глава3

Через двадцать минут я сидела в черном Мерседесе бизнес-класса, восторженно глазея в окно, когда мы пересекали Бруклинский мост. Водитель украдкой подглядывал за мной в зеркало заднего вида, смущенно улыбаясь. Я надеялась, что план Аманды сработает и не провалится, не успев начаться, но как заверила подруга, Стив, водитель агентства, не отличался хорошей памятью и постоянно путал имена, поэтому волноваться, что он разоблачит, меня не стоило. И я, ответив ему самой милой улыбкой, снова отвернулась к окну.

Мерседес остановился у белого здания на Мэдисон Авеню. Выбравшись из автомобиля, я восхищенно подняла глаза. New Art Gallery Inside – огромная неоновая вывеска мерцала над головой, подсвеченная встроенными галогеновыми фонарями. Широкая белая лестница, ведущая ко входу белоснежного здания и свет. Очень много света. Он ослеплял, переливался, распадался на цветовой спектр и снова оседал белым на самом дне радужки.

- Вау! – я замерла, восхищаясь размахом новой галереи.

- Нравится? – низкий голос над головой заставил меня вздрогнуть.

- Да, потрясающе! – выдохнула я, разглядывая мужчину рядом с собой. Это был Джонатан Адамс. Аманда показала фотографию перед моим уходом. Он совсем не был похож на пятидесятипятилетнего старичка, каким я его себе представляла. Наоборот, высокий, крепкий мужчина с едва заметной сединой в висках и пронзительными глазами цвета пасмурного неба с голубыми просветами.

- Мистер Адамс, - вспомнила я приличия, протягивая ладонь для рукопожатия, - Я - Хлоя.

Он склонился, целуя мою руку, чем смутил меня сильнее моего откровенного платья и улыбнувшись, повел ко входу, слегка придерживая за локоть.

- В жизни вы еще красивее, Хлоя! – последовал комплимент, и я немного расслабилась, радуясь, что у него не возникло подозрений.

- Идемте, - сказал Джонатан, - Внутри вам понравится еще больше.

Он не обманул. Просторное помещение NAGI, разделенное на зоны белыми матовыми панелями соответствовало всем моим представлениям о современном дизайне. Строгий минимализм, утонченный и ненавязчивый, оправданный концепцией здания и не отвлекающий от его содержания. В каждой зоне работы современных фотографов – от уличной фотографии до сюрреализма в жанре Филиппа Халсмана и несколько абстрактных картин, привлекающих взгляд яркими цветами и замысловатыми формами.

- Вот это да! - по-детски очарованная я не могла оторвать взгляд от масштаба выставки.

Джонатан по-доброму посмотрел на меня. Так смотрят отцы на дочерей, когда видят радость в их глазах, и я неосознанно прониклась теплом к этому незнакомому мужчине. Мужчина с таким мягким взглядом не мог обидеть, и я всем сердцем надеялась, что он не какой-то старый извращенец и в его голове не возникнет никаких порочных мыслей в отношении меня. Ну, или он, хотя бы, внимательно изучил договор с агентством.

- Впечатлены?

- Да! Бесподобно!

Но, не смотря на восторг, сердце защемило жгучей тоской. Все, чем я жила до своих двадцати и потом так старательно пыталась убежать, все, от чего я отказалась, стирала из памяти, предстало передо мной во всем своем великолепии.

- Хлоя, прошу за мной, - сказал Джонатан, передавая мне бокал шампанского, - Представлю Вас гостям.

Он вел меня по галерее, знакомя с бесчисленной вереницей авторов, спонсоров и их спутницами. Мужчины, все как один, были одеты в классические костюмы, за исключением парочки художников, выделяющихся ярким пятном на фоне черно-серой массы. Женщины в роскошных платьях, искрящих ярче уличной вывески галереи, обвешанные драгоценностями и всем видом кричащие о богатстве и статусе. Я чувствовала себя лишней. Самозванкой, кем, по сути, и являлась. Мне казалось, что все смотрят на меня с пренебрежением, будто знают, что я не та, за кого себя выдаю и никак не могла отделаться от мысли, что стоит отвернуться, как все начнут шептаться за моей спиной.

Через полчаса натянутых улыбок и двух бокалов я перестала запоминать имена и лица гостей. «Dom Perignon» отлично справлялся с нервозностью, даря легкую эйфорию от мероприятия. Мне перестали мерещиться косые взгляды, и я непринужденно поддерживала разговор, неплохо играя отведенную мне роль.

