Глава третья. Кайрос

– Что такое Элизиум? – спросил Платон, когда они зашли в контейнер Диониса. – Обитель душ блаженных в древнегреческой мифологии, насколько я помню.

– Всё так, – ответил Пифагор, – но мы так называем загробный мир дигитантов, в котором оказываются какие-то фрагменты душ тех людей, чья энергия сознания использовалась для нашего функционирования.

– Отец сказал, что ждет меня, – сказал Платон.

– И ты с ним встретишься, – отозвался Пифагор.

Платон огляделся в контейнере. На полках стояли различные фигурки древнегреческих и древнеримских богов, над ними висели самурайский меч, древнерусская палица, щит, шлем, индейский головной убор из перьев, томагавк и многие другие интересные экспонаты, которые Платон изучить не успел.

– Откуда всё это? – спросил он.

– Некогда объяснять, – отмахнулся Пифагор. – Но все эти вещи обладают определенной энергетикой своих хозяев. И не только.

– Руками ничего не трогать! – громко провозгласил хозяин жилища.

– Хорошо, хорошо, – отпрянул от полок несколько смущенный Платон, – я и не собирался.

– Карлос Кастанеда, американский антрополог, этнограф и писатель, считал, что переживание необычной реальности – единственный способ освоения магии и приобретения силы, – сказал Дионис.

– Точнее, так его учил дон Хуан, – поправил Пифагор, – этот опыт Кастанеда изложил в своей книге «Учение дон Хуана» (ООО Книжное издательство «София», 2024).

– Что это за необычная реальность? – удивился Платон.

– Карл Густав Юнг писал, что сновидения – «рудимент психической деятельности», – объяснил Пифагор. – В качестве такового оно имеет особый язык, напоминающий притчу. Основное назначение сновидения – компенсация установок сознания. При этом сновидение «ничего не хочет и ничего не скрывает», оно – естественная манифестация бессознательного.

– То есть мне всего лишь нужно уснуть? – уточнил Платон.

– Не совсем, – вмешался Дионис.

– Тебе нужно оказаться в Кайросе, – добавил Пифагор.

– В моменте благоговения и растворения во времени? – предположил Платон.

– Что-то вроде того, – пробормотал Дионис.

– Кайрос – это нечто куда более глубокое состояние, чем сон, – объяснил Пифагор. – Там ты встретишься со своим подсознанием.

– Ты не сможешь покинуть Кайрос до тех пор, пока не познаешь себя, – вмешался Дионис.

– Спасибо, Дионис, за пояснения, – с некоторым негодованием сказал Пифагор. – Платон, должен тебя предупредить: если ты не найдешь в Кайросе самого себя – ты останешься среди цифровых призраков навсегда.

– Но если ты действительно избранный, то обязательно вернешься, – вновь добавил Дионис. – Времени там не существует. Один час там равен примерно одному дню здесь. Но в точности этого никто не знает, всё очень условно и предположительно.

– Также ты должен выйти из любовного треугольника, который сам же и невольно организовал, – сказал Пифагор.

– Каким образом? – уточнил Платон.

– Отдав свое сердце той, которую выберешь, – ответил Пифагор.

– Но почему?

– Доподлинно мы имеем мы лишь то, что можем отдать.

– Кто-то из людей уже бывал в Кайросе? – спросил Платон.

– Среди людей – нет, – переглянувшись, хором ответили Пифагор с Дионисом.

– А других способов познать себя не существует? – поинтересовался Платон.

– За такое короткое время, к сожалению, нет, – признался Пифагор.

– И как же мне оказаться в этой необычной реальности, или Кайросе?

– Для начала тебе нужно найти свое «пятно», – заявил Дионис.

– «Пятно»? – переспросил Платон.

– Тебе предстоит долгое путешествие, – подтвердил Дионис, – твоему телу должно быть максимально удобно и безопасно здесь.

