Эвмениды. Эписодий третий
Афина выезжает, стоя на колеснице,
которую уводят храмовые прислужницы.
Афина
Вняла я издалече зову, странствуя,
Близ волн Скамандра. Землю озирала я,
Что́ властодержцы воинства ахейского,
Добычи полоненной часть богатую,
В удел мне вечный дали, без остатка всю,
Почтив отменно доблесть чад Фесеевых.
Как вихрь помчали кони неутомные
Меня на колеснице в мой священный кремль;
Их окрылив, эгида вздулась парусом.
Кого ж встречаю? Новый сей земле собор!
Меня он не смущает, но дивит мой взор.
Пришельцы, кто вы? Вкупе вопрошаю я
И чужеземца, мой кумир объявшего,
И вас, не схожих ни с одной семьей живых:
Ни боги не видали таковых богинь,
Ни смертные обличьем не подобны вам.
То — не укор. Чей образ без порока, пусть
Другого не порочит, если правду чтит.
Предводительница хора
На все отвечу в кратком слове, Зевса дочь!
Мы — дети Ночи, прежде век рожденные,
И карами зовут нас в преисподней тьме.
Афина
Ваш род я ныне знаю, и прозвание.
Предводительница хора
Сейчас и сан узнаешь и служение.
Афина
Узнаю, если ясно растолкуешь мне.
Предводительница хора
Мы гоним душегубцев из домов людских.
Афина
Куда ж? И где погоне грань положена?
Предводительница хора
Где нет ни места радости, ни имени.
Афина
И этому такую ж кару каркаешь?
Предводительница хора
Он мой сугубо: матереубийца он.
Афина
Ничьим он не был нудим принуждением?
Предводительница хора
Где сила, что принудить может — мать убить?
Афина
Полтяжбы знаю: слышала истца донос.
Предводительница хора
Такой, как я, присяги он не даст тебе.
Афина
Оправданною хочешь, а не правой быть.
Предводительница хора
Как так? Наставь! Слов мудрых у тебя запас.
Афина
Не сделает присяга правды правдою.
Предводительница хора
Тогда расследуй дело и суди сама.
Афина
Хотите слышать приговор из уст моих?
Предводительница хора
Изречь тебя достойный ты достойна суд.
Афина
А ты, о гость, что скажешь? За тобою речь.
Открой свой род и племя, и отечество,
Беду свою поведай, защитись потом
От злых наветов, если, правды требуя,
Прильнул к моей святыне, к очагам моим,
Молельщик — страстотерпец, как Иксион встарь.
Но все сие ответствуй ясной речью мне.
Орест
Царица, что последним помянула ты,
Заботой первой было бы; но нет ее.
Не залит кровью я бежал под твой покров,
Рукой нескверной обнял изваяние.
Великое в сем деле есть свидетельство.
Уставлено: преступник да безмолвствует,
Доколе очиститель некий кровью жертв,
Сосущих млеко, мужа не обрызгает.
Давно меня кропили по чужим домам
И жертвенною кровью и речной водой.
Снята сия забота с благостынь твоих.
Сейчас и край узнаешь и родню мою.
Аргивец я, и ведом мой отец тебе:
Царь Агамемнон, вождь морского воинства,
С которым превратила Илио́н святой
В пустырь троянский ты сама. Лихая смерть
Отца постигла в доме. Черный умысел
Питала мать. Как сетью, тканью пестрою
Окутала супруга, искупав его.
Купель — улика; кровью залилась купель.
Изгнанник я вернулся и — моя вина! —
Я мать убил, отмстил я за любимого.
Сообщником был Локсий. Гнал меня вещун
Бодилом к мести. Сердце мне пронзая. Грозил
Из кар лютейшей, — если пощажу убийц.
Ты ж, прав ли я, неправ ли, рассуди сама.
Что сделал, сделал. Что положешь, свято мне.
Афина
Столь страшно это дело, что не смертному
Его судить. Запретно и богине мне
Кровавой мести ведать тяжбы тяжкие.
То — правда, что нескверно богомолец мой,
Очистившись по чину, ты пришел сюда
В мой град, тебя приемлю: без порока ты.
Но там, где ты, — врагини. Отослать ни с чем
Нельзя их гневных. Если суд обидит их,
Падет на землю нашу яд их зависти;
Чумой тот сев прозябнет, язвой, засухой.
Исхода я не вижу: ни оставить здесь,
Ни гнать их не дерзаю; там и тут — беда.
Но поелику спор дошел до судбища,
Навек отныне выборных присяжных суд
О тяжбах крови здесь да будет, я рекла.
Зовите очевидцев и свидетелей,
Уликой, клятвой испытуйте истину.
Из граждан града лучших изберу людей,
И к судоговоренью я приду сама;
Они ж присяги не преступят, суд творя.