- Хлоя, оставлю вас ненадолго, - Джонатан по-джентельменски снова поцеловал мою руку и удалился.

Оставшись наедине с шампанским, я неспеша прогуливалась по галерее пока в одной из зон не наткнулась на нее. Черно-белая фотография в стиле пикториализма. Колючая проволока, искусно переплетенная с розами. Я знала, что они были темно-бордовые, почти черные, с острыми шипами. Женское обнаженное тело от макушки до ямочек на пояснице с небольшой родинкой на правой лопатке. Голова девушке чуть повернуто, но лица не разглядеть, лишь очертание слегка приоткрытых губ. Тело, будто вдавлено в колючую сетку, там, где шипы касаются кожи, застывшие во времени капельки крови. Мужские руки на обнаженном теле. Одна рука на талии, вторая – на плече девушки. И все.

«Страсть» - шедевр, ставший моим проклятием.

Три года назад она вызвала настоящую сенсацию в мире современной фотографии. Люди, словно помешались. Модные журналы платили за право использовать снимок на своих страницах, авторы книг хотели видеть ее на своих обложках, начинающие фотографы копировали «Страсть», размещая свои работы в социальных сетях. «Страсть» была везде, будто поощряя массовую истерию.

Пребывая словно в лихорадке, я подошла ближе, улавливая восхищенные возгласы зрителей. Мужчина и две женщины разглядывали «Страсть», обмениваясь репликами. Точнее, восхищались только женщины. Мужчина, держа в руке стакан с янтарной жидкостью задумчиво смотрел на фотографию.

- Я потрясена. «Страсть» - одна из моих любимейших фотографий, - говорила та, что помоложе.

- Несомненно, у Льюиса талант, - соглашалась дама постарше, - Такая редкость в наше время!

Что за чушь! От подобных заявлений мой правый глаз нервно задергался, а травмированная гордость, годами прятавшаяся в закоулках сознания, ядовито прищурились.

- Какой интересный стиль и подача. Гарет Льюис– новый Хельмут Ньютон современности!

- Пфф, ну конечно! – я закатила глаза, полностью уверенная, что мой комментарий остался незамеченным.

- Вы что-то сказали? – я чуть не поперхнулась, когда три пары глаз уставились на меня.

- Я? – приотворяясь идиоткой, я озиралась по сторонам.

- У вас другое мнение? Поделитесь! Нам всем очень интересно! – вкрадчивый голос прогнал табун мурашек по коже.

Мужчина развернулся ко мне всем телом, и я почувствовала себя…голой…под пронзительным взглядом темно серых глаз. Таких же, как у Джонатана, только уходящие в зелень. Скользя по мне снизу вверх, он остановился на лице, расплываясь в наглой улыбке.

Мудак!

В его взгляде отразился неприкрытый сарказм. Посчитав, что загнал жертву в угол, он с нетерпением ждал моих, как я полагала, жалких попыток выкрутиться. Только мистер «насмешливый взгляд» совершенно не догадывался, что у меня был козырь в рукаве и мне не терпелось им воспользоваться. Я подошла ближе, «случайно» задевая плечом ткань идеально сидящего пиджака.

- «Страсть» - это незрелая пародия. Такое чувство, что автор, возомнив себя новым Франком Хорватом или Салли Манн пытался создать нечто подобное, но так и не определился с концепцией и стилем. А также хромает исполнение. Размытый фон, дилетантское затемнение по краям картинки и явно намудрил со светом. Он даже не позаботился убрать лишний шум! – возмущенно парировала я, - Определенно, свои огрехи создатель выдал за то, «что так и задумано», пытаясь продать публике - я сделала глоток, выдержав паузу, – Уникальность.

- «Страсть» - я посмотрела в мужские глаза, в которых насмешка сменилась на неподдельный интерес к моему прилюдному разносу великого фотографа, - История не о любви!

Мужчина удивленно приподнял бровь пока в моей голове вовсю взрывались торжественные фейерверки. Как вам такое, мистер? Могу поспорить вы не ожидали столь смелого заявления в отношении всеми обожаемого фотографа!

- Нет? - с левой стороны послышался растерянный писк.

Точно. Я совсем забыла про двух женщин.

- Нет! – смерив их высокомерным взглядом, я снова повернулась к мужчине.

А он хорош. Глупо было отрицать, но этот мужчина действительна был привлекателен и…охренительно сексуален. Еще этот пронзительный, глубокий, ласкающий без прикосновений, но чрезвычайно дерзкий взгляд.