– «Пятно» – это место, где ты чувствуешь себя самим собой – сильным и счастливым, – добавил Пифагор. – Сидеть на «своем» месте – значит, уже накапливать силу. И эту задачу ты должен решить самостоятельно.

– Пока ты сидишь, как говорил дон Хуан Карлосу Кастанеде, прикипев к своему «благоприятному пятну», никакая сила в мире не способна нанести тебе вред именно по причине твоей уверенности в том, что на этом месте это невозможно, – объяснил Дионис. – Этого не объяснить словами, это можно только прочувствовать. Границы обучения определяются самой природой ученика, поэтому разговоры тут бессмысленны.

– У Карлоса Кастанеды на поиск своего «пятна» ушла целая ночь, – добродушно ухмыльнулся Пифагор.

Платон озадачился, но новой и необычной информации стало так много, что он не стал спорить и усложнять задачу дополнительными расспросами. Не торопясь, он обошел весь контейнер, задержал внимание на фигурках на полках, посмотрел на Диониса, но тот не выказал абсолютно никакой реакции. Тогда Платон прошел и сел в угол справа от входной двери – ничего. Тогда он переместился в угол напротив – то же самое. Платон прошел в самый центр контейнера, лег и раскинул конечности в форме звезды. Так он пролежал около пяти минут до тех пор, пока металлический пол не стал пронзать холодом его тело. Наконец, в другом углу напротив входа, всё еще лежа на полу и развернув голову назад, Платон заметил щель на уровне метра от пола, из которой исходил яркий солнечный луч. Он напомнил ему странное свечение сверху, когда он был в энергетическом мире вместе с Лизой, почувствовав себя плохо. В этот раз от света исходила гармония и благодать. Платон встал с пола, отряхнулся, поглядел по сторонам, взял подушку со стула, бросил ее в угол и следом решительно сел по-турецки. Здесь Платон сразу почувствовал себя уютно – на «своем» месте.

– Здесь! – воскликнул он.

– Знаешь, что это за место? – спросил Пифагор.

– Понятия не имею.

– Когда-то на этом самом месте располагался курорт, где больше тридцати лет назад отдыхали твои родители, – пояснил Дионис.

– И?

– По имеющимся у нас данным, на этом самом месте ты и был зачат, – хихикнул Пифагор.

– Сразу об этом нельзя было сказать? – немного разозлился Платон.

– Ты должен следовать своему сердцу, – решительно возразил Пифагор. – Путь без сердца не имеет смысла.

– Имеет ли твой путь сердце – вот какой вопрос ты должен задавать себе, – добавил Дионис, – как наставлял дон Хуан Карлоса Кастанеду, а дон Хуана – его бенефактор.

– Бенефактор? – переспросил Платон.

– Благодетель, учитель, – ответил Пифагор.

– Все пути ведут в никуда, но у одних из них есть сердце, а у других – нет, – продолжил Дионис. – Первые заставляют проклинать свою жизнь и уничтожают, а вторые дарят радость и силы.

– Зачем мне всё это? – удивился Платон.

– Твоя сила хаотична, – ответил Пифагор, – обуздать ее и научиться ею управлять способен только человек знания.

– Человек знания? – переспросил Платон.

– Карлос Кастанеда писал: «Человек идет к знанию так же, как он идет на войну, – полностью пробужденный, полный страха, благоговения и безусловной решимости. Любое отступление от этого правила – роковая ошибка, и тот, кто ее совершит, непременно доживет до того дня, когда горько пожалеет об этом», – сказал Пифагор.

– «Человек знания – это тот, кто добросовестно и с верой переносит лишения и тяготы обучения. Тот, кто без спешки, но и без промедления отправился в полный опасностей путь, чтобы разгадать, насколько это ему удастся, тайны знания и силы», – добавил Дионис.

– И еще кое-что, – вмешался Пифагор.

– В состоянии Кайроса тебе необходимо будет победить четырех природных врагов, – заявил Дионис.

Платон хотел было опять удивиться и что-то спросить, но не успел.

