Глава 6

Вернувшиеся из школы дети спасли меня. Сын, не раздумывая сказал, что он никуда от меня не уедет, а младшая, Виола, для которой Эрвин был непревзойдённым авторитетом, заявила, что она тоже остаётся с мамой.

После таких приятных новостей чешуя, покрывшая руки, почти полностью сошла, я даже поразилась, что так быстро; остались только небольшое покраснение и пара чешуек на локтях, но это было нестрашно.

Амалия, которая ещё была на курсах, узнала об этом вечером, когда вернулась. Мои отношения со свекровью изменений не претерпели: я как не замечала её уколов, так и старалась дальше их не замечать.

Я решила искать работу, и, конечно, со свекровью это сделать было легче: несмотря на нашу с ней молчаливую войну, к внукам она относилась хорошо. Возможно, где-то перегибала с воспитанием, но дети уже были достаточно взрослые, чтобы умело манипулировать бабушкой.

Я села и стала раздумывать, чем бы я могла заниматься и куда бы меня приняли, но пока сидела, набросала план ведения дела о разводе. По драконьим законам мне, в принципе, ничего не полагалось, особенно если супруг забирал детей; в этом случае закон вставал на сторону мужчины, отдавал ему детей, и дальше уже зависело от того, как бывшие супруги договорятся. Если они не договаривались, то женщина оказывалась на улице с небольшим пособием.

Мне это пособие очень напоминало алименты в моём мире – смешная сумма, взыскиваемая государством, на которую можно было купить пару носков ребёнку.

Так что я, конечно, хорохорилась, но если Фред заберёт детей, то мне и этого дома не останется, хотя деньги, оставшиеся мне от родителей, я тоже вложила в его покупку.

И я вместо того, чтобы думать, куда меня могут взять без диплома и сертификата, сидела и расписывала план защиты на самый неблагоприятный исход.

Накрутив себя таким образом, я уже представила, как у меня увозят детей, а я остаюсь со старым чемоданом возле этого дома, в окне которого злобно улыбается свекровь.

«Ну уж нет, – подумала я, – я вас самих с голой ж*** оставлю».

Но для этого мне надо было нанять адвоката, потому что, каким бы прекрасным ни был мой план, никто меня не допустит саму себя защищать. И тогда я первым делом стала вспоминать, кто из знакомых отца вёл подобные дела и мог бы мне помочь.

Вспомнила двоих, их конторы располагались в самом центре города, что свидетельствовало о цене и благополучии.

Один из них даже не стал меня слушать и вежливо выпроводил, сказав, что у него совсем нет времени этим заниматься; второй хотя бы выслушал, но тоже отказался.

– Госпожа Говард, дело ваше абсолютно проигрышное. Мой вам совет: договоритесь с мужем. И как мужчина хочу вам сказать, что для молодой столичной женщины трое чужих детей – это слишком много, поэтому с этой стороны не ждите подвоха.

Я вышла, зашла в небольшое кафе, заказала чашку кофе (хорошо, что хоть это я пока могу себе позволить). Я сидела за столиком на улице и смотрела, как мимо меня идут люди: вот мужчина идёт, нахмурившись, а женщина улыбается; кто-то идёт один, а кто-то – парами. Жизнь продолжается, и мне не следует опускать руки.

На столике рядом лежала газета – скорее всего, кто-нибудь из посетителей пил кофе или завтракал и читал новости. Я взяла газету в руки, и поскольку мозг пока работал исключительно на то, как мне себя защитить, взгляд сразу наткнулся на объявление: «Адвокатская контора Мердок и Мердок ищет помощника адвоката, оплата договорная».

Адрес конторы был не в центральной части города, и у меня появилась надежда, что, если эта контора не может себе позволить нанимать тех, кто окончил университет, вдруг она маленькая и у неё не слишком высокие доходы. Хотя имя Мердок мне довольно часто попадалось в статьях «Юридического вестника», но я не думала, что этот Мердок может жить в нашем захолустье; я была уверена, что это какой-то известный столичный адвокат.

«Скорее всего, однофамилец», – подумала я.

И понадеявшись, что не просто так мне попалась эта газета, я пошла искать, где находится Сиреневый бульвар, на котором располагалась контора «Мердок и Мердок».

Конечно, у отца ещё оставались знакомые адвокаты, но все они были успешны, и вряд ли кто-то из них взял бы меня на работу только потому, что когда-то они уважали адвоката Камински. Я для них была никем.

А если меня возьмут на эту работу, то у меня решится и второй вопрос, он же меня будет и защищать.

Контора «Мердок и Мердок» находилась в подъезде одного из старых домов и выглядела не очень презентабельно, особенно по сравнению с теми адвокатскими бюро, которые я посещала сегодня утром.

Я толкнула старую дверь с вывеской и зашла. Помещение было маленьким: небольшой предбанник, за ним шёл холл, в котором стоял стол, видимо отсутствующего помощника, потому что стол был завален бумагами так, что казалось, на нём выросли горы.

Помимо стола, в холле стояли старая кофемашина, чайник и два стула для посетителей.

Я подумала, что это идеальное место, потому что каждый пришедший сюда после университета задерёт нос и откажется работать, а мне это место как раз подходило.

Я подошла и, поскольку в холле никого не было, решила взглянуть на бумаги, которыми был завален стол. Это были дела и документы, к ним относящиеся. Я покачала головой.

Конечно, держать бумаги в таком виде – это полная катастрофа; всё следовало разложить по папкам и внести в реестр. Судя по делам, а их было много, работа у конторы была, но, скорее всего, клиенты были не сильно платёжеспособные.

– Что вы здесь делаете? – вдруг раздался резкий мужской голос.

Я от неожиданности даже уронила те несколько листов, которые держала в руках.