на небольшой замок. Но он не шел ни в какое сравнение с красотой и роскошью дворца в Англии. Обычные каменные стены, шесть огромных колонн, подпирающих фронтон. Единственной по-настоящему красивой деталью были витражные окна, которые переливались на солнце яркими цветами, словно рубины, изумруды и янтарь.

Через пять минут я оказалась в почти пустом и спящем замке. Гаспар вежливо попросил оставить нас с ним наедине. Кажется, он привел меня в какую-то комнату и усадил на стул. Я прижала пальцы к вискам, стараясь унять головную боль и растерянность.

За последний день я пролила больше слез, чем за всю свою жизнь. Голова раскалывалась от давления и оттого, что я постоянно морщила лоб. Губы пропитались солью от слез.

– Кенна, посмотри правде в глаза. Если бы не его смерть, он был бы сейчас с другой девушкой. А об тебя продолжил бы вытирать ноги. Ты стала бы его вещью, тряпкой. Но не королевой. Тот, кто отравил Брэндана, сделал тебе огромное одолжение, – произнес Гаспар, но я даже глядеть на него не хотела.

Я ничего не хотела. Ничего, кроме как вернуть Брэндана.

– Не говори так. Он не умер, – тихо прошептала я, чувствуя, как слезы вновь обжигают щеки.

– Поверь, он мертв. Никто не возвращается оттуда, даже принц. Ты должна принять это. А я всегда буду рядом с тобой, моя повелительница…

Меня затошнило от его признания.

«Мертв».

– Он жив в моем сердце. И всегда будет там жить, – еле слышно проговорила я, вновь распадаясь на части.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла лицо предплечьем, подавляя глухие рыдания.

Мне нужно справиться с этим. Мне нужно… вернуться к морю. На ферму, где я смогу спокойно жить дальше, забыв обо всем, что со мной произошло.

И постараться… очень сильно постараться не пойти на дно этого моря добровольно.

 

***

К вечеру у меня поднялась высокая температура. Жар обволакивал каждую косточку, пока вокруг суетились неизвестные мне люди. Врачи, слуги, которые постоянно меняли воду и задавали вопросы, которых я не слышала и на которые не хотела отвечать.

– Оставьте меня! Уходите! – крикнула я, с головой накрываясь одеялом.

Неужели они не понимали? Я хотела побыть наедине с Брэнданом. С воспоминаниями, которые у меня остались. Но они продолжали отнимать их у меня по кусочкам, не желая выполнить даже такую малость: оставить меня в покое.

Я почувствовала, как на кровать кто-то сел, и оторопела от такой наглости.

– Оставьте меня одну! – крикнула я, откидывая одеяло.

Я вцепилась в изголовье кровати, чтобы сдержаться и не кинуть подушку в женщину, которая сидела напротив меня.

– Кенна… – голосом, полным скорби, прошептала она.

На вид ей было лет пятьдесят. Под глазами пролегли глубокие морщинки, а уголки губ были слегка опущены, как будто она все время расстроена и опечалена. Черты ее лица казались мягкими, а глаза цвета корицы были один в один похожие на мои.

– Откуда все, черт возьми, знают мое имя, и почему носятся вокруг меня?! Прошу, только не надо в очередной раз кормить меня сказками о королевском происхождении. Сыта по горло! – высказалась я, снова прячась под одеяло.

Господи, верни мне Брэндана.

– А ты все такая же капризная, как и в детстве, – с печальной нежностью произнесла женщина, заставив меня поперхнуться. Кажется, после ее слов меня бросило в еще больший жар, чем прежде.

– Кто вы? – Я выглянула из-под одеяла и смерила незнакомку уничижительным взглядом.

На ней было строгое платье темно-фиалкового цвета, а на запястьях и шее – дорогие украшения. Женщина напоминала мне Меридиану в будущем – такая же сдержанная и грациозная, несмотря на гамму эмоций, бушующих в карих глазах.

– Не так я представляла себе нашу встречу. – Ее губы дрожали, и она постоянно поглаживала тыльные стороны своих рук, будто сильно нервничала. – Я твоя…

Ей не нужно было договаривать эту фразу. Я все поняла по ее глазам. По каждой морщинке на пропитанном виной лице.

Мама.

– Заткнитесь! Не смейте! Не смейте говорить мне это! Вы – не она! У меня нет родителей! Прошу… отпустите меня домой! – Я закрыла лицо руками, понимая, что ферма уже перестала быть моим домом. Давно.

Мой дом там, где он.