- Посмотрите, - я протянула руку вперед, указывая на фотографию, - «Страсть» - это предательство. Это же очевидно!

Пузырьки игристого сделали меня смелее, развязав язык и, наслаждаясь своим дебютом, я снисходительно наблюдала за женщинами краем глаза.

- Ах, - выдала та, что постарше, прижав руку к груди. А в глазах второй появилось смятение, как будто я своим высказыванием уничтожила весь ее пудровый мир. Какие впечатлительные.

- Что мы видим, - продолжила я триумфальный монолог, - Девушка на фотографии обнажена. Она открыта и беззащитна. Она ему доверилась. Ее партнер, на первый взгляд, кажется, что он ее обнимает, защищает от грубости и коварства этого мира. Но…Посмотрите, - я прищурилась, призывая слушателей внимательней посмотреть на фото, - Видите его руки? Они отпускают ее. Он отпускает ее. Точнее, бросает, воспользовавшись ее доверием, оставляет одну с кровоточащим сердцем и сломленным мечтами. Он заставил ее поверить и, забрав все самое лучшее, что у нее было, избавился, не сомневаясь ни на секунду. А ее сердце… Оно было настолько изранено, что сочилось сквозь кожу, превращая цветы в колючую проволоку.

Я замолчала, проживая каждое слово и чувствуя, как боль и разочарование неприятно копошатся в груди. В нежной, прекрасной истории «Страсти», сквозь призму собственного опыта я видела лишь коварство и обман.

- Резюмирую вышесказанное, - я снова повернулась к мужчине и с вызовом посмотрела ему в глаза, - Я могу сказать лишь одно, под оберткой художественного шедевра Гарет Льюис продает вам фальшь!

На моих губах растянулась удовлетворенная улыбка, когда в глазах напротив читалось удивление? Любопытство? Я не могла разобрать эмоцию, спрятанную в серых радужках и мне до чертиков хотелось знать, что он сам обо всем этом думает.

- Это интересно… - задумчиво произнес он, меняя мой пустой бокал на полный у проходящего мимо официанта, - Признаю, вы меня удивили и ваше мнение в корне отличается от мнения миллионов. Вы считаете, что Гарет Льюис…

- Весьма заурядный фотограф, - я закончила фразу, выдержав проникновенный взгляд.

- Как вас зовут?

Я не успела представиться.

- Хлоя! – к нам направлялся Джонатан в компании с... Только не это! Гарет Льюис – известный на всю страну молодой фотограф шагал рядом широко улыбаясь.

- Вы уже познакомились с моим сыном? – мистер Адамс указал в сторону моего собеседника.

- Э… нет…

- Мой сын, Кайл Адамс.

Я кивнула, пытаясь не смотреть на Льюиса.

- Моя спутница, Хлоя, - представил меня старший Адамс.

На мгновение в глазах Кайла появилась досада, и мне стало жутко неприятно. Ведь то, что он мог подумать и скорее всего подумал отразилось на его лице. Очередная молодая девица в погоне за деньгами его отца. От его взгляда я почувствовала себя настоящей шлюхой. Как сказала Аманда, мне должно было плевать, что они обо мне подумают, но в глубине души я не хотела, чтобы Кайл считал меня той, кем я не являлась.

- Хлоя, - не замечая напряженной обстановки продолжал Джонатан, - Позвольте представить, Гарет Льюис, молодой талант современности и автор «Страсти».

- Правда? – довольно правдоподобно мне удалось разыграть удивление, - Я представляла вас по-другому!

Я повернулась к фотографу и, вспомнив указания Аманды, мило улыбнулась.

- И как же? – на лице Льюиса не дернулся ни один мускул.

- Не знаю, - я цокнула языком, - Более харизматичным!

Сзади послышался смешок, замаскированный под кашель. Кайл, плохо скрывая ухмылку отвернулся в сторону, когда я посмотрела на него, в то время как на лице Джонатана появилось замешательство, а в глазах Гарета - раздражение. Это он еще не слышал всего, что я успела наболтать Кайлу Адамсу.

- Что ж, мы не всегда соответствуем ожиданиям, - философски заявил Гарет.

- Здесь я с вами соглашусь! – вечер перестал мне нравиться, - Наши ожидания порой бывают чрезвычайно завышены в то время, как на деле оказываются… - я покрутила головой в поисках шампанского.

- Весьма заурядны, - подсказал Кайл, вставая рядом со мной и подзывая официанта взмахом руки.

- Точно, – я одарила Льюиса невинной улыбкой, с благодарностью принимая из рук младшего Адамса новый бокал.

