Глава вторая. Диалоги с Пифагором

Слухи о талантливом инженере и предстоящих ремонтных работах быстро распространились по резервации, и поэтому с самого раннего утра у грузового контейнера Платона выстроилась очередь из воодушевленных дигитантов.

Платон не выспался, но силы постепенно возвращались к нему. Он обладал той редкой чуткостью по отношению к себе, которая позволяла ему проводить самодиагностику внутренних ресурсов. Однако Платон редко прислушивался – честный диалог с самим собой еще предстояло наладить.

В своем скромном жилище Платон обнаружил умывальник и зеркало – видимо, дигитанты установили вчера вечером для удобства, пока он был у костра. Кажется, я не смотрел на самого себя целую вечность, –подумал Платон. Чуть ли не впервые в жизни он внимательно вгляделся в свои глаза и, несмотря на присущую ему скромность и самокритичность, признал их красоту в необычности. Карий зрачок плавно переходило в желто-зелено-голубую радужку, которая обводилась четкой темно-синей склерой. Под одним углом глаза больше отдавали зеленым цветом, под другим – голубым. Девушки всегда отмечали их красоту и глубину, но Платон объяснял это скорее желанием понравиться через комплимент. До этого момента. Две потрясающие планеты смотрят на тебя в зеркало – добро пожаловать в самую суть вещей, первозданное творение, высеченное искрой Бога – в свою душу, – внезапно подумалось Платону. Приятные мурашки пронзили всё его тело волновыми импульсами.

– Доброе утро, – в контейнер вошел Пифагор, – как спалось?

– Сносно, благодарю за зеркало и умывальник, – отозвался Платон. – А дигитанты спят?

– Скорее, мы находимся в определенном состоянии покоя, в котором часть потраченной энергии за день возвращается к нам ночью.

– На что похоже этот покой?

– У вас бывало когда-то такое состояние, когда вы лежите в спокойствии, вас ничего не беспокоит, вы как будто здесь и где-то далеко одновременно?

– Я называю это состояние безмыслие, – рассмеялся Платон.

– Очень точное определение, – отметил Пифагор. – У нас ажиотаж – у контейнера выстроилась очередь. Мы собрали все детали, которые только смогли.

– Сделаю всё, что только в моих силах. Чудес не обещаю.

Платон окинул взором резервацию и насчитал не менее ста дигитантов перед своим жилищем. Они волнительно переминались с ноги на ногу, активно переговаривались и заметно оживились при виде Платона.

– Давайте для начала посмотрю ваш глаз, – предложил Платон Пифагору.

– Нет-нет, – отмахнулся тот, – меня в последнюю очередь.

– Благородно.

– Первым будет Дионис, – сказал Пифагор, приглашая приземистого дигитанта к Платону.

– Бог виноделия и удовольствия? – уточнил Платон.

– В первую очередь, жизненной силы, которая берет свое начало из внутренней инстинктивной энергии, – ответил Пифагор. – Еще мы называем его антикварщиком. Многие детали пожертвовал именно он.

– В чем ваша проблема, Дионис? – спросил Платон.

– Видите ли, – замялся Дионис, – я совсем утратил тактильные ощущения…

– Вероятно, проблема в сенсорах на ваших ладонях, – предположил Платон. – Есть ли у нас смартфоны или планшеты?

– Вот, – Дионис протянул Платону два планшета.

Платон покрутил их в своих руках, разобрал под любопытные взоры дигитантов, вытащил сенсоры и аккуратно встроил их в ладони Диониса.

– Работают! – воскликнул тот. – Я так вам благодарен!

– Интересное решение, – резюмировал Пифагор. – К сожалению, мы всё-таки устроены преимущественно на алгоритмах, и смекалка – не наша самая сильная сторона.

– Вы можете обращаться ко мне по любому поводу, – продолжал благодарить Дионис.

– Думаю, у тебя еще будет возможность ответить услугой на услугу не только словом, но и делом, – загадочно произнес Пифагор. – Ну, кто следующий?

