Действие третье. Правда, разрыв и уход Норы

Пока Хельмеры находятся на маскараде, Кристина ждёт Крогстада. Между ними происходит честный разговор. Кристина объясняет, что когда-то оставила его не из-за отсутствия любви, а потому, что должна была обеспечить мать и братьев. Теперь она одна и предлагает Крогстаду начать жизнь вместе. Он готов забрать письмо и отказаться от шантажа.

Однако Кристина останавливает его. Она считает, что супруги слишком долго жили среди тайн и Торвальд должен узнать правду. Их собственная линия, напротив, заканчивается надеждой на союз, основанный на откровенности и взаимной поддержке.

Нора и Торвальд возвращаются с праздника. Торвальд восхищён красотой жены и её танцем, но Нора напряжена. Появляется доктор Ранк и как будто прощается. Позже в почтовом ящике находят его карточки с чёрным крестом — заранее условленный знак, что смерть близка.

Торвальд открывает ящик и читает письмо Крогстада. Нора ждёт, что муж защитит её и возьмёт вину на себя. Но Хельмера прежде всего ужасает опасность для его собственной репутации. Он обвиняет Нору в легкомыслии и лжи, говорит, что внешне брак придётся сохранить ради приличий, но она больше не должна воспитывать детей.

Вскоре приходит второе письмо Крогстада. В нём возвращён долговой документ, поэтому угроза скандала исчезает. Торвальд мгновенно меняется: радуется спасению, сжигает бумаги и говорит, что прощает Нору. Он снова обращается с ней как с маленькой слабой женщиной, которую теперь будет ещё бережнее защищать.

Но Нора уже увидела главное. Пока опасность угрожала ему самому, Торвальд думал только о себе. Когда опасность миновала, он сразу захотел вернуть прежний порядок. Нора переодевается из маскарадного костюма и впервые за восемь лет просит мужа серьёзно поговорить с ней как со взрослым человеком.

Она объясняет, что всю жизнь была куклой. В детстве отец навязывал ей свои мнения, а она подстраивалась. После свадьбы Торвальд занял его место: определял её вкусы, решения и роль в семье. Их дом был красивым «кукольным домом», где Нора играла весёлую и послушную жену, а с детьми невольно продолжала ту же игру.

Нора признаёт, что сама позволяла так с собой обращаться, но теперь больше не может жить по чужим правилам. Она не знает достаточно ни общества, ни религии, ни самой себя. Торвальд напоминает о долге жены и матери. Нора отвечает, что у неё есть не менее важный долг перед самой собой: прежде всего она человек и должна научиться самостоятельно думать и отвечать за свои решения.

Хельмер предлагает измениться и сохранить семью. Нора говорит, что когда-то ждала «чуда»: была уверена, что муж возьмёт её вину на себя. Но этого не произошло. Она возвращает ему кольцо, требует своё, оставляет ключи и отказывается от финансовой помощи. Нора уходит из дома, чтобы начать самостоятельную жизнь и понять себя.

На вопрос Торвальда о возможности будущего примирения Нора отвечает, что для этого им обоим пришлось бы измениться настолько, чтобы их совместная жизнь стала настоящим браком. Она больше не верит в такое чудо. Пьеса заканчивается звуком захлопнувшейся двери — символом окончательного разрыва с прежней ролью.