30

В июне 1984-го Гвенди Питерсон оканчивает Университет Брауна с высшим отличием. Она давно не выходит на беговую дорожку. Ее карьера в легкой атлетике завершилась еще в выпускном классе, весной; в больнице ножевая рана воспалилась, в нее попала инфекция, и хотя ногу спасти удалось, Гвенди все же лишилась части стопы. Она до сих пор ходит прихрамывая, но теперь ее хромота почти незаметна.

После торжественной церемонии вручения дипломов Гвенди с родителями идет в ресторан, чтобы отметить это событие. Они отлично проводят время. Мистер и миссис Питерсон даже решают прервать свое многолетнее воздержание и распивают бутылку шампанского в честь успехов дочери, которая собирается поступать в аспирантуру Колумбийского университета или – возможно – в школу писательского мастерства в Айове. Гвенди кажется, что в ней зреет книга. Может быть, и не одна.

– У тебя есть молодой человек? – интересуется миссис Питерсон. Она отвыкла от алкоголя и опьянела от бокала шампанского. Ее щеки горят, глаза блестят.

Гвенди с улыбкой качает головой:

– Сейчас нет.

И не будет, добавляет она про себя. У нее уже есть спутник жизни: пульт управления с восемью кнопками и двумя рычажками. Она до сих пор иногда съедает волшебную шоколадку, но серебряных долларов не берет уже несколько лет. Те, которые были, давно потрачены – по одному или по два зараз – на книги, на съемное жилье (Господи, какая роскошь – жить в отдельной квартире!) и на новую машину (мама обиделась, когда Гвенди сменила «Фиесту» на «Субару-Аутбэк», но в итоге смирилась).

– Что ж, – говорит мистер Питерсон, – всему свое время.

– Да, – улыбается Гвенди. – Времени у меня много.