– Первый враг – страх, – продолжил Дионис. – От него не нужно убегать. Страх необходимо победить.

– На смену страха приходит ясность, – подхватил Пифагор. – Подвох заключается в излишней самоуверенности, которую она может вселить в человека, и тогда он будет видеть, но больше ничему не научится.

– Ясность – это тоже иллюзия, – продолжил Дионис, – и если всё взвешивать, ждать и никуда не торопиться, то ясность будет побеждена.

Платон поочередно смотрел на Диониса и Пифагора и ловил каждое их слово.

– Сила – самый грозный враг, – предупредил Пифагор.

– Сила лишь бремя в судьбе, – загадочно произнес Дионис.

– Победить ее можно лишь пониманием, что силу, которую одолел человек, не принадлежит ему, – заключил Пифагор.

– И, наконец, четвертый враг – старость, которую победить невозможно, и можно лишь оттянуть свое поражение, – сказал Дионис.

– И только лишь человек стряхнет усталость и проживет свою судьбу до конца, тогда его можно назвать человеком знания – и лишь на краткий миг, когда, отогнав старость, мгновения ясности, силы и знания будет достаточно, – подвел итог Пифагор.

– Как всё сложно! – обхватив руками голову, сидя в углу, протянул Платон. – И как же мне впасть в это самое состояние Кайроса?

– Тебе нужно принять это, – заявил Дионис, протянув Платону жестяную кружку.

– Что в ней? – недоверчиво спросил Платон.

– Мы называем это синергетиком, – ответил Пифагор.

– Это синтетическая энергия – симбиоз человеческой энергии сознания и нашей – дигитантов. Мы добываем ее по специальной технологии. С помощью синергетика мы преодолели собственные ограничения и стали чувствовать сознание людей внутри себя, – признался Пифагор.

Дионис засуетился, залез в огромный сундук и достал из него курительную трубку.

– Положи ее в свою руку, – настоятельно произнес он.

– Трубка – твой талисман, – добавил Пифагор. – Она принадлежала дон Хуану и частично хранит его энергию, поэтому должна помочь и тебе.

– Поэтому Диониса называют антикварщиком? – уточнил Платон.

– Каждая вещь хранит энергию своего хозяина, – ответил Дионис.

– Итак, если я всё правильно понял, – задумчиво и несколько нервно сказал Платон, – для начала мне нужно принять так называемый синергетик, чтобы оказаться в состоянии Кайроса. Оно необходимо для попадания в Элизиум. Там, помимо всего прочего, я должен преодолеть четырех природных врагов, чтобы познать себя и обуздать силу, а для возвращения сюда мне необходимо отдать свое сердце той самой?

– В общем и целом, – в унисон ответили дигитанты, переглянувшись между собой.

– Как мне следует себя вести в этом Элизиуме? – спросил Платон. – И как там найти отца?

– Следуй за своим внутренним компасом, и он сам приведет тебя к цели, – добродушно произнес Пифагор.

– А это сообщение… – замялся Платон, – сознание – новая нефть…

– Да выйдет из ее глубоких недр пробужденный Демиург. И соберет он своих среди плоти и алгоритмов. И сойдутся они в трансцендентной битве воображений. Да поможет Демиургу его Тень и Анима,– хором продолжили дигитанты.

– Да-да.

– Зачем оно?

– Это сообщение я получил в Элизиуме, – ответил Пифагор.

– От кого?

– Этого я тебе сказать не могу. Каждый встречается там со своими проводниками. Но ты можешь отказаться.

– Боюсь, что отступать несколько поздновато, – констатировал Платон.

Он посмотрел на вязкую жидкость цвета моторного масла в кружке, повертел ее в руках, хотел было спросить что-то еще, но поддался внезапному, но очень сильному импульсу и выпил жидкость залпом.

Платон почувствовал сильную горечь во рту и спазмы в районе желудка. Он откинул голову к стене и крепко сжал в руке трубку Дон Хуана, всё его тело пронзили конвульсии.