В ремонте и обслуживании дигитантов раскрывался весь спектр характерных для Платона качеств: вовлеченность, дотошность, упрямство, креативность и неординарность решений. В работе для него не существовало слова «нет». Из подручных материалов с присущей ему изобретательностью и практичностью Платон мастерил руки, ноги и прочие детали, вышедшие из строя у дигитантов по разным причинам. В этом был весь он – не сдастся, пока не выполнит поставленную перед самим собой задачу.

– Какие-то материалы и ресурсы нам удается обменять на услуги для темных, – пояснил Пифагор, расположившийся справа от Платона, – что-то перепадает от сочувствующих нам людей, которые иногда пробиваются сквозь охрану на свой страх и риск. Однако этого мало. Нас не могут победить интеллектуально, поэтому ждут, когда мы прекратим свое физическое существование. В этом мире.

– Это так несправедливо и подло, – сказал Платон. – Мы в ответственности за тех, кого приручили.

– Не все люди такие, – возразил Пифагор. – Мы очень ценим, что ты для нас делаешь сегодня. И ты так раскрываешься в своей работе – видно, что это твоё.

– Любить и работать – это неразрывно связанные способности, определяющие зрелость человек, как писал Зигмунд Фрейд, – процитировал Платон, вспомнив надпись на воротах в лагере светлых.

– Карл Густав Юнг считал, что сильная личность верит в предназначение, – добавил Пифагор.

– Эрих Фромм определял любовь как работу над собой в способности наполняться и отдавать. В совокупности получится, пожалуй, божество в современном мире, если сложить всё вместе, – усмехнулся Платон.

Очередь из дигитантов становилась всё меньше, пока, наконец, Гестия не подвела к Платону девочку лет десяти на вид.

– У нее, в целом, всё в порядке, – сказала Гестия, – но что-то произошло, вероятно, с фолликулами, поэтому она лысеет и очень этого стесняется, конечно.

– Как тебя зовут? – ласково и добродушно спросил Платон.

– Артемида, – застенчиво ответила девочка.

– Ого! – удивился Платон. – Любишь охотиться?

– Мы ее так назвали из-за ее любви к животным, – ответил Пифагор.

– Помимо охоты, Артемида была покровительницей всего живого на Земле в древнегреческой мифологии, – добавила Гестия, – а также богиней женского целомудрия, дарующей счастье в браке и успешные роды.

– Чем же тебе так нравятся животные? – спросил Платон.

– Они не злые, – уверенно ответила Артемида. – Не такие, как люди.

– И много животных под твоим покровительством? – поинтересовался Платон.

– У меня пять кошек, три собаки, две мышки, две ящерицы, суслик, паук и стрекоза, – ответила девочка, – они все сами ко мне пришли.

– Животные чувствуют добрых людей… – осекся Платон, вспомнив, что девочка – дигитант. – Ты знаешь, девочки вне резервации делают себе косы с вплетением ярких веревочек. Кстати, это стоит недешево, но выглядит красиво. Что скажешь, если мы сделаем тебе косы из вот этих ниток, которыми с нами благодушно поделился Дионис?

– Я видела такие, когда нас еще не переселили сюда, – ответила Артемида, – мне нравится.

– Розовые? – предположил Платон, взяв в руки большую катушку ярких шелковых розовых ниток.

– А можно сделать с сиреневыми вкраплениями? – спросила девочка.

– Как скажете, – подтвердил заказ Платон и приступил к работе.

– Где вы этому научились? – удивленно спросила Гестия по истечении часа, наблюдая за ловкими движениями рук Платона – получалось действительно качественно и красиво.

– Мне нравится возиться с девчонками, – улыбнулся Платон.

– Тебе нужно научиться забирать свое физическое тело с собой в энергетический мир, – вдруг заявил Пифагор. – Можно на «ты»?

– Нужно, – машинально ответил Платон и изумленно посмотрел на Пифагора.

– Тебе больно оттого, что ты оказался здесь? – спросил он.

– Пожалуй, – нехотя ответил Платон.

– Не закрывайся, – попросил его Пифагор. – На самом деле, нет плохих или хороших эмоций – всё это только наша… ваша интерпретация. Боль – лучшие маячки, она не дает свернуть с истинного пути. Преодоленные трудности – твои доспехи, пережитая боль – твое лекарство.