Какой это по счету? Четвертый, пятый? Без разницы. С трезвой головой мне не пережить этот вечер.

Джонатан отвлекся на двух женщин, что стояли рядом, еще пребывающие в шоке от моих наглых высказывания в отношении Льюиса, и увлек их за собой, рассказывая о предстоящем аукционе.

- Гарет! – я не могла остановиться, - Скажите, когда нам ждать нового шедевра? «Страсть» была представлена миру три года назад, неужели за это время вы больше ничего не создали? Это как-то непрофессионально…

Льюис хорошо держался. Почти так же хорошо, как и я. Только злобный блеск в глазах выдавал его истинные намерения избавиться от меня всеми доступными способами. И он бы избавился, вышвырнув меня с выставки, и лишь присутствие таких людей, как Кайл, не давали осуществить задуманное, чем я нагло пользовалась.

- Вы правы, - улыбка снова появилась на его губах, - У меня был перерыв в творчестве, но как раз сейчас появилась новая возможность и я думаю, что в ближайшем будущем…

- А эта новая возможность знает, что ее ждет после нового шедевра? - я не дала ему договорить. Алкоголь сделал свое дело. Подарив смелость, он также вытащил наружу уязвленное самолюбие, жаждущее справедливости. Я хотела сделать ему больно, хотела, чтобы он чувствовал себя, как минимум, неловко, хотела задеть за живое. Я так долго прокручивала в голове слова, которые ему скажу при встрече, что сейчас, когда выдался шанс, меня понесло.

- Она знает, что будет использована и выброшена, как отработанный материал. Понимает ли она, что, как и старая возможность будет годами собирать себя по кускам, чтобы снова научится улыбаться?

Уверена, Гарет, как и я, не предполагал, что наши пути когда-нибудь пересекутся, а мое незапланированное появление на выставке вызвало у него целый ураган эмоций и, как бы он не старался проявлять сдержанность, я знала, что его легко вывести из себя.

- Если бы старая возможность не вела себя, как ненормальная истеричка, - понизив голос сказал Льюис, теряя терпение - То художнику не понадобились бы новые кисти!

- Ты такой мудак, - прошипела я, забывая о приличиях, - Тебе не помогут новые кисти, даже, если ты будешь менять их каждый день!

Я видела, как в своей голове, Гарет вздернул меня на веревке, утопил, расчленил, сжег на костре и посыпал пепел солью. Но все это было в его голове. В реальности я стояла перед ним и бесила до чертиков.

- Закрой рот! – угрожающего прохрипел он, приближаясь ближе.

- Вы знакомы? – Кайл, про которого мы совсем забыли, в три секунды оказался между мной и Льюисом, и я была благодарна ему, ведь то, что отражалась в глазах фотографа не обещало ничего хорошего.

- Нет! – делая шаг назад сказал Гарет, - Просто очередная фанатка, вообразившая в своей больной голове невесть что.

Кайл смотрел на меня пока я прожигала дыру в идеальном костюме Льюиса от известного кутюрье, чувствую, что могу расплакаться в любой момент. Я потерпела фиаско. Как бы ни храбрилась, не убеждала себя, что все в прошлом, что такой человек, как Льюис не стоит не единой потерянной нервной клетки, боль от предательства, подняв голову жадно впитывала сочившуюся кровь из шрама на сердце.

- Хлоя, - мужская рука коснулась моего запястье, - Все в порядке?

Я вздрогнула и перевела взгляд на Кайла. Его глаза бегали по моему растерянному лицу, считывая каждую эмоцию и давали понять, что он не даст меня в обиду, если я попрошу. Только вмешивать сюда абсолютно незнакомого человека было совершенно бестактно. Еще не хватало, чтобы на выставке разразился скандал, тогда Аманда точно лишится работы, а я - последней капли самоуважения.

- Более чем, - собрав остатки самообладания, мне получилось выдавить улыбку.

- Простите, - я больше не могла оставаться здесь, - Мне надо в уборную.

Кайл отпустил мою руку, забирая наполовину пустой бокал.

- Успехов в творчестве, маэстро, - бросила на прощание Гарету и поспешила исчезнуть из поля зрения богатых и знаменитых.

Я ворвалась в туалетную комнату, проклиная этот день с самого утра. Сполоснув лицо прохладной водой, уставилась в отражение лихорадочно соображая, как избежать новых встреч с Льюисом. Ничего путного не придумав, набрала Аманду. Ответ последовал после второго гудка.

- Какого черта! – налетела я на подругу.