– Они даже не дали мне с ним попрощаться… увидеть его в последний раз… – Я подавила рыдания, почувствовав в горле колючий ком из всех своих сожалений.

– Милая, тебе нужна помощь. Ты много недель была подвержена насилию и пыткам. Гаспар сказал, они изменили тебя…

Я была в шоке от подобной новости. Я уже почти и забыла о том, что меня пытался изнасиловать золотозубый. Вся прошлая жизнь была стерта, а плохие воспоминания забыты. Остались только секунды, связанные с Брэнданом. Боль, казалось, так преумножила силу моей любви, что она душила изнутри.

И я медленно умирала от недостатка кислорода. От недостатка Брэндана. Одна из самых мучительных смертей.

– Я не милая! – огрызнулась я, встав с постели. – И вы мне не мать! Возможно, вы подарили мне жизнь, но вы же меня и бросили. И знаете… я очень благодарна вам за это. Правда благодарна. У меня была прекрасная спокойная жизнь. Не в этом городе, который я увидела за стеклом автомобиля! Все что творится там… ужасно!

– Кенна, прошу тебя, дай мне все рассказать.

– Рассказать что?! Вы понимаете, что вы мне никто? Я не чувствую к вам ничего, кроме раздражения.

Женщина смотрела на меня так, будто я избивала ее. Она едва сдерживала слезы – еще одна черта характера, которую я унаследовала от матери.

Все время сдерживаться.

Но Брэндан выпустил всех моих демонов, и теперь я не собиралась молчать.

– Я понимаю. Тебе больно…

– Мне больно, но не из-за вас! – Сердце разрывалось от болезненной агонии, которая была заперта в груди. Господи, да что она может знать? Эта женщина отказалась от своего ребенка. Просто так сплавила за ненадобностью. Насколько бесчеловечной нужно быть, чтобы сотворить такое?

– Кенна, у меня для тебя кое-что есть.

Только сейчас я заметила шкатулку, которая лежала на кровати. Сделанная из красного дерева, украшенная маленькими драгоценными камнями, которые поблескивали в приглушенном свете.

– Уходите и забирайте свои подарки! – Я указала женщине на дверь, будто она была служанкой, а не королевой Франции. Мне было все равно. Терять уже нечего – сутки назад я лишилась ВСЕГО.

– Ты была замечательной девочкой. Моей любимой дочкой, – печально пробормотала она, опуская взгляд. – Я не жду твоего прощения. Не знаю, что с тобой произошло и почему ты настолько сломлена…

От ее слов мне стало только хуже. Сломлена. Это именно то, чего хотел добиться Брэндан. Только никакая его жестокость оказалась не способна сломить меня.

Только его смерть.

– И, видимо, мы с твоим отцом не заслуживаем это знать. Не заслуживаем узнать то, какой ты стала, – продолжала шептать она с опущенной головой, стыдясь моего взгляда.

Неужели она думала, что пары ласковых слов достаточно, чтобы я вдруг обняла ее и обрадовалась тому, что обрела мать? Да я ее совсем не знаю! Совершенно не знаю! И за последние месяцы хлебнула столько лжи, что все происходящее казалось теперь жалкой подделкой.

– Но я оставлю тебе это, чтобы ты смогла узнать нас. Может, это поможет тебе вспомнить.

Она нерешительно встала и подошла ко мне. Нежно провела рукой по пряди моих волос.

Я думала, что меня передернет от отвращения, но нет. Пустота – вот все, что я почувствовала. Несмотря на то, что в каждой черточке ее лица узнавала себя, я не могла назвать эту женщину матерью.

– Я так хочу, чтобы ты вспомнила!

Женщина поморщилась, в последний раз подавив слезы, и выбежала за дверь так быстро, словно ее здесь и не было. На миг мне послышались глухие рыдания, которые эхом разнеслись по пустым коридорам особняка.

Я положила ладонь на грудь, в то самое место, где было сердце.

Все это слишком больно.

Упав на кровать, я сняла с волос заколку в виде цветка, которого прежде не знала. Он чем-то походил на розу и был ярко-красным, цвета крови. И все же он другой.

Это был особенный цветок. Для Брэндана. Для меня.

Камелия.

«Тебе нравится ласкать меня, маленькая? Скажи, что ты никогда не отдашься другому. Пообещай. Камелия, поклянись, что ты только моя…»

Слова Брэндана терзали разум и выворачивали душу, возвращая меня в каждую секунду, что я провела с ним.

Только твоя.