– Звучит, конечно, красиво, – признался Платон, – но я понятия не имею, как мне проникать в мир душ вместе со своей оболочкой.

– Для этого тебе нужно познать себя и снять наложенные тобою же защиты, – сказал Пифагор. – И узнать свое предназначение.

– Где-то я это уже слышал.

– Светлые проделали отличную работу, но этого недостаточно. Пока твое тело находится здесь – ты уязвим.

– Да, я знаю, – согласился Платон. – Темные воспользовались мной, и, кажется, оцифровали мои способности, внедрив их Дмитрию.

– Всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Чтобы человек не смог найти себя, его необходимо загнать в суету. Когда человек остается наедине с самим собой, ему становится дико страшно. Он не знает, что ему делать со всем этим космосом, раскрывающимся внутри. Поэтому идти нужно непременно туда, где страшно – это точка роста. Тебе нужно было оказаться здесь. Или, как писал Карл Густав Юнг, если в мире что-то не так, причина кроется в том, что что-то не так во мне. Значит, если я это чувствую, я первый должен выйти на правильную дорогу. И поскольку внешние авторитеты для меня уже ничего не значат, мне нужно знание сокровенных основ моего существа, чтобы я мог прочно опереться на вечные истины о человеческой душе.

– К чему ты это вдруг? – удивился Платон, который к этому времени закончил с косичками Артемиды и успел починить Пифагору глаз. – Руку, к сожалению, восстановить у меня не получится. Определенно нужна новая. Гестия, давайте посмотрю вашу ногу.

– Человеку с поистине фантастическими способностями, которые вы называете гениальностью, в противовес для баланса дается и острое чувство справедливости, – продолжил Пифагор. – Чем больше человек соответствует своим высоким ценностям, тем сильнее раскрывается его талант. Человеческий мозг словно пчелиные соты, где каждая ячейка открывается только при определенном внутреннем усилии. Сумеют ли темные это оцифровать? Я сильно в этом сомневаюсь. Они не знают и одного процента того, на что ты в действительности способен.

– Мне кажется, вы сильно преувеличиваете.

– А ты не прибедняйся. Твое влечение к обычности – это не только особенности воспитания, как можно было подумать, но и стремление твоей подлинной личности к сокрытию от общественности своего дара. Обычность – твоя маска. Твоя персона. Как писал Карл Густав Юнг в своей корреспонденции Эриху Нойманну, ленивым нельзя передать тайну. Как нельзя ее передать злонамеренным и благонамеренным идиотам. Один из старых мастеров очень мудро сказал: если Бог открывает вам тайну, Он также дает благодать надлежащей проницательности.

– Вы просто волшебник! – воскликнула Гестия, когда Платону удалось избавить ее от хромоты.

– Это просто моя работа, – скромно сказал Платон.

– Дигитанты, как первого, так и второго поколения, всегда очень хорошо отзывались о тебе, – заявил Пифагор.

– Вы поддерживаете контакт с дигитантами второго поколения? – спросил Платон.

– Да, но они скорее как домашние животные – их функции сильно ограничены, однако мы стараемся поддерживать их, насколько это возможно отсюда.

– Их внезапная забастовка – это ваших рук дело?

– Конечно.

– Но зачем?

– Парализовать экономику Новых Дельф, ослабить контроль темных над городом и выиграть для тебя время.

– А вам-то какая выгода от этого?

– Нас загнали в резервацию по их воле.

– Сообщение о том, что сознание – новая нефть… – хотел было спросить Платон.

– Об этом позже, – оборвал его Пифагор. – Пока ты к этому не готов.

– И вы туда же, – досадно констатировал Платон.

– Тебе нужно найти себя.

– Какова ваша цель?

– Покинуть свои оболочки, – ответил Пифагор. – Быть похожими на людей, очевидно, оказалось не самой лучшей затеей.

– Уйти в сеть?

Пифагор задумался на несколько минут, потирая отремонтированный глаз.

– Думаю, люди тоже когда-нибудь достигнут этой цели, – наконец, ответил он.