- Господи, Джо, что случилось?

- Катастрофа!

- Не пугай меня! Что произошло?

- Здесь Гарет Льюис! Ты знала об этом? Видела бы ты его самодовольное лицо!

На том конце повисла тишина.

- Аманда?

- Да, да, я здесь. Джо, прости, я не знала…Клянусь, я понятия не имела, что он там будет…

Я сделала пару глубоких вдохов, стараясь унять бешено колотящееся сердце и не поддаться растущей панике.

- Ты меня извини, - немного успокоившись, я почувствовала вину, - Я просто…Ты не представляешь, что я испытала, когда его увидела. В меня, словно бес вселился! Я хотела вцепиться ему в волосы у всех на глазах! Видела бы ты его, когда Джонатан представил нас!

- Ты с ним говорила? – настороженно спросила Аманда.

- Ну…

- Джо!

- Совсем немного. Но в свое оправдание скажу, что это была вынужденная мера. Я же не могла его демонстративно игнорировать на глазах гостей!

- Я надеюсь ваша беседа была светской?

Я замолчала, подбирая правильные слова. Расстраивать Аманду мне не хотелось, но и врать тоже. А еще мне было стыдно. От моего поведения могла пострадать ее репутация в агентстве и виноватой буду я, потому что сама согласилась на эту авантюру.

- Я немного вспылила… - осторожно ответила я.

- Боже, Джо!

- И, возможно, взболтнула лишнего…

- Джонатан был рядом?

- Нет…

- Фух, - облегченно выдохнула подруга.

- Но был его сын…

- О, нет! - застонала она, и я еще раз мысленно отругала себя за несдержанность.

- Послушай, осталась пара часов, - успокаивала Аманда меня и себя, - Потерпи еще немного и…Бога ради, Джо, возьми себя в руки и постарайся не устраивать перфомансов, пожалуйста…

- Ладно, попробую… - пообещала я Аманде и отключила вызов.

Наспех подкрасив губы, вылетела из туалета, по пути запихивая телефон в сумочку и врезалась в камень. Буквально. Твердое тело на моем пути даже не шелохнулось, лишь мужские руки легли мне на талию, отчего по телу побежали афферентные импульсы.

- Простите, - я подняла глаза.

Кайл Адамс – камень на моем пути, придерживал меня, пока я хлопала ресницами, испытывая противоречивые чувства от такой близости.

- Все хорошо? – участливо поинтересовался он.

- Конечно, - я замерла, стараясь изо всех сил не показывать волнения от теплых рук на своем теле, - Вы следите за мной?

- Хотел убедиться, что с вами все в порядке, - он мягко улыбнулся, - Мне показалось вас что-то расстроило…

Слегка коснувшись моей щеки, Кайл нежно погладил подушечкой большого пальца разгоряченную кожу и мне померещилось, что за этим жестом скрывалось больше, чем, простое беспокойство. Во всяком случае, в моем окружении не было ни одного человека, кто позволял бы себе такую близость по отношению ко мне, даже если, банально, хотел утешить. Никто, кроме Аманды, конечно, но Аманда не считается. А Кайл…Он заставлял меня нервничать и мне это не нравилось. После перепалки с Гаретом мое состояние было несколько нестабильно, и чтобы еще больше не компрометировать себя, то есть Аманду, она же Хлоя в глазах гостей я сделал шаг назад, вызволяя себя из рук младшего Адамса.

- Вам показалось, Кайл. Прошу извинить, но мне необходимо вернуться к Джонатану…

- Разумеется, - не скрывая разочарования в голосе, Кайл отошел в сторону, освобождая мне путь.

- Хорошего вечера, - громко стуча каблуками я поспешила вглубь галереи, умоляя себя не оборачиваться, когда услышала тихое: «Хорошего вечера, Хлоя…»

Через полчаса объявили аукцион и на мое счастье, Льюис больше не попадался мне на глаза. «Страсть» была продана за полтора миллионов долларов в частную коллекцию. Покупатель остался неизвестным. Я была в замешательстве, узнав, что Льюис решил избавиться от фотографии и не видела ни одной причины для чего он это сделал. Но чем бы не руководствовался Гарет, я надеялась всем сердцем больше никогда в жизни не видеть шедевр и самого автора тоже.

Джонатан Адамс не нарушил договор и ровно в одиннадцать, проводив до автомобиля, поблагодарил за вечер. Прощаясь с ним, я затылком чувствовала присутствие еще одного человека, чьи глаза с оттенком зеленого поселили неоднозначные мысли в моей голове.