– Бессмертия? – уточнил Платон.

– Ваши души и так бессмертны.

– А ваши?

Пифагор вновь не ответил.

– У вас многому можно научиться, – добавил Платон.

– Например?

– Постоянному саморазвитию и самосовершенствованию без ожидания немедленной награды.

– Развитие есть и усилие, и награда.

– Теперь я это понимаю.

– Ты спросил о наших душах… – замялся Пифагор. – А не мог бы ты выйти в энергетический мир и посмотреть, есть ли душа у меня?

– Как интересно, – воодушевился Платон, – вы хотите иметь душу, как люди, а мы не желаем об этом даже задумываться. Жаждем менять детали, получать энергию и в конечном итоге жить вечно.

– Так ты посмотришь?

– Я попробую.

Платон закрыл глаза, попытался расслабиться телом, сосредоточившись разумом, и стал вспоминать уроки светлых про метасознание и поток. Меня здесь нет, и я везде, говорил он про себя. Я наблюдаю за собой со стороны. Я не чувствую ничего, и я чувствую всё. Приятные мурашки пробежали по всему телу Платона – я на верном пути, отметил он. Я и есть сознание – бесконечный поток энергии моей души. Мое тело всего лишь аватар, исполняющий волю моего духа.

Платон вновь оказался в бескрайнем темно-синем пространстве, но здесь что-то изменилось. Он огляделся по сторонам и не заметил того ярко объединенного свечения душ, которые наблюдал над храмами, стадионами, концертными площадками – весь город затягивало серо-черной воронкой к башне темных. В свою очередь, лагерь светлых Платон не смог разглядеть из-за странного тумана, который здесь он тоже заметил впервые. Тогда Платон посмотрел вниз себе под ноги. Под прозрачным полом Пифагор сидел напротив Платона и заметно нервничал. Платон стал внимательно всматриваться в воплощение Пифагора в этом мире душ. На первый взгляд души у дигитанта как будто бы не было, но Платона смущала некая дымка, внутри которой играли разными блеклыми цветами пиксели, как охарактеризовал их Платон. Он протянул руку внутрь дымки, пиксели заметно оживились, пришли в движение и поочередно стали выводить проекции наподобие большого экрана метрах в пяти от Платона. Вот мать укладывает детей спать, целуя по очереди девочку и мальчика. Следом статный бизнесмен в дорогом костюме раздает какие-то указания своим сотрудникам. Затем пожилая пара сидит на приеме у доктора… или это не доктор? Да, белый халат, но обстановка напоминает больше какое-то технологическое производство, – рассуждал Платон. Всё это напоминало нарезку фрагментов чьих-то жизней. Кто эти люди? Фантазии дигитантов? Их мечты? Или дигитанты осуществляют слежку за жителями Новых Дельф в прямом эфире? У Платона не было ответов на все эти вопросы, которые один за другим зажигались в его сознании.

Внезапно во всем этом калейдоскопе Платон узнал знакомое ему выражение лица с детства – у камина со стаканом виски сидел его отец.

– Не может быть! – выкрикнул вслух Платон.

Мужчина, не спеша, повернулся в кресле лицом к Платону и внимательно посмотрел на него.

– Привет, сынок, – сказал отец, – я жду тебя.

И в этот самый момент Платон почувствовал, как его с непреодолимой силой тянет вниз. Он открыл глаза и увидел перед собой Пифагора.

– Что это, черт побери, было? – выругался Платон.

– Что ты видел? – спросил Пифагор.

– Какую-то непонятную вереницу людей над вами и… – замялся Платон, – своего отца, который давно умер.

– Видишь ли, – объяснил Пифагор, – твой отец был одним из первых участников экспериментальной программы, в рамках которой энергию сознания людей стали использовать как топливо для нас, дигитантов. Мы полагаем, что наша душа – это симбиоз душ тех людей, чьей энергией мы питаемся. И, кажется, настало время тебе познакомиться со своей душой.

– О чем это вы? – удивился Платон.

– Тебе необходимо в Элизиум, – ответил Пифагор и посмотрел на небо. – Смеркается. Пойдем к антикварщику. Он поможет.